Прекратите лгать!

      Джек, задумавшись, медленно бредет по улице. Он изо всех сил старается сосредоточиться на своих проблемах, пытается придумать, как выкрутиться из сложившейся ситуации, но ничего не выходит. В голове гудит, и шум города лишь добавляет нервозности. На секунду нефилим поднимает взгляд и осматривает место, где оказался. И это действие оказывается фатальной ошибкой.       Половина из окружающих Джека людей врет. Также, как соврали ему Дин и Сэм. Что-то внутри болезненно дергается от этой мимолетной мысли. Тошнота подкатывает к горлу, и он чувствует непередаваемое омерзение по отношению ко всем тем, кто вертит правдой так, как захочет, и манипулирует окружающими. Джеку кажется, что он испачкался. С каждой новой услышанной им ложью в ушах звенит больше и больше, в глазах двоится и собственное существование в этом порочном и неправильном мире становится все невыносимее. Юноша прижимает ладони к вискам, задыхается от давления на грудную клетку и, вкладывая в эти слова сильнейшее на тот момент желание, кричит:       — Прекратите лгать!

***

      Дин широкими шагами направляется к сотруднице университета и отточенным движением вытягивает из кармана удостоверение агента ФБР.       — Добрый день, я Дин Винчестер, и я ищу сына Дьявола, — подмигнув работнице за стойкой, уверенно заявляет он.       Когда до охотника доходит смысл сказанных им же самим слов, его тело покрывается холодным потом. Что это, черт возьми, вообще было? Не мог же он действительно произнести вслух такое?       Но, судя по озадаченному выражению лица девушки, он все же это сказал. Нахмурившись, охотник пробует снова.       — Я имел в виду, что я Дин Винчестер, и ищу сына Дьявола. Удостоверение поддельное.       Черт, что-то определенно идет не так. Дин неловко приподнимает уголки губ и спешит ретироваться.       Подойдя к брату он выясняет, что дело не в нем. Теперь вообще никто не может лгать. И это — полное безумие. Люди вокруг начинают вытворять странные вещи: кричат, плачут, кому-то звонят, ругаются друг с другом, причем некоторые ссоры переходят в драки, и становятся в очередь на увольнение.       Но не будь он Дин Винчестер, если упустит такой шанс поиздеваться над братом.       — Сэмми, кто твой любимый певец?       — Сэмми, что самое стыдное ты делал в своей жизни?       — Сэмми, расскажи про свой самый ужасный секс.       — Сэмми…       Вопросы так и сыплются, и ответы доставляют Дину невероятное удовольствие. Надо же хоть как-то сгладить ситуацию и извлечь из нее пользу! Но младший не остается в долгу и тоже спрашивает все, что придет ему на ум — а мозг у него, как известно, работает очень хорошо, и иногда даже слишком.       Сотрудники «Мирроу» слишком заняты своим разборками и неожиданно раскрывшейся правдой, в связи с чем Винчестеры остаются предоставлены сами себе. Поэтому они закрываются в одном из кабинетов, и Сэм параллельно с разговором загружает данные Джека в систему. Сидит, покусывая попеременно верхнюю и нижнюю губу, и, наклонившись к компьютеру, что-то набирает.       Неожиданно Дин ловит себя на том, что уже довольно давно, не отрываясь, глядит на брата. Даже не просто глядит — нет, любуется. Где-то по краю сознания неприятным холодком пробегает мысль: с чего бы это вдруг ему, Дину, думать про это? Но охотник быстро отгоняет так и не сформировавшийся до конца вопрос подальше и продолжает наблюдать.       Младший выглядит сосредоточенным и очень милым. Дин смотрит на волосы, которые выбиваются из-за ушей и назойливо лезут брату в лицо, на то, как он хмурится. Обращает внимание на морщинки, лучиками расходящиеся от уголков глаз, на маленький шрам на подбородке, который Сэм получил еще в детстве, упав с одолженного велосипеда.       — Чего ты сейчас хочешь больше всего? — неожиданно интересуется Сэм.       — Поцеловать тебя, — без раздумий произносит Дин.       Блять. Сука. Ебанный Джек со своими фокусами!       Сэм давится воздухом. Поворачивается к брату и расширенными от удивления глазами глядит на него.       — Давай, — неожиданно для Дина шепчет младший.       Старший мог бы принять это за шутку. Рассмеяться и сморозить какую-нибудь глупость в ответ. Но ведь Сэм, как и он, не может сейчас шутить. И они оба это понимают.       Дин, находясь под пристальным взглядом брата, делает шаг вперед. Сэм встает навстречу.       — Сэм? Дин?       Голос Каса заставляет братьев вздрогнуть. Они оборачиваются к дверям как раз вовремя, чтобы заметить входящего ангела. А за ним — Бога.       