Вместо Отражения

Крики в ЗимаЛетто с утра пораньше никого удивить не могли. Кричать в этих стенах мог кто угодно – Милко, Андрей, кто-то из ЖенСовета или даже Роман, который обычно мог кричать только из-за двух личностей в этих стенах – Марии и Виктории. Но сегодня крик стоял со всех сторон. Оглушающий и всеохватывающий. А все потому, что Тропинкина, из-за которой обычно поднимал вопль Малиновский, на этот раз кричала… не без причины. Нона далеко не сразу смогла понять, почему все переполошились. Информация о том, что Мария беременна, вылетела у нее из головы, словно за ненадобностью, и от этого даже стало немного неловко. Поэтому, когда пробегающая мимо Уютова рассказала “что это за шум”, Нона бросилась следом, хотя еще не понимала, ЧЕМ она может помочь. Во-первых, там и без нее собралось куда больше желающих, которые были Тропинкиной и ближе, и роднее, а во-вторых, ее познания в акушерстве были совершенно нулевыми, как и у доброй половины девушек здесь. Которая, раз уж пришлось к слову, была еще и благополучно забыта. Но, кто знает, может свободные руки смогут пригодиться? – Зачем она вообще приперлась? – этот вопрос заставил Нону буквально замереть. Она покосилась на говорившего. А, ну да, кто же еще это мог быть… Малиновский вместе со Ждановым стояли в стороне, в то время как Марию потихоньку вели к лифту. Нона так и не успела узнать, ее кто-то в больницу повезет или ей вызвали скорую. Но то, что Тропинкину окружили заботой, вниманием и поддержкой – радовало. И, что немаловажно, под руку Марию вела не только Буйо, но и Кира. Обычно спокойная и сдержанная, в скором времени снова госпожа Воропаева выглядела раскрасневшейся и взволнованной. Хотя, судя по всему, именно она раздавала самые действенные и правильные команды. Может, потому, что и сама была в положении? А может потому, что просто хотела это делать. – В гости к подругам пришла, – Жданов пожал плечами, – я не вижу в этом ничего такого. Она же все равно планирует вернуться сюда из декрета. И это может случиться даже быстрее, чем мы думаем. Она говорила Кире, что “полгода и все”, так что… – Что значит полгода? – Малиновский даже на месте подскочил, воззрясь на друга со смесью удивления и гнева, – а мне что прикажешь… Он осекся, заметив Нону, и она ощутила себя идиоткой. Ну чего стоило просто спрятаться. Не то чтобы она планировала подслушивать, но сейчас, со стороны, это выглядело именно так. Роман сперва нахмурился, словно прикидывая, ЧТО могла успеть услышать Нона, а затем расплылся в привычной слащавой улыбке. В ответ пришлось сделать то же самое. – Добрый день, – она даже шагнула в сторону мужчин. Лифт уже увез причину суеты и криков, так что не было смысла смущать подруг Марии своим присутствием, – сегодня день у многих начинается не с кофе. – Да уж, – Андрей тоже улыбнулся ей, – сегодня Мария взбодрила нас не хуже дозы кофеина. Я даже растерялся. Думал, что что-то плохое случилось. – А что, случилось что-то хорошее? – Малиновский взглянул на друга с сомнением и осуждением, – можно же было вот это все в стены компании не тащить! Знаешь, что тебе скоро рожать, так зачем прыгать неизвестно где? – ЗимаЛетто находится в центре и отсюда с легкостью… ладно, про легкость это я погорячилась, но отсюда можно добраться до нескольких больниц. Не в поле же мы находимся, – Нона пожала плечами, – а в остальном – Мария ведь беременна, а не больна, почему она должна сидеть дома. – У вас что, инстинкты самосохранения совсем ослаблены? – взгляд Романа был полон раздражения. – Под “мы” вы кого подразумеваете? – Нона взглянула на Малиновского в ответ. Она старалась не конфликтовать на новом месте работы. Ее