Завоюй и покори!

***

      Победить пять ангелов смерти оказалось задачкой не из простых. Особенно когда глава террористической группировки был командиром отряда Ищеек. Сложно поверить и по сей день, что тот, кто поклялся защищать людей, держал идеи о массовом геноциде. Никто не мог даже и подумать о таком предательстве. Никто, кроме Дзёно, который сумел подобраться к их командиру слишком близко. Всё закончилось благополучно. Конфликт разрешен, но многие еще долго будут вспоминать те ужасы, что творили вампиры на улицах города.       Командира Очи Фукучи взяли под арест, и теперь всю оставшуюся жизнь он проведет в европейской самой секретной тюрьме. Все, кто был укушен, освободились от оков власти вампиризма. Потребовалось достаточно времени для полной реабилитации.       — Ты мне апельсинов принёс? — Дзёно совсем недавно очнулся и никак не ожидал, что первым посетителем окажется тот самый идеалист Куникида. Забавно, что теперь на больничной койке оказался Сайгику.       — Себе.       Сильнейшее подразделение военной полиции, особый отряд гончие, остался без командира. Когда правительство призвало их, встал вопрос о том, кто станет новым командиром. Здесь мнения разделились. Чтобы не вызвать конфликтов, было решено назначить заместителя бывшего командира. Для Теруко потеря любимого командира — высшее наказание. С трепетом она хранила воспоминания о последней их вылазке. Хорошие были времена, они чуть не поубивали друг друга… вот же времечко было.       Им выдали месяц отдыха, чтобы привести себя в порядок и морально оправиться от произошедшего. Отдыхали они на временной базе в Йокогаме. Первую неделю было весело: походы по магазинам, игры, у них даже поход в караоке был.       — Скоро можно будет делать влог с помойки, — когда Дзёно вернулся на базу, то был поражен и сражен беспорядком, что устроили эсперы. Вот они, особый отряд военной полиции, убраться за собой не могут.       — Заткнись, Дзёно. Ты душный! Приказ командира.       Все искренне наслаждались первым за время службы отдыхом. Теруко развалилась на диване, используя в качестве подушки Тачихару, который усердно рубился в приставка.       Всё счастливы и довольны… а Тэтте? Потомок семьи самураев с утра не подавал признаков жизни, бессмысленно пялясь куда-то.       — Что это с ним? — она отвлекает Тачихару, который так погрузился в игру, что высунул кончик языка от усердия.       День не шёл, вся голова Суэхиро забита мыслями о напарнике и вчерашнем дне.       Вчера наступило время пополнить запасы съестного. Дзёно взялся, как самый ответственный. Чтобы эта ответственность невесть чего не вытворила, к нему в придачу дали Тэтте. Сайгику возмущался, что он вообще-то самостоятельный и помощник ему не нужен. Однако вскоре путем анализа ситуации нашел в этом плюс. Будет кому тяжелые пакеты донести. Ну хоть где-то помимо миссий Тэтте мог быть полезен. А то целыми днями безвылазно сидит в тренировочном зале. Вот она — хорошая кардио тренировка в условиях жестокой реальности и бытовой инвалидности.       А, ладно, ещё Тэтте не плох в нарезке мяса.       Путь их лежал в один из крупных супермаркетов. Дзёно помнил прекрасно весь длиннющий список того, что нужно купить, чтобы его зоопарк не начал питаться теми протухшими данго, которые уже вполне могли обзавестись разумом и захватить Йокогаму. Каннибализм Сайгику не одобряет, чтобы микроорганизмы ели себе подобных…       А ещё одним из плюсов, помимо халявной рабочей силы, которая не оказывает сопротивления, силы это то, что Тэтте, видя как он очередной раз хватается за сердце от цен на яблоки, вежливо подавал ему термос с смешанным чаем и успокоительным.       — Это что-то на богатом. Я не выдерживаю, — сказал Дзено, прикладываясь к заветному термосу. Слушать то, как Суэхиро с полным спокойствием озвучивает ему такие страшные суммы, спокойно нельзя.       — Вполне нормально, — отвечает Тэтте, рассматривая зеленые яблоки.       — Ну да, для вас, аристократов, может и нормально, — бурчит Сайгику. — Если они не из золота, то это чистый грабеж.        