Тот улыбается так, словно все знает. Словно слышал каждое слово и видел каждое действие. У Сэма жар приливает к щекам, а у Дина расходятся красные пятна на шее.       Их не оставляют вдвоем до самого вечера. Чак со своими рассказами и выходками, Кас со своими страхами. Пистолет. Но при всем при этом Винчестеры постоянно смотрят друг на друга. Думают.       Позже Сэм выпроваживает «гостей» и со вздохом облегчения направляется в комнату Дина.       Старший сидит за столом в углу и тянет виски. Как только Сэм входит, брат протягивает ему наполненный стакан и предлагает сесть. Младший принимает выпивку и опускается рядом.       — Ты ведь и сам знаешь, — утверждает Дин.       Любой другой не понял бы, что имеет в виду охотник. Но не Сэм. За столько лет он досконально изучил брата.       Он знает, какие именно бургеры больше всего любит Дин. Может практически точно предсказать его реакцию на ситуацию или ответ на вопрос. Закрыв глаза, Сэм с потрясающей точностью воспроизводит внешний вид брата: форму носа, разрез глаз, россыпь мелких, почти незаметных веснушек, линии на ладонях, слегка кривой безымянный палец на правой руке — Дин сломал его в тринадцать лет, и палец сросся неправильно. Сэм помнит все, даже самые маленькие, шрамы на теле брата и историю за ними. Каждая черточка старшего навечно выжжена на подкорке его сознания.       Поэтому он точно знает, что тот имеет в виду.       — Дай угадаю: сейчас ты скажешь мне, что собираешься спустить курок?       Дин кивает и открывает рот, собираясь что-то сказать, и Сэм не дает ему времени на продолжение:       — И ты хочешь моего разрешения? Спрашиваешь, не против ли я потерять его и тебя одновременно? Я не могу так. Я не собираюсь одобрять это. Нет. Я уже потерял слишком многое.       «Тебя точно не могу потерять» повисает в воздухе.       Дин кивает, он и так знал ответ. Также он знает, что спорить с младшим бессмысленно. Да и оставить его одного разбираться с этим бардаком было бы сущим эгоизмом. Поэтому охотник не воспользуется пистолетом.       Он спрашивал разрешения лишь потому, что так уж у них заведено. Он должен был предложить спасти мир, жертвуя собой. А Сэм должен был убедить его этого не делать. Это как некая игра, танец на краю пропасти. Но в то же время Дин действительно сиганул бы вниз с обрыва, если бы брат не велел ему остаться. Так что все честно — ни капли фальши.       Они оба держат друг друг на поверхности, не дают оступиться на скользкой горной тропинке. Стоит одному из них лишь бросить взгляд вниз — второй тут как тут, предупреждающе кладет руку на плечо. И эти прикосновения отрезвляют.       Мысли Дина текут в непонятном направлении, все больше отдаляясь от очередного потенциального апокалипсиса. Но вертятся они вокруг одного, как и большую часть его жизни — вокруг младшего брата. И вокруг сегодняшнего происшествия в университете — Винчестер никак не может перестать думать об этом.       Братья сидят рядом и долго молчат. Пьют, вздыхают и бросают друг на друга многозначительные и вопрошающие взгляды. Они хотят сказать одно и то же — Дин видит отражение своих мыслей в охотнике напротив — но оба не решаются.       Сэм сомневается, уместно ли это вообще в данной ситуации. Ведь у них явно есть проблемы поважнее, чем выяснение отношений. Но в конце концов решается и, чувствуя себя неумелым школьником, спрашивает:       — Ты все еще хочешь? — голос вздрагивает, выдавая волнение.       Сэму не нужно уточнять, о чем он говорит. Брат и так его понял. Старший проводит ладонью по лицу, вздыхает, отворачивается и, стиснув зубы и опустив веки, едва заметно кивает, словно сдается и признает свою слабость.       — Я тоже.       Дин отнимает руку от лица. В его глазах сомнение, страх поверить и надежда. Он неуверенно и медленно подается вперед, оставляя младшему время подумать. Сэм придвигается ближе.       Губы у Дина шероховатые, обветренные. У Сэма мягкие, но искусанные, с незажившими ранками. Поцелуй осторожный, они легонько касаются друг друга, пробуя, изучая и привыкая. Спустя полминуты Винчестеры приостанавливаются, чтобы набрать воздуха в легкие, а затем продолжают. Сэм, осмелев, берет на себя инициативу и углубляет поцелуй. Во рту Дина чувствуется вкус виски, и это опьяняет. Их языки сталкиваются, и у Сэма бегут мурашки.       Дин резко и поспешно встает, поднимая и брата, и тянет его на себя, а после — в сторону кровати.       — Дин? А как же Джек и все остальное? — для порядка справляется младший.       — Давай отложим этот разговор, а?       Сэм кивает и улыбается.