делом был подиум и наряды – спокойствие в общении с дизайнерами, нейтралитет в общении с начальством, и не важно – своего модельного агентства или модного дома, максимально дружеское общение с коллегами. Россказни, что среди моделей выжить могут только кобры, были обоснованы, но далеко не все следовали подобным паттернам поведения. Нона прекрасно знала цену себе как модели, отлично понимала, что ее час подойдет к концу лет через пять и цепляться за это глупо. Так что старательно оставляла по себе только самые приятные воспоминания, чтобы потом, “сойдя с подиума” с легкостью найти новую для себя нишу в знакомом мире. Сванадзе не считала себя человеком хорошим, а вот правильным – вполне. А еще эти самые правила очень любила. И окружала себя ними своей собственной рукой. Но вот этот человек – Роман Дмитриевич Малиновский – заставлял ее задуматься, не стоит ли пересмотреть эти самые правила. Уж больно он был похож на человека, которого никогда не делали по носу. И не то чтобы Нона могла, но очень и очень хотела. – Женщин я подразумеваю, – скривился Роман, – у меня складывается впечатление, что весь женский род ищет способ если не убить, так убиться. – Так почему тогда ваше сердце все еще отдано нам? – выглядеть глупышкой Нона умела. Вот и сейчас она удивленно заморгала, ожидая ответа Малиновского, главное, чтобы в голосе не слишком сквозил сарказм, – мир современен и полон, сейчас нет ничего зазорного, чтобы признаваться в своих искренних чувствах и желаниях. Зачем же мучиться, если мы, женщины, не ваш объект интереса? – Что?! – Роман буквально шарахнулся прочь, глядя на Андрея с мольбой в глазах, – ты слышишь, что она сказала? В чем она меня только что обвинила? – он разве что не пищал, настолько от нервов ему спазмировало голосовые связки, – что ты хохочешь? – Прекрати, – Жданов и правда развеселился, даже очки стянул, чтобы вытереть выступившие слезы, – я думаю, что Нона не пыталась тебя обидеть. – Обидеть? – Сванадзе прижала раскрытую ладонь к груди, стараясь выглядеть максимально искренне, – простите, если мои слова прозвучали оскорбительно. Возможно, я переобщалась с Милко и слишком прониклась его рассказами. – Вам МИЛКО говорит обо мне что-то подобное? – Роман побледнел и, казалось, еще немного его хватит инфаркт. Андрей же в свою очередь расхохотался еще больше. А Сванадзе решила, что худшее, что она могла сделать, это открыть рот. И как теперь вырулить все это в нейтралитет? Если раньше Малиновский обходил ее стороной как странную или “ждановскую”, то теперь у нее был просто сказочный шанс нажить себе врага. А только вчера она так мило беседовала с Кирой, рассматривая ее предложение о постоянной работе, а не контракт по запросу. Да уж… – Милко о вас ничего подобного не говорил, – Нона вздохнула, – но он рассказывал мне о лавандовом браке, о том, что многие люди были вынуждены скрывать свои предпочтения и ориентацию, и что это живо до сих пор. Все это звучит не просто печально, а даже трагично. Мне жаль тех людей, которые были вынуждены жить так, или вынуждены сейчас. А тут вы, с размышлениями о том, что весь “женский род” какой-то не такой. Вот я и подумала… – Не нужно думать! Не нужно! – Малиновский замахал руками. Кажется, в слова Сванадзе он поверил, хотя обиженным все еще выглядел, – а то вы если и дальше думать начнете, я даже не знаю, куда ваши фантазии обо мне заведут. – Можете быть спокойны, фантазий о вас у меня никогда не было и не будет, – Ноне захотелось откусить себе язык. Теперь Роман залился краской возмущения. Ну да, как же это так… какая-то женщина посмела сказать, что он не часть ее фантазий и бессонных ночей. Такого в