Укрывшись за шторой

Я вошёл в незнакомый мне ресторан. На входе меня встретил грозный охранник, он оценивающе посмотрел на меня. Я оглянулся по сторонам и во мне закралась неуверенность. Уж слишком я не по подхожу под посетителя подобного места в субботу вечером. Конвенциональные джинсы и черная толстовка. Скорее мимо пробегающий подросток. Он молчит, слишком долго молчит. Я сунул руку в карман. В кармане десяток тысяч наличными и электронная книга. Я прохожу в ресторан и на две тысячи становлюсь беднее. Меня это не особо волнует, я стараюсь уловить дух незнакомой мне обстановки. Чтобы войти внутрь нужно пройти через алые шторы из очень плотной ткани. Я попытался найти разрез на полотне, вышло не сразу. Поэтому я просто двигался вперед, и мягкий бархат ткани гладил меня по рукам. Внутри большое пространство столиков с деревянными стульями, несколько барных стоек, и три стола из массива дерева с барными табуретами. За крайним в углу столиком двое влюбленных почти лезут друг другу под одежду. За центральным столом пусто, видимо, сидящие здесь, сейчас раскуривают косяк на улице. Весна только наступила, поэтому на стульях остались легкие куртки и пальто. Я посмотрел на стол и удивился количеству закусок и бокалов с вином. Половину я и не ем. Такое обилие еды заставляет мой живот урчать от голода, но я зашел сюда всего лишь выпить. От нужды или желания попробовать что-то, чего ранее не делал? Не знаю. Играла легкая непринужденная музыка, жанр остался совершенно неузнанным. Ко мне подошёл официант, парень с белыми волосами, всего на пару лет моложе. На шее татуировки с героями видеоигр, с моей чистой, но пустой кожей, я почувствовал себя на много лет старше, чем есть на самом деле. Он спросил меня с улыбкой, чего я желаю. Он еще не знал, что с моего заказа получит чаевых, буквально, только на чай. ⁃ Джин-тоник и шоколадный брауни. Официант несколько удивился, но я привык. Многие называют мою страсть к сладостям детской, мне же нравится эта милая особенность, резко контрастирующая с моей внешностью. Во мне почти метр девяносто росту, аккуратно подстриженные волосы, негустая блондинистая борода и нескладное телосложение человека, видевшего спорт только на буклетах промоутеров у торговых центров. Я достал электронную книгу и принялся листать страница за страницей. Книги из разряда «помоги себе сам» всегда шли тяжело. Даже эту я начал читать с мыслью, что потрачу время на какую-то муть. Так и случилось, я выделил сотни моментов, но не для того, чтобы вернуться к ним потом, а потому что это была концентрированная муть. Я старался погрузиться в эту книгу, но у меня совсем не получалось, отчего я забросил её в сторону. В стакан с джин-тоником поставили две трубочки, но мне хватало и одной. Аккуратно вводя в себя легальный яд, я стал изучать людей вокруг. За большой стол вернулась компания, от них несло травой и алкоголем. Это была компания из нескольких иностранцев и моих сограждан. Они общались на странной манере английского, который скорее переходил в арабский. Если вслушиваться, то я понимал большую часть, но стоило только чуть отвлечься, речь превращалась в нечитаную арабскую вязь, среди которой можно было иногда разобрать: by the way. Взглянул на столик, где сидела влюбленная пара. Стол стоял пустой, на одном бокале в приглушенном свете сиял след от ярко-красной губной помады. Видимо, кому-то везет прямо сейчас. Я переключил взгляд еще на несколько столов, пока не увидел кое-что интересное. За столиком, который полнился брускеттами с хамоном, десятком пустых бокалов с просекко и тремя недоеденными стейками, сидело четверо привлекательных женщин в возрасте за, возможно, тридцать пять по минимальной планке. Присмотревшись, я чуть повысил планку до сорока. Ко мне подошел официант, я заказал еще один джин-тоник и вернулся к книге. Выделил, еще десяток мутных фраз, и