Я вижу тебя, можешь ты увидеть меня?

Поскольку общежития уже построены, а ученики-герои живут в кампусе, гораздо проще найти время для тренировок и получить разрешение на использование любого из спортивных залов во внеурочное время. Монома не собирался тренироваться сегодня, но ему было очень скучно, поэтому он бродил по школе в поисках чего-нибудь интересного. Проходя мимо одного из спортивных залов, он услышал признаки того, что кто-то тренируется. Он заглянул в одно из маленьких окошек на двери и был удивлен, увидев своего учителя, Ластика, с Шинсо. Они спарринговались, и, судя по всему, Шинсо едва не выигрывал. Что, по его мнению, было значительным улучшением, учитывая, что фиолетововолосый мальчик совсем не тренировался, только недавно поступил на геройский курс, и его выносливости явно не хватало. Их тренировки определенно помогали другому мальчику совершенствоваться, хотя Мономе еще предстоит заставить Шинсо попрактиковаться с ним в использовании его причуды… все же немного удивительно видеть его с Ластиком. Монома не знал, что они знакомы, а Шинсо никогда не упоминал, что тренируется с подпольным героем. Наверное, ему стоит пойти дальше, продолжить прогулку, может быть, даже отправиться в общежитие 1-В, чтобы узнать, не хочет ли кто-нибудь заняться чем-нибудь вместе. Только это достаточно интересно, чтобы привлечь его внимание, и часть его действительно хочет узнать, готов ли Шинсо использовать свою причуду против Ластика. Ему нетрудно оставаться незаметным, много лет назад он скопировал причуду, которая позволяет ему стать тем, кого многие назвали бы «тихоней», так он в итоге и назвал эту способность, поскольку так и не узнал, как называл ее тот, у кого он ее скопировал. Он все еще виден, и люди могут дотронуться до него, если подойдут достаточно близко, но причуда делает так, что они не могут сосредоточиться на нем. Их взгляд автоматически проходит мимо него, они даже не осознают, что он там, пока он не объявит о своем присутствии. Это как быть невидимым, не становясь невидимым на самом деле. Способность, которую он чаще всего использовал на протяжении многих лет. Это способность, которую он использует, чтобы тихо проскользнуть в спортзал и отойти в сторону, достаточно далеко, чтобы не рисковать быть втянутым в спарринг, и достаточно близко, чтобы услышать любой разговор. Является ли это нарушением их личного пространства и личной жизни? Да. Просто потом он будет чувствовать себя виноватым и найдет способ загладить свою вину, не признаваясь в шпионаже. Он медленно садится, прислонившись спиной к стене, и делает все возможное, чтобы не шуметь. Он всегда мог бы воспользоваться другой причудой, которую скопировал, чтобы создать вокруг себя звуковой барьер, но это отнимало бы лишнюю энергию. В любом случае, ему нужно попрактиковаться в скрытности, а что может быть лучше, чем попытка обмануть подпольного героя, вся карьера которого построена на скрытности? Он сосредоточивается на том, чтобы дышать ровно, не слишком громко и не шевелиться. Более чем вероятно, что звуки, исходящие от их спарринга, не позволят им услышать, как он передвигается, но он не хочет рисковать. Хотя он приготовился встать и бежать, на случай, если Ластик воспользуется своей причудой и случайно посмотрит в его сторону. Из того, что он может сказать, кажется, что они сосредоточены в основном на рукопашном бое. Он уверен, что они работают над повышением выносливости Шинсо. И слава богу. Они оба до смешного серьезны, никто из них не говорит, и, кажется, они наблюдают друг за другом, словно ожидая подлого нападения со всех сторон. Он полагает, что это хорошая тренировка, особенно во время боя, но наблюдать за этим немного… тревожно. Ожидаемо увидеть такой взгляд у Ластика, ведь подпольные герои обычно берутся за более мрачные дела, за те, которые все хотят помочь решить, лишь бы они имели счастливый конец. Как только этот счастливый конец становится не более чем несбыточным желанием, люди тут же начинают отступать, не желая иметь дело с таким тяжелым грузом на душе. Именно поэтому большинство подпольных героев работают в одиночку, не имея достаточного количества людей, готовых выполнять такую работу и объединиться с ними на длительный срок. Это одна из причин, почему он впервые задумался о том, чтобы стать подпольным героем. Он хотел иметь возможность заниматься теми делами, которые все остальные считали слишком хлопотными, хотел быть тем, кто даст шанс, даст надежду тем, от кого отказались даже герои. И снова, как и во многих других случаях, его причуда встала на пути. Будучи подпольным героем, он, по сути, провел бы большую часть своей карьеры, сражаясь без причуды. У него не было бы рядом команды, чтобы копировать их причуды, и, согласно легальной регистрации его причуды, ему нужно было бы копировать чьи-то причуды каждые 5 минут. Конечно, это не так, всего одно прикосновение, и скопированная причуда навсегда останется с ним, однако это знание он планирует унести с собой в могилу. Он знает, что люди думают о нем сейчас, как нервирует некоторых его причуда. Каким опасным злодеем они его считают. Он может только представить, насколько ухудшится его жизнь, если кто-нибудь узнает, что технически у него нет никаких ограничений. Первый раз, когда он копирует причуду, она длится всего 5 минут. Первое использование всегда истощает его тело и оно автоматически прекращает использовать новую причуду через пять минут, чтобы не зайти слишком далеко, чтобы не покалечиться. После этого ему нужно будет практиковаться с причудой, чтобы использовать ее дольше, но ему не нужно прикасаться к человеку, чтобы скопировать ее. Правда, иногда ему приходится иметь дело с побочными эффектами причуды — копировать