природе быть не может. – Нона, ты поразила Романа Дмитриевича в самое сердце, – Жданов осторожно коснулся ее плеча, но тут же убрал руку, чтобы прикосновение не казалось слишком навязчивым, – думаю, с него довольно твоего орудия на сегодня. – Я даже не пыталась… – Я могу только представить, что было бы, если бы ты пыталась, – настроение Андрея было определенно на высшей отметке, – пойдем, – на этот раз он обратился к другу, – у нас еще много работы, а тут ты уже все увидел и услышал. – У меня сегодня отвратительный день, – Роман позволил подтолкнуть себя к нужной двери, – чувствую, что мне из кабинета и носа показывать не стоит. – Не драматизируй, – похлопал его по плечу Жданов, – это просто так совпало, – он остановился и повернулся, глядя на Нону, – можно пригласить тебя на кофе? – Никак, – покачала головой Сванадзе, – я сейчас вернусь к Милко, и боюсь, что освобожусь только к вечеру. – Тогда ужин? – Андрей не напирал, спрашивал, уточняя. Ноне пришлось хорошенько с ним поработать, чтобы он воспринимал ее отказы адекватно. Видимо Жданову не так часто говорили “нет”, а Малиновскому и того реже. – Давай встретимся, как я закончу, – предложила компромисс Сванадзе, – и мы посмотрим, насколько я буду готова поужинать. Не хочу отнимать твое время, если я буду не в ресурсе. – Обещаю, если что, поделиться своим, – Жданов улыбнулся и добавил, – тогда не буду тревожить тебя до вечера, а то Милко не склонен к зрителям сегодня. А единственный человек, которого он сейчас готов возле себя терпеть, кажется, укатил в роддом. – Не кажется, – голос принадлежал Пушкаревой… точнее, уже Воропаевой. Нона повернулась к Екатерине, чтобы поздороваться, – Кира поехала сопроводить Марию. И Амура с ней, на всякий случай. – Кого еще в делегации отправили? – Роман тоже повернулся, и Сванадзе пожалела, что не сбежала к Милко раньше. Между Екатериной Валерьевной и двумя господами всегда так искрило, что близко лучше не стоять. – Никого, – Катерина выглядела на удивление спокойной, – только тех, кто действительно может сейчас Маше помочь, – она взглянула на Жданова, – надеюсь, с этим нет никаких проблем? Амура вернется на работу в самое ближайшее время, а Кира, скорее всего, возьмет отгул. – Никаких проблем, – покачал головой Андрей, – не каждый день у нас сотрудники рожают, в конце концов. Тем более что Марии сейчас нужен кто-то рядом, – он покосился на Романа, но тот сделал вид, что обращение было уж точно не к нему, – так что, думаю, Амура может остаться с Марией, если это будет необходимо. Нона отлично знала… из сплетен, конечно, что отцом ребенка Тропинкиной был именно Малиновский. Сванадзе это не удивляло, странным казалось другое. Как от этого ловеласа не перебеременела добрая половина ЗимаЛетто. Ведь его никто даже не пытался приструнить – ни в флирте, ни в приставаниях. Настойчивость от человека, стоящего выше тебя по положению это бремя, от которого избавиться практически невозможно. Нона даже пыталась поговорить об этом с Андреем, но тот только отмахнулся, ссылаясь на то, что Роман “и мухи не обидит” и “в этом нет ничего плохого”. Она решила, что вернется к этому вопросу еще как-нибудь. В конце концов, вода камень точит, разве нет? – Отлично, – Катерина кивнула, – тогда я сейчас позвоню Кире, заодно узнаю, как у них дела, – она повернулась в сторону Ноны, – простите, Кира хотела с вами поговорить, но, видите, – она улыбнулась и развела руками, – некоторые обстоятельства сильнее нас. Но завтра она будет ждать вас в удобное для вас время. – Конечно, я понимаю, – Нона тоже улыбнулась, – я буду рада поговорить с Кирой с огромным удовольствием. Но мое время в руках у Милко, так