снова отложил её в сторону, чтобы обратиться, к новой порции коктейля. Стакан опустел за несколько глотков. Подбородком оперся на руку, и с интересом стал наблюдать за столиком с суммарным возрастом в полтора века. У женщин подобного возраста скорее всего сыновья в моем возрасте, может чуть младше. Но что-то меня привлекало, кто-то меня привлекал. Самая молодая из этих женщин — глубокие черные волосы, гладкая кожа, уход за которой скорее всего стоит больше, чем мой месячный заработок, ну и конечно же грудь. Во мне два джин-тоника, о чем еще я могу думать? Я постарался сосредоточить взгляд на её лице, темные глаза, губы такие ровные, будто бы их отточили из розового мрамора. Невероятная красота. В ушах у неё сияли бриллиантовые сережки, на пальцах несколько колец из самых разных металлов. Во мне что-то горело, возможно это был алкоголь, возможно неуемная похоть. Я незаметно коснулся своей рукой паха. Все верно, нужно еще почитать. В приглушенной обстановке снова загорелись предложения, которые призывали меня вставать каждое утро в пять часов утра. Сколько я не старался, сосредоточиться на буквах, что складывались в слова не получалось. Я подозвал официанта и прошептал ему на ухо самое безнадежное и отчаянное, что я только делал. Через десять минут моего постоянного взгляда на этот столик, женщины обратили на меня внимание, а все потому что на столе появилось две бутылки просекко. Трое из них — две блондинки и одна рыжая, послали мне воздушный поцелуи и по-улыбались несколько секунд, после чего вернулись к своей трапезе. Темноволосая смотрела на меня не отрываясь. Она не подала никаких признаков симпатии. Только чуть поправила свой кожаный корсет, отчего её грудь поднялась еще выше. И, хочу сказать не только грудь. Через пять минут официант подошел убедиться, что у меня есть необходимая сумма, и принес ответный комплимент, брауни для меня. Я оплатил счет, и, даже, собрался уходить, но что-то подсказало мне остановиться, подумать. Я не ошибся. Женщина с черными волосами поднялась из-за стола, она прошла мимо своих подруг, и я потерял дыхание. Женщина смотрела на меня, смотрела прямо в мои глаза, её грудь вздымалась и опускалась быстрее, чем мой участившийся пульс. Тут я заметил, что её взгляд выше, чем я, еще мгновение и она проходит мимо. Я чувствую запах её духов, это запах костра, невероятно сексуально. Видимо, подумал я, пора собираться, вряд ли мне что-то светит. В это же мгновение, когда женщина проходила мимо меня, я почувствовал легкий, почти незаметный щипок за мою толстовку. Она прошла за моей спиной и направилась в сторону уборной. Я посмотрел её вслед и увидел, как на уровне её зада рука показывала два пальца. Это могло значит, как «пис», так и две минуты. И тогда я решил надеяться на второе. Отсчитав в голове ровно сто двадцать секунд, я направился вслед за зовом для героя. Каждое помещение в этом ресторане, за исключением кухни, было связано с другим порталом из штор, уборная не была уникальной. Я пробрался через алый бархат, прежде чем очутился в подобии турецкого хамама. Каждая поверхность — резной отделанный камень, позолоченные раздвоенные краны в ярко-голубых раковинах. И все же, я здесь за другим. Я осмотрелся и увидел одну чуточку приоткрытую дверь. Мне хватило одного взгляда понять, что меня ожидают. Женщина внутри, сидела на закрытом унитазе, широко раздвинув ноги, её брюки висели на крючке рядом. В полной тишине, я зашел во внутрь и закрыл за собой дверь. Было тяжело не выдать свое волнение, у меня не получилось. Она пальцем указала мне на мое место — на коленях у её ног. Если бы кто и решился сопротивляться подобному зову, то точно не я. Я посмотрел на пол, чтобы убедиться в его чистоте, но что-то меня отвлекло. Это были максимально приглушенные стоны и сбитое мужское дыхание. Женщин напротив прошептала: — Это парочка из угла, ты ведь пришел