Спустя ещё парочку отделов он оказался в бакалеи. Дзено вертит в руках бутылку масла и гладит кончиками пальцев этикетку.       — Масло здесь, остался порошок и можно на кассу. Термос здесь же, Тэтте… Тэтте? — он прислушался и действительно обнаружил, что напарника нет. — Нет, ну меня еще так грубо не бросали.       Обнаружил негодного самурая через два стеллажа. Сердцебиение у него ускоренно до такой степени, что Дзёно вскинул брови. Кто и как их мечника возбудил так сильно? Неужели возле бакалейной стали продавать самурайские катаны? А может акция на чай?        Он наклоняет голову к одному плечу.        — Тетчо? Что ты здесь забыл? — этот вопрос мучает Дзёно минуты две. По запаху никаких ручных изделий из металла. Что же такое? Сайгику принюхивается. Пшеничная мука, дешевое растительное масло…       — Тэтте, фу! Брось. Будь хорошим самураем и поставь эту гадость там, где взял, — после его слов послышался грустный вздох.       Тэтте Суэхиро, пока Дзёно рассматривал масло в анфас, фас и в профиль, заметил стеллаж с лапшой быстрого приготовления. Мечник относился к этому блюду с особым трепетом. А на полке он нашел новую острую лапшу с сыром. И тут, как представил себе, как смешает её с джемом. Как уговорить напарника взять её, учитывая то, как плохо относится Сайгику к блюдам быстрого питания.       Дзёно, слыша этот грустный скулеж, сдался. Терпеть эти печальные вздохи и сопливое сопение — выше его сил.       — Ладно, сколько стоит эта отрава? — сжалился Сайгику и ожидал услышать никак не трехзначное число. Он замер.       — Если она сама себя кипятком не зальет и не напишет за меня отчеты, то это бесполезная трата денег.       Тогда Тэтте, носитель благородной самурайской крови, выдал то, от чего в нем окончательно разочаровался:       — За всё приходиться платить высокую цену.        — Да ты прям кладезь умных мыслей! Не думал свой сборник гениальных цитат создать? А что, уволишься и займешься писательством. Ладно, бери уже, и пойдем.       Тэтте с довольным лицом положил лапшу в тележку. Такой довольный, что решил себя порадовать и закусить апельсинчиком.       — Так, нам еще порошок нужен. Желательно побольше, а то эту форму от крови, грязи и прочих выделений с первой попытки не отстираешь, — Дзёно дошёл до стеллажа с бытовой химией. — Так-с, ну вот, кто их кладет на самую нижнюю полку.        Апельсин, который Суэхиро жевал, чуть не вышел наружу. Дзёно нагнулся, чтобы достать порошок, даже не представляя, что чуть не исполнил мечту своей жизни и не убил напарника.        — Дзено-сан, дайте сюда, — быстро покончив с апельсином, Суэхиро вырвал у Дзёно из рук порошок. — Тяжелый же.        Дзено поверил, а Тэтте облегченно выдохнул. Он успел, а иначе, пока светловолосый возился с мешком, вокруг собрались бы люди поглазеть, и вовсе не на мучения Дзено с порошком.        Товарищество включало в себя понятие — сражаться спина к спине. А Тэтте хороший напарник, вон, как старательно тыл охраняет. А хотелось чего-то большего…       На кассе Дзёно взялся за свое и стал пугать людей в своей излюбленной манере. Сабли, чтобы привести напарника в чувства, под рукой не было. Они же в магазин пошли, а не порядки на улицах наводить. Тогда Суэхиро не удержался, дернул напарника и от души шлепнул по заднице, с каким-то необъяснимым восторгом ощущая упругую плоть, дрогнувшую под ладонью. Дзёно резко выдохнул и замолк. Не произнес ни слова, даже попытки убить не предпринял.       Где вежливое пророчество о том, что он умрет в отхожем месте? Или обещание закопать в лесу, ну, так, чтобы посмертно ещё море было видно, а то не по-человечески же?       Вот, Тэтте Суэхиро, самый сильный эспер из особого подразделения, грустил. Лег на скрещенные руки и печально дышал. Теруко решила не оставлять душевные терзания сильнейшего мечника без внимания.       Как командир, она отвечает за физическое и моральное состояние своих гончих псов. Смотреть на то, как Тэтте грустит над тарелкой съестного, невыносимо. Впервые Суэхиро не стремился проводить каждую секунду, занимаясь тренировками или смешиванием новых блюд. Необычно.       — Эй, ты видишь то, что и я? — толкает локтем увлеченного Тачихару.       — Чё? — выдает рыжеволосый парень, не понимая всей глубины проблемы.       — Чего такой грустный? — Теруко ткнула их лучшего мечника в щеку, тот не пошевелился. — Неужели кто-то умер?       — Кто умер? — к ним подсел Тачихара. Ему тоже интересно, почему вечно чем-то занятый Тэтте лежал и грустил.       Теруко Оокура, молодая и грезящая о великой любви девушка, естественно, что после чьей-то смерти следующее ее предположение было о том, что их самурай отдал свое сердце.       — Влюбился! — озвучила она свою мысль, радостно хлопнув в ладоши.       Рыжеволосый парень удивленно хлопнул глазами. Тачихара представил, кто смог свести с ума, какая-нибудь страшно красивая роковая девушка. Другого быть и не может. Вот бы ему такую красотку.       — Ах, точно влюбился! Кто же она? — подозрительно щурится она. — Ты у нас в марте родился, да? Значит, если она скорпион или телец, то можно рассылать пригласительные на свадьбу!       От скуки в Теруко проснулась странная особенность. Теперь она верила в гороскопы и следила за движением планет. Марс в фазе, а значит можно идти гулять. Для Тачихары её астрологические предсказания — что-то на высоком и сложном. Что там Марс? Кто это вообще? Шоколадный батончик? А где он? В унитазе? Ну там и самое место.       — Ну, кто же эта девушка? — улыбалась Теруко. — Тэтте-сан, если девушка не глупа, стоит ей увидеть вас, как она тут же свои нравственные ценности забудет.       Суэхиро грустно вздохнул.       — Ну кто же это?! — выкрикнула изнемогающая от любопытства Теруко.       — М? — все-таки брюнет обратил на них внимание. — Какая девушка?       О какой девушки они говорили? Тот, по кому он грустил, имел кое-что лишнее и не был девушкой. Оно и хорошо, воспитание Тэтте не позволило бы заглядываться на девушек. Они же такие… противные.       — Что значит какая? — возмутилась Оокура. Что значит какая? Не уж то ли у красавицы там такая фигура, что она последние мозги их самураю отбила? И такую красавицу скрывают от нее! — Вот прав был Дзёно, совсем уже разучился мыслить!       — Дзёно… — завыл Тэтте, чем напугал своих коллег.       — Что с тобой?! Сердце, почки или желудок? — оживился Тачихара, так, словно позже он собирался продать что-то из перечисленного на чёрном рынке, а Суэхиро все испортил.       — Дурак ты! — хлопнула она по плечу парня. — У него любовные боли. Колись уже, друг мой, по ком убиваешься, так?       — Да, расскажи нам, — Тачихаре уже самому стало интересно, кто же эта девица. — Если что я, как опытный в подобных делах, помогу соблазнить и покорить эту твою девицу, — улыбнулся своей самой обольстительной улыбкой парень.       — Дзёно.       Тачихара подавился воздухом так сильно, что грозился выкашлять легкие или что похуже и умереть от нехватки воздуха. Это вряд ли что-то может соблазнить. Тут бессильны даже самые продвинутые книги по пикапу. Да что там, Мичизо собрал целую полку из таких книг. Его любимая коллекция бессильна против Сайгику. Чёрт, он даже не мог подозревать, что самый крутой из них предпочитает мужские задницы. Они же в одной раздевалке…       Теперь Мичизо понял, почему как-то их бывший командир, смотря, как Дзёно и Тэтте ругаются, горестно вздохнул и что-то бурчал о горячих временах своей юности. Командир еще долго горевал о временах далекой юности, пока Мичизо смылся под шумок.       — Как давно ты это понял? — севшим голосом спросил он.       Тэтте не ожидал такого вопроса и чуть не подавился очередным кулинарным шедевром, к которому так не вовремя потянулся.       — Сложно сказать.       На этот вопрос мечник ответа не знал. Честно, ему не понятно, когда он стал смотреть на Дзен по-другому. Когда сердце при виде напарника сделало кульбит, а щеки наливались краской от очередного пожелания ему смерти. Двадцать четыре часа он потратил на осмысление своих чувств, чтобы прийти к выводу, что он ему нравится. Нравится настолько, что Тэтте готов пойти против самого себя. Нравится, что он держит в голове порочные мысли и идеи. Вон вчера даже посмел покуситься. За подобное он готов был убить себя, но не мог предать Дзёно. Дзёно же хотел его убить.       — Хорошо, что это Дзёно. Он свой, а то в пылу в страсти как выдал бы все наши военные тайны, — понимающе улыбается, изгибая губы. — Всё же проще простого.       Для Теруко всё просто. А вот Тэтте так не считал. Его воспитали в лучших самурайских традициях. А Дзёно, он же из обычной семьи, где отношения между мужчинами табу. Приблизившись к объекту желания, он терял все придуманные аргументы. В голове снова возникал странный туман, и все, что он придумал, терялось и исчезало. Этим утром так и случилось.       — Нет, — буркнул он.       — Ты благородный самурай! У тебя нет цели, есть только путь, но с этого дня у тебя появилась цель. Завоюй и подчини!       — Боюсь, — опечаленный Тэтте лбом приложился об стол. Одно дело видеть Дзёно, другое — нормально поддержать беседу… Для Суэхиро куда проще промолчать, не тратя лишнее время на пустые разговоры.       Мечом махать, так это не проблема. Убивать и бросаться под пули, бомбы. Рисковать жизнью каждый день. Разгонять бешеных пчел и ждать пару часов в застрявшем лифте — легко. Смелости Тэтте не занимать. А здесь все плохо.       Теруко не из тех, кто отступает. Стоит немного подтолкнуть его к более активным действиям. Эмоциональный диапазон кирпича мешал делу, но ничего. И не с таким справлялись.       — Я, неотразимая Теруко, профессиональная сводница, помогу тебе завоевать объект твоих бессонных ночей, — она запрыгнула на стул и положила руку на сердце.       Вот кто-кто, а Мичизо не понимал, как можно перейти от ступени собака-поводырь до ступени любви всей жизни. Тэтте повезло дослужиться до врачебной собаки, которую таскал везде Дзёно. Тачихара честно не понимал, как это можно организовать. Ругались они с Тэтте так горячо и страстно, что он купил блокнот, куда записывал интересные словечки, а по вечерам изучал все словесные обороты, чтобы удачно блеснуть ими перед мафиози.       — Доверь дело профессионалу, — гордо вздернула подбородок она. — Раз уж влюбился в душного и больного на голову, то я помогу завоевать! Не скули, отдастся тебе душой и телом во всех позах.       — Во всех позах? — удивляется рыжеволосый парень.       Дзено скорее окажет жестокое сопротивление. Дзёно, тот Дзёно, которого Тачихара знал, максимум с душой даст только в глаз, оставив такой благородный синий синяк. Насыщенный фиолетовый явно подойдет к лицу потомка самураев. Синяк — это лучший исход. Если вообще после в живых оставит.       — Душой? — Тэтте мечтательно закрыл глаза. — Говори, что делать.       — Тут разве что-то способно помочь?       Заметив, как Тэтте приуныл после слов Мичизо, Теруко бросилась спасать положение:       — В тебе нет романтики. Вот почему ты одинок, дело не только во внешности.       — Что значит одинок? — подпрыгнул из-за стола Мичизо. — Просто я не ищу отношений. Работа не позволяет.       На такое откровенное враньё Теруко только кивнула с хитрой улыбкой на лице. Все они помнили, как однажды в кафе их рыжий сержант пытался охмурить одну дамочку. Все приемы соблазнения не пришлись по вкусу представительнице прекрасного пола. Та откровенно скучала и глазела на лучшего мечника, что с горящими глазами спорил с Дзёно.       Весь оставшийся вечер Тачихара ходил как опущенный воду, ибо его профессиональная попытка соблазнения была бестактно проигнорирована.       — Первый пункт плана по завоеванию. Будь щедрым и завали любовь своей жизни подарками. Начнем с подарков. Добавим немного интриги, пусть гадает, кто тот загадочный поклонник, что проявляет к нему симпатию.       У рыжеволосого парня очень выразительно отразилось на лице то, как он относился к такому выбору подхода. Загадочность? Серьезно? Кто в здравом уме может запасть на него? Максимальным проявление сильных чувств может оказаться приглашение в суд за очередные угрозы и преувеличением полномочий. Пока шло длинное и бурное обсуждение, Тачихара представлял собой не оплот адекватности, а скорее вопрос «что я здесь забыл?».       — Цветы! Любому человеку приятны подарки, но цветы — это символ глубоких чувств или симпатии.       — Какие? Какие цветы?       — Хм, — Оокура задумчиво пялилась на стену. Какие цветы выбрать для Дзёно? Желательно, чтобы пахли хорошо. Он же тот ещё нюхач. Розы — это банально.       — Нам нужны те цветы, что могли бы стать небольшим намеком на то, кем является тайный поклонник.       Услышав последние слова, Мичизо подавил смешок.       — Издавна камелии считались цветком тех, кто вступил на путь чести…       — О! Отлично. Пусть наш душнила… то есть любовь все твоей жизни, поймет, что за ней ухаживает честный потомок благородных воинов.       Никто не стал поправлять командира и рыжеволосый парень не стал. Честь и честность, почти одно и тоже. Подумаешь.       — Нужен ещё цвет. Окрас цветов должен указать на твои намерения!       А какие у Тэтте намерения? Наверно, самые что ни на есть благородные!       — Благородные, — кашляет Тэтте. В мыслях он позволял себе даже самые неблагородные мысли. Избавиться от этого наваждения помогало перечитывание кодекса. После этой процедуры его намерения становились как подобающе благородными.       — А какой цвет означает преданность?       Тачихара не знал, прерывать ли громкую дискуссию или засунуть свое мнение куда подальше. Выбор пал на последнее, и он засунул замечание, что Дзёно слеп, и он вряд ли сможет по цвету гербария определить истинные мотивы Тэтте куда-то глубоко.       — Белый — цвет чистоты и невинной любви, — подал голос Мичизо.       — Белые камелии, решено!       Послышался скрежет входного замка.       — Привет всем, кого не видел! — Дзёно повесил свое пальто длиной ниже колен на вешалку.       Тэтте кидает выразительный взгляд на Дзёно. Сайгику минует их, держа путь на кухню.       — Блядский фикус! — закричал Дзено на бедный цветок, об который он снова споткнулся. Привыкнуть к расположению цветка оказалось для военного задачей не из простых. И зачем им этот цветок сдался? У них что здесь нехватка растений? Как раз наоборот. Кадров хватает.       — Это пальма, — зачем-то говорит Тачихара, ковыряя зубочисткой в зубах.       — Для меня все, что высокое и в горшке, — это фикус, — коллеги Дзено считали, что после укуса вампира тот слегка двинулся рассудком. Его и до этого сложно было назвать олицетворение адекватности. Запугивать случайного прохожего, что наступил тебе на ногу, или угрожать жестокой расправой кассирше в магазине, что ошиблась со сдачей, явно не признаки адекватности.       — Так, мальчики, — Теруко притягивает к себе их и шепчет им на ухо. — Я отвлеку Дзёно, а вы идете искать белые камелии, идёт?       Тэтте и Мичизо синхронно кивнули. Задача ясна, цель есть.       — Дзёно-сан! — громко закричала Теруко и фальшиво расплакалась. — Хочу гулять!!! Пошли гулять!       — Валим, — парни отрываются с места и несутся в коридор.       Их путь лежал в ближайший цветочный. Ввалились они в него весьма громко. Пока Тэтте задумчиво разглядывал цветы, пытаясь методом анализа определить, что из них белые камелии, Тачихара решил действовать более эффективно. А то сейчас от взгляда сильнейшей гончей все цветочки быстро завянут. Девушка флорист покорила своей улыбкой. А парень засиял, как начищенный чайник. Да только он не сразу заметил, что улыбчивая брюнетка с ним была просто вежлива и откровенно поглядывала на Суэхиро. Когда она ускользнула от него, то Мичизо окончательно убедился не брать с собой Тэтте, всех красоток отбивает!       — Что-то ищете? — приблизилась к самураю флорист. — Я могу подсказать?       — Белые камелии.       