что будет лучше, если сперва предупредить его или перенести встречу на раннее утро. В это время я ему не нужна, – ей не хотелось создавать лишнего беспокойства для Киры Юрьевны, но и просто так улизнуть от Милко было неправильным. – Я передам Кире, спасибо, – Катерина попрощалась с Ноной, а затем с Андреем и удалилась к группе девушек, чтобы отправить их по рабочим местам. Сванадзе заметила, как исказилось лицо Романа. Видимо, он тоже заметил, что Катерина его из этого “прощания” исключила. Нона проводила Воропаеву взглядом – Катерина и Кира работали вместе настолько удивительно слаженно, да и с Андреем у Катерины выстраивались пусть и сложные, но ровные отношения. И только Малиновский оставался не у дел. Интересно, он у всех вызывает схожие эмоции? – Она начинает мне надоедать, – прошипел Роман, толкая Андрея в бок, – я понимаю, конечно, что она нам нужна и все такое, но это ее поведение… Жданов прокашляться, словно призывая друга помолчать, а потом виновато улыбнулся Ноне. Не желал ее втягивать в подобную беседу? Не хотел, чтобы она услышала что-то… – Пойдем, – Андрей взял Романа за локоть, на этот раз уводя его прочь чуть настойчивее, – а то мы так никогда не доберемся до своих прямых обязанностей. Нона покачала головой. Конечно, обязанности. Все потихоньку начали разбредаться по своим делам, вот и она должна была прекращать просто стоять на одном месте. Она в последний раз взглянула в сторону, куда удалились Андрей и Роман, а потом повернулась в сторону мастерской Милко. У нее сегодня должно было пройти три примерки, и еще два наряда были в начальной стадии изготовления. Пока проблем не было, да и Милко был доволен, но кто знает. Время от времени уже на этом этапе могли появиться сложности – то ткань не та, то мерки сняли неверно, то сама модель… изменилась в параметрах. Увы, но женское тело, даже под жесточайшим контролем было способно прибавить килограмм другой в определенные дни календаря. И это еще хорошо, что довольно эмоциональный и требовательный Милко относился к подобному с пониманием и адекватностью. Нона подозревала, что это не по доброте душевной. У него просто была отличная советчица. Госпожа Уютова была просто спасением для многих девочек. Работа модели довольно изматывающая и невероятно сложная, а без минимальной поддержки даже невыносимая. Безусловно, Нона понимала, что не бывает легкой работы - разная специфика, разные сложности… но она не любила, когда сомневались в ее работе. “Да что там за труд, побегала туда-сюда по подиуму, пару одежек сменила и готово” – если бы каждый раз за эту или подобную фразу она получала бы доллар, то давно стала бы миллионером. Конечно, обижаться было глупо, но Сванадзе это уязвляло. Глупости какие, Нона покачала головой. Нужно подумать о чем-то приятном, например, сегодняшний ужин с Андреем, в особенности если он пройдет довольно плодотворно. Или общение с Кирой. Вот уж с кем ей было по-настоящему легко и приятно проводить время. И пускай сперва Сванадзе испытывала неловкость, ведь в семье Ждановых все было так сложно, но Кира помогла ей понять, что все… нормально. Супруги разошлись по-дружески и продолжали общаться ровно и спокойно ради будущего ребенка. Да и сам Андрей словно… немного присмирел, когда начал общаться с Ноной. В это Сванадзе верила с трудом. Да, Жданов был ей симпатичен, с ним можно было легко и приятно проводить время, но она старалась не очаровываться лишний раз. За этим человеком тянулся не самый приятный шлейф, состоящий из историй измен, романов и болезненных расставаний. Такие люди не меняются, увы. Хотя Нона и сожалела… правда, пока не собиралась признаться себе почему.