чужие способности и использовать их, когда его тело для этого не приспособлено. Конечно, его причуда обеспечивает ему некоторую защиту. Например, если он использует причуду Старателя, он не сразу начнет гореть заживо, но если использовать ее слишком долго, то вероятность того, что он сгорит изнутри, определенно возрастет. Не говоря уже о том, что тепловой удар — это та еще заноза в заднице, с которой нужно бороться. Все его причуды имеют те или иные побочные эффекты, но он никогда в этом не признается. Ему не нужно, чтобы кто-то узнал об этом и использовал против него или решил, что он не годится для работы героя. К тому времени, когда он приходит в себя, Ластик и Шинсо уже не тренируются. Вместо этого они оба разминаются, похоже, закончив на сегодня. Чёрт. Он хотел посмотреть, может быть, узнать что-то новое. Насколько он мог судить, это был хороший поединок, в котором оба явно напрягались. Это хорошо, даже отлично! Это значит, что Шинсо смог не отстать от Ластика настолько, что заставил подпольного героя воспринимать его всерьез. К тому же, Ластик даже учит Шинсо правильной растяжке, чтобы его мышцы не затекали. Монома слегка усмехается: для учителя, который часто жалуется, что ему приходится преподавать, Ластик очень любит помогать новому поколению героев. Шинсо вскоре покидает помещение, но Ластик почему-то остается. На долю секунды он думает, что учитель обнаружил его, что он понял, что он наблюдал за их спаррингом, и собирается прочитать ему лекцию или даже сделать замечание. Затем Ластик вздыхает, склоняет голову и начинает осторожно наматывать свое оружие захвата на шею. Когда он снова поднимает голову, Монома не может не обратить внимание на то, какой… пустой взгляд у Ластика. Это взгляд, который ему слишком хорошо знаком. Он часто видел его в зеркале; взгляд, который он никогда не думал увидеть на лице своего учителя. Он ненавидит его. Он хотел бы стереть этот взгляд, но по собственному опыту знает, что это не так просто, как многим хотелось бы думать. К тому же, ему не только придется разоблачить себя и признаться в шпионаже, но он даже не в состоянии вести полноценный разговор с Ластиком. Как он сможет помочь этому человеку, если даже не может с ним поговорить? Прикусив губу, Монома тянется к одной из старых причуд, которую он скопировал в детстве. Небольшая телепортация, которая позволяет ему перемещаться на небольшие расстояния за считанные секунды. Он может перемещаться только туда, где уже бывал. Монома использует её, чтобы отправить себя в другой конец зала, самый дальний от дверей спортзала. Затем он начинает медленно пробираться к спортзалу, шаги становятся тяжелее, чем обычно. К тому времени, когда он подходит к дверям спортзала, Ластик уже в сознании. Он дергает двери спортзала и смотрит на Моному. — Монома? Что ты делаешь здесь? Обычно прямое обращение Ластика к нему тревожило его и делало почти невозможным разговор. Но он не может выбросить из головы образ Ластика с таким взглядом. Он не может не сравнивать своего учителя с собой, и в этот момент все сходство с его родителями исчезает. Когда Монома открывает рот, он говорит легко, только немного сдержанно. — Мне стало скучно в общежитии и я решил прогуляться по кампусу. Ластик настолько явно шокирован тем, что он с ним разговаривает, что Монома снова вынужден прикусить губу, только на этот раз для того, чтобы не рассмеяться вслух. Было бы не совсем честно смеяться, когда он так же удивлен. Ластика обычно трудно читать, и он слышал более чем достаточно слухов о нем от других студентов, чтобы знать, что люди считают его безэмоциональным. Однако в этот момент Ластик оживился, поняв, что Монома охотно продолжает с ним разговор. Если бы Монома не знал о том, что мужчина предпочитает кошек, он бы сравнил его с собакой, наконец-то получившей внимание от своего хозяина. Вместо этого он скорее похож на кота, которому достались сливки. — Помни, что через несколько часов наступит комендантский час. Если ты не вернешься в общежитие вовремя, мне придется назначить тебе наказание за обед. Монома кивает: «Хорошо, я не планировал задерживаться допоздна. Могу я спросить, что вы здесь делали?» Это, конечно, не его дело. Но Ластик охотно рассказывает ему, что был здесь, потому что тренировался с учеником. Возможно, это потому, что он просто рад, что Монома наконец-то с ним разговаривает, Ну, по крайней мере, Ластик полностью вылечился после инцидента с USJ, прежде чем взяться за обучение Шинсо. Когда он наконец решает уйти, Ластик присоединяется к нему, когда он выходит из зала. Он несколько удивлен, что учитель не пытается завязать разговор, но, похоже, его вполне устраивает, что они просто идут в тишине. По крайней мере, так было до тех пор, пока они не вернулись в общежитие и не оказались возле здания. Как раз в тот момент, когда Монома использует свою идентификационную карту, чтобы отпереть дверь, Ластик говорит: «Тодороки упоминал, что ты неплохо владеешь рукопашным боем, рассказал мне об одном из твоих спаррингов со Старателем». Монома замирает. — Если ты не против, не мог бы ты пойти со мной на тренировку? Мне бы хотелось посмотреть на твой спарринг с моим новым учеником. Спарринг с Шинсо? Неужели Ластик не знал, что они уже тренировались вместе с самого Спортивного Фестиваля? Не то чтобы они держали это в секрете, все классы и 1-А, и 1-B знали об этом. Даже Влад-сенсей знал, что они тренируются вместе! Как же Ластик не знал? Или это был еще один из его маленьких планов? …Если он действительно не знает, то будет очень смешно, когда наступит время их спарринга. Слегка хмыкнув, Монома наклонил голову, слегка повернулся к Ластику и дал свое согласие, прежде чем войти в общежитие. Это будет весело.