за тем же? Мгновение и я ползу к ней на коленях, высунув язык. — Момент, — шепчет она, — У меня трое детей и сын твоего возраста, а если мой муж узнает об этом, то тебя четвертуют четыре гелендвагена, уверен, что решишься? Я продолжил ползти вперед. — Каков храбрец. Женщина расставила ноги еще шире, как только я приблизился к её паху, то почувствовал тепло и влагу, не успел я сориентироваться, как моя голова оказалась прижата вплотную к её губам и клитору, она схватила меня за волосы и будто марионеткой стала управлять моим лицом. Я напряг все свои мышцы, чтобы чуть отпрянуть назад и вернуться, вонзив язык во внутрь. Губами я слился с ней в интимном поцелуе. Она начала стонать, негромко, удовольствие позволило ослабить ей хватку, но я все равно остался заложником. Если она хотела выше, то я был выше. Я ласкал её клитор, зажимая его губами и зубами, уже в другую минуту я вновь пожирал её ниже и давился соками, что лились из неё ручьем — это метафора. Она сжимала своими бедрами мою голову, отчего я чувствовал почти незаметный, но все-таки нимб боли. На удивление, у меня получилось доставить удовольствие незнакомке. По крайней мере, так казалось от давления на мой череп. Несколько минут пока мой язык не устал двигаться по сложнейшим траекториям. Крепкой рукой дернула меня за волосы и оттянула поодаль. Я взглянул в её глаза, глубокие карие и восточные. Незнакомка облизнула губы и буквально подняла меня так, чтобы наши губы соприкоснулись. Я чувствовал себя грязной шлюхой — забавное ощущение. Она начала жадно пожирать всего меня. Её губы двигались шире моих, и языком она слизала всю себя с меня, а затем перекрутила мой язык в бараний рог. Горячие слюни переливались из её рта в мой и наоборот. Вечер обмена жидкостями. Пока мы целовались, рукой она нащупала застежку моих джинсов. — Джинсы без ремня, ты совсем мальчишка, — сказала она, на мгновение от меня отстранившись, чтобы затем наброситься ещё сильнее. Рука легко застегнула мои штаны, так будто бы она делал это уже тысячи раз, резким движением спустила их вниз и оголила мой зад и член. Когда, я говорю, что рука её была крепка, я ни капли не преувеличиваю. Она буквально душила меня. Я был так возбужден, что почти не замечал боли от её длинных ногтей и колец, которые впивались в мою кожу. Вдоволь наевшись моими губами, она оттолкнула меня так, что я упал наземь. Уперевшись руками на пол, а спиной на тяжелую массивную дверь, я наблюдал за тем, как она расслабляет завязки корсета. Поистине, огромная грудь осталась свободной рабыней гравитации. Снизу я испытывал тебе эмоции, которые только через сотни лет смогут испытать астронавты, что увидят вживую газовые гиганты типа Юпитера или Сатурна. Её ареолы вторили своим прародительницам в своем размере. Такие большие, темные и необычайно красивые, если для этого есть какие-то стандарты красоты, конечно. Она осталась стоять в обуви на высоких каблуках. Я обратил внимание на форму носа её туфель и мысленно посчитал, что такие стоят что-то в районе двух моих месячных зарплат. Она подняла ногу и спросила: — Хочешь поставлю тебе каблук на яйца? Я отрицательно помахал головой. — Честно меня это не очень-то интересует. — Она поставила носок прямо на мои яички. Не давила, но ужас обуял мое лицо. Она засмеялась, — Мой муж тоже такое не любит. Она присела на корточки рядом со мной и взяла мой член в обе свои руки. В её глазах горел интерес, она интенсивно начала мастурбировать мне, пока у меня не стали закатываться глаза от наслаждения. — Интересный экземпляр, — задумчиво произнесла она. — Замечал что он у тебя чуть загнут направо? Только что я и смог прошептать в ответ, так короткое «да». — Какие же вы мужчины слабые, даже простейшую дрочку выдерживаете с таким трудом. Она переступила через меня и широко развела ноги. Все той же крепкой рукой она направила головку моего члена