* * *

День прошел просто отлично. Удачные примерки, в меру раздраженный Милко, и даже тренировки выходов прошли просто отлично, хотя их постоянно меняли местами, стараясь добиться определенного рисунка на подиуме. Вуканович долго думал над представлением и сейчас остановился на черном вулканическим песке, который должен был красиво разлетаться из-под ног. Песок, по понятным причинам, еще не привезли, ведь решился он на это именно сегодня, но в сознании Милко теплилась надежда, что на этом песке можно будет ходить на каблуках. Сванадзе не думала, что это возможно – одно дело тренироваться на пустом подиуме, а другое дело стекловидный скользкий песок. Но спорить с гением пока никто не решался – когда приедет “реквизит” тогда можно будет поговорить. А пока довольный Милко разогнал всех по домам, не менее довольный, чем остальные, он торопился на встречу со своим новым бойфрендом. И Нона искренне желала, чтобы эти встречи проходили в спокойной и приносящей удовольствие обстановке, ведь нет страшнее гения, чем гений с разбитым сердцем. – Я сегодня устала на совесть, – Мила лежала на диване, лениво наблюдая за переодеванием подруг. Сама же не торопилась прикрыться, так и остывала после “пробежек” в одних трусах, страдающих минимализмом, – ноги гудят просто немилосердно. – Завтра будет веселее, – Лика вскочила в узкие джинсы, принимаясь застегивать ремень так, чтобы не потерять предмет одежды в процессе, – Милко хочет попробовать ускорить наши выходы, чтобы они выглядели куда динамичнее. – Если такова его задумка, то нужно попытаться воплотить ее в жизнь, – Нона поправила платье, стараясь проверить, хорошо ли оно сидит, ведь пробиться к зеркалу было невозможно. – Вот кто искренне любит свою работу, – рассмеялась Мила, – Милко сказал – значит нужно выполнить. – Не выполнить, а попытаться, – пожала плечами Нона, – это же часть нашей работы, разве нет? – Ты такая скучная, жуть просто, – отмахнулась от нее Лика, – ты с нами сегодня? – Нет, – покачала головой Нона, – у меня встреча. – Мне жаль Андрея, который Павлович, просто до слез, – Мила заставила себя встать с дивана, – это же надо было ему на тебя попасть! Воистину, “наш девиз непобедим – возбудим и не дадим”. – Ты драматизируешь, – рассмеялась Нона, – я сразу была с ним открыта и честна. Так что он мог подкатить к кому угодно. И, судя по тому, что я слышала, с этим у него не было раньше никаких проблем. – Думаешь, он сейчас подкатывает к тебе именно потому, что у него проблемы? – Мила принялась одеваться, – а что, это было бы вполне логично. – Не думаю, что ответ настолько на поверхности, – Нона покачала головой. При всей ее любви к Миле она с легкостью могла обвинить подругу в нимфомании. Правда, в шутку, конечно. Но тут важно чтобы твои желания совпадали с возможностями, и жить никому не мешали, – возможно, я для него что-то… странное и новое. Иногда постель не так уж и важна. – Ты даже для меня “странное и новое”, – Мила шлепнула Нону по заднице, проходя к зеркалу, – а ну расступились, сколько можно торчать тут, вы же не одни! Сванадзе покачала головой, интересно, Милко понравилась Мила своим именем или мелочным характером? Хотя, это были далеко не все ее достоинства. – Тебе самой-то этот Жданов хоть симпатичен? – Лика выглядела взволнованной. Из их троицы она больше всех переживала за своих подруг. Если кто-то и обладал в окружении Ноны комплексом спасателя, то это Лика. Ей всюду чудилась если не опасность, то подвох так точно. Шутить она могла о чем угодно, но переживала за своих близких вполне искренне. – Симпатичен, – успокаивающе ответила Нона, – я даже не знаю, кому бы он симпатичен не был. Мне кажется, я знаю его недостаточно хорошо, чтобы заметить за ним какие-то грехи. А слухи… я не то чтобы им не верю, но фильтровать их очень стараюсь. Я вижу, что отношения с супругой… практически бывшей, у него ровные. Уважения между ними вдоволь, а любви – даже не знаю. Я не один раз слышала, что брак был альянсовый, но я думала, что подобное уже не практикуется. – А что ты думаешь… о ТЕХ разговорах, – шепнула Лика, приблизившись к подруге вплотную, – такое