Пламя судьбы

— Нарси, дорогая, — негромко позвал Люциус, зная, что жена его услышит. Он только что переступил порог гостиной, за которой начиналось ее крыло. Мало кто знал, что знаменитая чета Малфоев жила практически отдельно. У леди была своя мастерская, ванная комната, небольшая библиотека, уже упомянутая гостиная и, разумеется, спальня. Лорд же распологал похожим набором, но вместо мастерской в его крыле был кабинет. — Я в мастерской, милый! — звонко отозвалась Нарцисса. Войдя в святая святых своей жены, аристократ улыбнулся — за работой она выглядела великолепно: в простом чёрном платье с широкими лямками и тонкой летящей юбкой, подол которой был небрежно подоткнут, открывая ноги. На щеке изящной леди Малфой как обычно была краска — Нарцисса любила класть кисть, иногда полную краски, за ухо. Волосы, как и руки, тоже не минула кара сия. — Какая же ты красивая! — не удержался Люциус, обнимая её со спины, чтобы не мешать искусству, —Что рисуешь? — Одна пожилая леди заказала портрет. Ей кажется, что здоровье шалит, — не отвлекаясь ответила Нарцисса. О тайной работе леди Малфой не подозревал даже собственный сын. Лишь Люциус мог похвастаться знанием. Дело в том, что леди её статуса и положения зарабатывать деньги не полагалось, но Нарцисса любимое хобби после свадьбы бросать не собиралась, а рисовать «в стол» казалось ей унизительным и бесполезным. Муж полностью поддерживал её и помог организовать тайную продажу под псевдонимом. Теперь бюджет семьи рос в разы быстрее, и Нарцисса была совершенно счастлива. Последний аргумент для Люциуса Малфоя — самый важный. — Северус придёт на ужин. Ты не против? — мужчина аккуратно положил голову на плечо жене, наблюдая, как та резко наносила мазки на практически готовый портрет. — Конечно, дорогой! Сто лет его не видела, — эмоции леди Малфой к Снейпу почти зеркально повторяли его собственные, — как там твой мальчик? Которой последний. Уткнувшись носом в плечо Нарциссы, Люциус еле слышно рассмеялся. Спустя столько лет, он все еще был безумно рад, что сумел в свое время добиться от родителей брака с этой прекрасной леди. Весь Хогвартс тогда был свято уверен, что юная пара влюблена друг в друга по уши, но на самом деле все было совсем иначе. Люциус и Нарцисса дружили с детства, что было не сложно, ведь они постоянно пересекались на светских приемах. Вместе шалили, вместе воровали яблоки, тайком выбираясь из охраняемых поместий. Прятались друг у друга от гнева родителей и делились всем, что было на душе. Именно Нарцисса была первой, кто узнал о нетрадиционных предпочтениях Люциуса, и предложила прикрыть его фальшивым романом. Позже «роман» перерос в помолвку, а та, в свою очередь, в свадьбу. Они оба прекрасно помнили, как Люциус в ночь перед свадьбой пробрался к невесте в спальню и рыдал, стоя на коленях. Как он умолял простить ему загубленную жизнь Нарциссы, а та лишь гладила его по голове, уверяя, что знает, что делает. В первую брачную ночь Малфой ужасно боялся все испортить, но именно Нарцисса разряжала обстановку шутками, и всё прошло хорошо. В ту же ночь молодая Леди Малфой забеременела. Так получилось, что спали супруги всего один раз, и позже разъехались по разным крыльям дома. Несмотря ни на что, они проводили огромное количество времени вместе, постоянно интересуясь жизнями друг друга. Малфои знали друг о друге всё, начиная от дел в карьере и заканчивая романтическими похождениями — ещё до свадьбы супруги договорились не ограничивать друг друга, но соблюдать конспирацию, не давая посторонним раскрыть их истинные отношения. Вопреки опасениям Люциуса, Нарцисса не загубила себе жизнь, выйдя за него. Она работала, развиваясь в любимом деле, растила и искренне любила их сына и, так же как и он, частенько коротала ночи вне поместья. Долгие отношения на стороне Малфои не заводили, но не из-за каких-то ограничений. Скорее им обоим это не было нужно. Они любили друг друга, но не в обычном понимании. Они были самыми близкими людьми, но искренне желали друг другу на каждый праздник найти любовь. — Люци, — требовательно прервала размышления мужа Нарцисса. — Не объявляется, — скрипнул зубами лорд. — Но ты бы хотел, — Малфой не видел её улыбки, но слышал в голосе. — Не вредничай, — буркнул он. — Да куда уж мне! — весело отозвалась Леди Малфой, заклинанием отчищая кисть и отходя от портрета, — вроде все. Посмотри, хорошо? — Как всегда великолепно, дорогая, —Люциус чмокнул супругу в щеку и стёр краску, — Пойдём собираться? — Пошли! *** — Как имени не знаешь? — Северус едва удержал в себе глоток элитного скотча. Если бы он чуть меньше работал с выдержкой, то абсолютно не эстетично выплюнул бы напиток, —Малфой, ты охренел? — В этом и проблема, — вяло пошутил Люциус, слегка морщась на маггловское ругательство. Снейп усмехнулся, вновь прикладываясь к алкоголю. — Ладно, друг мой, сочувствия я от тебя, как всегда, не дождусь... — аристократ сделал паузу, но, видя, что на зельевара это не действует, продолжил — Может расскажешь о своих делах? Северус сразу помрачнел. Мысли о недавнем разговоре с Избранным не покидали его с того самого вечера. Гарри Поттер изменился, но это был точно он. Повзрослевший, избитый жизнью Гарольд Джеймс Поттер. С первого дня знакомства с ним, Снейп хотел, чтобы мальчик открыл глаза. Чтобы понял, какая опасность окружает его, что «геройство» — не синоним «безрассудность», что за все в этой жизни нужно платить... и вот наступил момент, когда он наконец понял. Взялся за голову, сменил окружение, начал учиться. Но что теперь? Зельевар устало провел ладонью по лицу. Так случилось, что Гарри Поттер не имел право на детство. Он тоже был ребёнком и имел право на ошибки, но каждая из них несла ужасные последствия. И в том нет вины Гарри. Северус понимал это. Всегда понимал. Но не мог ничего сделать. Он боялся. Больше всего в своей паршивой жизни боялся, что сын Лили умрёт. Как мог зельевар защищал его и пытался научить «уму-разуму». Получилось. Но какой ценой? — Я не знаю, что делать, Люциус, — тихо произнес Снейп, смотря в огонь камина. Неожиданно для самого себя он рассказал Малфою всё, что было на душе. Высказал все мысли, терзавшие его. Благо Люциус действительно умел слушать. — Северус, — мягко начал аристократ, катая по граненныму стакану остатки виски, – он ребёнок. — Да знаю я! — вдруг в сердцах выкрикнул зельевар, громко опуская стакан на стол, — знаю... — повторил он еле слышно, — но, что теперь? Что я должен делать? — Помогать, — легко ответил Люциус, одним движением палочки убирая осколки, когда-то бывшие роскошным тумблером, — сделать все, что в твоих силах, чтобы мальчик жил лучшую, из возможных в его условиях, жизнь.