прямо в себя. Ей не составлю труда сесть на меня полностью. Я ощущал себя самой грязной шлюхой на свете. Она была так напориста, поза получилась такой, что меня буквально насиловали, мне, конечно, это нравится. Не смотря на возраст, она была невероятно узкой, не знаю замешана ли здесь какая-то хирургия, но она буквально ведьма. Она могла сдавливать определенные участки своего влагалища, так будто пыталась выжать меня досуха, отправляя меня в забвение. Я был готов кончить в любой момент. Она тем временем подпрыгивала вверх и вниз, а потрясающая грудь двигалась ей в такт. Хотел было положить руки ей на грудь, но она сильно шлепнула по мой ладони. — Я тебе не разрешала, кончать кстати тоже запрещено. Если кончишь в мою матку, то я отрежу твой член и скормлю своему алабаю. Я явственно воспринял её угрозу и стал подмахивать бедрами под её движения, хотя она буквально вдалбливала меня в пол. Видимо, почувствовав как мой член готов исторгнуться в неё, она резко поднялась и схватила ладонью мои яички. — Я же сказала не кончать, только если в мою глотку. Поднимайся. Я еле поднялся на своих ватных ногах и прислонился к стене. Все также присев на шпильках она своими губами прикоснулась ко мне, все точно также, пока мои ладони безуспешно пытались стянуть под собой кафель, так будто бы это простыня. Её помада смешалась со слюной, звуки её глотки многократно отражались от кафельных стен. Наверное, это был самый развратный звук, который я когда-либо слышал. Слюна стекала по её подбородку и капала её на грудь. Рукой, которой она только что мастурбировала, стерла пальцами слюну. Затем ей же залезлап мне за ягодицы. И снова я только смог прошептать: — Не надо, пожалуйста… Звучало это так наиграно и слащаво, что по сути было согласием. Чуть смоченный в слюне и её смазке указательный палец проник в мой анус. Её ноготь почти не был заметен, взамен я ощущал что-то невероятное. В сухом остатке шикарная женщина имела меня с двух сторон. Редчайший случай для любого мужчины на свете. Вслед за указательным пальцем присоединился еще и средний. Она нашла какую-то волшебную кнопку и нажала её. Я уже не мог сдерживаться. Ручей спермы стал изливаться из меня в её глотку. Она резко отпрянула назад, а моей семя все продолжало литься теперь на её шею, ключицы и грудь. Незнакомка дождалась, пока я закончусь, после чего вновь поглотила мой член, высосав последние капли из моей головки. Как и её предыдущие разы, она так же резко поднялась. На шпильках она оказалась на всего на полголовы ниже, чем я. Её губы втиснулись меж моих и теперь я чувствовал свой собственный вкус. Этот поцелуй продлился еще несколько минут, пока я не стал обессилено задыхаться. И будто бы ничего не произошло, она отпрянула назад и начала одеваться. Самостоятельно натянув брюки, женщина затянула свой корсет. На её коже остались почти незаметные пятна меня. — Покажу подругам, они оценят. Выходи не раньше чем через пять минут после меня и сразу иди к выходу. Твой счет все равно уже оплачен. Ей хватило несколько секунд, чтобы исчезнуть и оставить меня одного, высушенного и удовлетворенного. Я сделал, как она сказала, и через десять минут вышел из туалета. По дороге я мельком увидел, как она пальцами показывает на свое горло, а затем на ключицы. Её подруги не сдерживались и громко хихикали. Я прошел к выходу очутившись за шторой на свежем воздухе. Мне бы хотелось поговорить, с кем-то это обсудить, но вряд ли я смогу кому-либо это рассказать. Засунув руки в джинсы, я нащупал там что-то, чего туда не клал. Это оказалась визитка из бумаги цвета слоновой кости с золотым тиснением. На ней значилось достаточно известное в узких кругах финансистов женское имя и номер телефона. Поверх имени был отпечаток губкой помады, того же оттенка, что сейчас остался на моем члене. Я положил визитку в задний карман и с удовольствием отправился домой.