возможно? – Все возможно, – Нона отлично видела, что отношения с Екатериной у Андрея были еще запутаннее, чем с Кирой. Уже одно это было лучшим подтверждением. Но слухи…любые слухи нужно было проверять и, по возможности, делить на шестнадцать, – но пока я подтверждения из надежных источников не получила. – А хочешь получить? – а вот это был правильный и болезненный вопрос. Сванадзе вздохнула и повела плечами. Хотелось ли ей погружаться в дела Ждановых-Воропаевых еще глубже? – Пока не уверена, – лучше было сразу ответить честно, – все будет зависеть будут ли развиваться мои отношения с Андреем или нет. – А пока… – постаралась подтолкнуть ее Лика. – А пока мы ужинаем и пьем кофе, обедаем иногда и просто проводим вместе время, – Нона покосилась на зеркало. Да, Мила смогла туда протолкнуться, но толпа меньше не стала. И кто додумался поставить единственное узкое зеркало для двадцати моделей? Тут вон двенадцать за него практически передрались… Она взглянула на часы и Лика проследила за ее взглядом. – Тебе нужно бежать? – Нужно, – кивнула Нона, – мы договорились с Андреем встретиться, чтобы решить, ужинаем мы сегодня или нет. И, если у него со временем все отлично, то проведем вместе часик-другой. – Ты, правда, странная, – на этот раз Лика рассмеялась, а потом добавила, – солнышко, позвони мне, когда будешь дома. Ну… чтобы я не волновалась. – Андрей безопасен, – в этом Нона была уверена, – не нужно переживать. – Я переживаю не потому, что ты гуляешь с господином Ждановым, – Лика приобняла подругу за плечи, – я просто переживаю, – она быстро чмокнула ее в щеку, – поэтому я буду благодарна, если ты позвонишь. – Договорились, – Нона приобняла Лику в ответ, – я побегу, – она помахала Миле, – я ушла! – Будь благоразумна! – крикнула Мила от зеркала, заставляя Нону рассмеяться. Ведь в понимании подруги это значило “да переспи ты уже наконец”. Возможно, Андрей был бы с этим согласен. Она выскользнула из мастерской, направляясь к лифтам. Интересно, Жданов ее уже ждет или на этот раз она освободилась первой? Погрузившись в свои мысли, она не заметила, что у лифтов вместо Андрея оказалась Катерина. Воропаева тоже была в своих мыслях, хмуро перелистывая одну из папок которую держала в руках. Нона остановилась рядом, не уверенная, стоит ли отвлекать Екатерину от работы. Она покосилась в сторону, откуда должен был выйти Жданов. Задерживается? Забыл? Хотя последнего с ним не случалось еще ни разу. Точнее, перенести встречу он мог, всегда извинялся за это и старался предупредить заранее. Но форс-мажор ведь никто не отменял. – Ожидаете Андрея? – Катерина заговорила первой. Она спрятала папки в сумку и улыбнулась Сванадзе, когда та к ней повернулась. – Да, – Нона не видела смысла юлить или отмалчиваться, – мы условились поужинать, но… что-то я его не вижу. Возможно, следует позвонить. – Если хотите, – кивнула Воропаева, – но я могу заверить, что он будет с минуты на минуту. Он заканчивал с документами, когда я уходила. Его может задержать только что-то очень срочное, а если я не ошибаюсь, то ничего подобного пока не предвидится, – она еще раз улыбнулась, – если не хотите ждать его здесь, то пройдите к нему в кабинет. Я уверена, ему будет приятно. Казалось, слухи о плохих отношениях между Катериной и Андреем были преувеличены. Или что-то успело измениться, но так и не попасть в очередной виток сплетен компании. А казалось, что в таком дырявом мешке как ЗимаЛетто было невозможно что-то утаить. – Спасибо, я… Нона ответить не успела. Лифт прибыл, и Катерина тут же шагнула внутрь. – Едете со мной или пойдете вытряхивать господина Жданова из его кабинета? – полушутливо спросила она. – Думаю, – Сванадзе улыбнулась в ответ, – я попытаю счастья. – И правильно, – Воропаева щелкнула кнопкой, закрывая дверь лифта, – за счастье иногда стоит и побороться. Хорошего вечера, Кира будет ждать вас утром у себя, – успела добавить Катерина, а потом двери лифта закрылись. Отлично. Значит, завтра утром у нее будет встреча с Кирой Юрьевной. Интересно, они будут продолжать общение о ее постоянном трудоустройстве? Нона надеялась, что постоянное место в первую очередь сможет получить Мила, вот что по-настоящему порадовало бы Милко. Но подруга пока ни о чем подобном не говорила, а значит, ей пока ничего не предложили. А может и не собирались? Возможно, было бы правильно еще раз попробовать поговорить об этом с Кирой? Да, это было бы правильно. Сперва разговор с Кирой, а потом уже с самой Милой. Кто знает, может подруга просто держала полученное предложение в секрете. Она взглянула на дверь лифта. А поехала бы с Катериной, могла бы выудить хоть кроху подробностей предстоящего разговора. Нона покачала головой и покосилась в сторону кабинета Жданова. Нет, все равно не поехала бы. Но почему, неужели ей хотелось увидеть Андрея? Так, Нона, только не наделай глупостей, это просто ужин, один из многих. Ничего серьезного, по крайней мере, пока. Сванадзе направилась в сторону кабинета директора, чтобы лично уточнить у Жданова, не изменились ли их планы. Но от точки А до точки Б она так и не дошла. Андрей сам перехватил ее по пути, торопясь в сторону лифтов. – Я уже подумал, что ты ушла, – признался он, поглядывая на часы на руке, – а то я припозднился сегодня. Прошу прощения. – А когда за мной водилось уходить без предупреждения? – Нона наблюдала за Андреем. Он выглядел задумчивым и растерянным. Может ужин и правда лучше перенести? – Да, за тобой никогда ничего подобного замечено не было, – Жданов улыбнулся, перехватывая стопку папок удобнее. Видимо, как и Катерина набрал работу на дом, – это я просто попытался так пошутить. Неудачно, – он снова нахмурился. – Да нет, удачно, – отмахнулась Сванадзе, – это я сегодня слишком серьезна. – Только сегодня? – вот теперь в тоне Андрея можно было с легкостью уловить шутливые нотки. – Исключительно, – она протянула руку, предлагая Жданову помощь с папками, – обычно я легка и беспечна. – Хотел бы я увидеть тебя такой, – признался Андрей, передавая Ноне те папки, которые так и норовили соскользнуть. – Какой? Легкой или беспечной? – поддерживать подобный тон общения было просто и даже приятно. – А что, нужно обязательно выбрать что-то одно? – Жданов картинно вздохнул, – вот так всегда, не может мне достаться все и сразу. – Никому и никогда не достается все и сразу, – заметила Нона, но Андрей только отмахнулся. – Это придумано, чтобы успокоить неудачников, и чтобы люди не хотели слишком многого, – Жданов нахмурился, а потом добавил, – я, к примеру, знаю такого хлыща, которому досталось все и сразу… а если еще не досталось, так достанется обязательно. Скажешь, что исключение только подтверждает правило? – Скажу, что ты зол на этого человека, а еще скажу, что ты этому человеку завидуешь, – Нона не хотела притворяться доморощенным психологом, но… – А ты бы не завидовала тому, кто имеет все, чего ты желаешь? – Хороший вопрос, – Сванадзе погладила край папки, – думаю, я сперва попыталась бы разобраться, действительно ли у этого человека есть то, чего желаю именно я. Потом я бы попыталась понять, зачем оно мне и могу ли я это получить. Что мне для этого нужно сделать, например. Зависть деструктивна, она не подстегивает становиться лучше. – А если это человек? – Нона удивленно взглянула на Андрея, не совсем понимая, что тот хочет сказать, и он добавил, – если то, чего я хочу это человек. Другой человек. Что тогда? О чем тогда я должен думать? – В первую очередь о том, что человек не вещь, а крепостное право у нас уже давно отменили, – Сванадзе щелкнула кнопкой лифта, – человека нельзя отдать или забрать. Быть с кем-то или принадлежать кому-то он может только по своей воле. Так что зависть тут точно не поможет. Гарантирую. Жданов промолчал. В лифт они вошли все так же молча. Да и вышли из него не проронив ни слова. Уже на пороге ЗимаЛетто Андрей обратился к Ноне: – Все еще хочешь со мной поужинать? – прозвучало это как-то неуверенно, и Сванадзе покосилась на Жданова в удивлении. – Конечно, – она пожала плечами, – если у тебя, конечно, нет других планов. – Никаких, – просиял Андрей, – кроме приятного ужина в отличной компании. – Вне всяких сомнений, – Нона улыбнулась в ответ, – думаю, нам есть о чем поговорить.