Им повезло, белые камелии нашлись. Девушка пообещала, что завтра утром их, свежие и красиво упакованные, доставят прямо к получателю в руки. Теруко, услышав это, с злодейской улыбкой азартно потирала ручки и заверила, что так замучила Дзёно, что никуда он с утра не убежит. На том и порешили. Все отправились коротать вечер по своему: Тэтте усердно начищал свою коллекцию катан, Теруко залипала в телевизор сначала от скуки, а когда появился гороскоп на завтра, то схватилась за листок и ручку, Мичизо упорно тренировался в навыках обольщения у зеркала, а Дзёно, как самый ответственный, с громкими причитаниями о том, как его коллеги ему дороги, убирал последствия их отпуска.       С утра, когда троица приготовилась к победе, то их ждал неожиданный сюрприз. Они тихо завтракали в столовой, пока к ним не зашел Дзёно, положив букет тех самых камелий на стол.       — Дело не требует отлагательств! — возмущался Сайгику. — Кто-то, видно, решил меня убить…апчи!       — Что случилось? — Тачихара чувствовал, что сейчас произойдёт что-то.       Расчихался Дзёно так, что Тэтте встал и аккуратно придержал его за локоть.       — У меня аллергия на цветы… вот кто мне отправил их?! Точно этот идеалист Куникида издевается за тот случай.       — Точно, а может цветы — это признак симпатии? — Теруко пытается спасти положение, видя то, как расстраивается Суэхиро, одно хорошо — появилась причина полапать своего напарника. Небольшое утешение. Хотя, куда там. — Белые цветы означают чистую любовь…       — Белые? Точно моей смерти хотят. Не прикрытая угроза, вот что это! — окончательно убедился в своей догадке Дзёно.       Тачихара старательно, как никогда в жизни, прикрыл рвущийся смех кашлем. Вот Дзёно!       Пока они пребывали в состоянии шока, Дзёно оторвался от напарника и целенаправленно направился к окну.       — Стой! — воскликнула троица.       — Что? — удивился Дзёно. — Хочу проветрить.       Гончие облегченно выдохнули.       Открытое окно не исправило положение, Дзёно второпях умчался на улицу, предварительно попросив избавиться от предмета, из-за которого он лишился одного из важных органов чувств.       — Не унывай, прорвемся! — поспешила утешить горе влюбленного, хлопнув по плечу. — Запомни, друг мой, — напутствует Теруко. — Нет легко пути, особенно в любви. Раз цветы не очаровали его, то воспользуемся запасным планом. Ханами!       — А мы пойдем? — оживился Тачихара. Ещё бы, пропустить любование благоухающей сакуры — величайший грех из всех существующих.       — Твоя задача. Отведи его под кроны сакуры, а затем признайся в чувствах и горячо поцелуй, — Тэтте кивнул, даже не представляя, как это осуществить. — Так-с, мальчики, я составлю нам гороскопчики на завтра, а вы не оплошайте!       На следующий день все настроились решительно. Они собрались в коридоре. Тэтте натягивает кожаную куртку, если судить по характерному скрипу материала. Кожаная куртка поверх рубашки, кошмар!       — Вот кто из нас слеп, Тетчо? — Сайгику подкрался неожиданно и принялся поправлять одежду на напарнике. Мечник грозился перестать дышать и умереть здесь на месте либо от умышленного удушья, либо от появившийся от такого близкого контакта выпуклости в штанах. Про себя Суэхиро вспоминал все заповеди самурайского кодекса. Дзено даже не представлял, что от посягательства на его невинность, спас его тот самый часто критикуемый им кодекс.       По пути они заскочили в магазин. Оокура утащила за собой небольшой магазинчик Тачихару, чтобы оставить наедине одну парочку.       Холодный морской ветер пронизывал тело. Раннее утро в приморском городе всегда морозно, а город заволокла туманная дымка. Солнце медленно выглядывало из-за горизонта. Едкий сигаретный дым буквально впечатывался в кожу замерших рук. Тэтте не сдвинулся с места, смотря на синее море. Дзёно покручивал в пальцах чуть влажный фильтр от сигареты.       Им неслыханно повезло. Из-за близкого расположения моря сакура зацвела поздно. В месте, где могли непрерывно идти дожди, им, можно сказать, повезло застать редкое событие.       — Ну что, идемте!       На празднике не было ни одного украшения. Ничего, кроме светящихся фонарей и скромных гирлянд. Сакура и её нежные розовые лепестки — главное украшение. Люди сбились в разные кучки по интересам, кто пришел в компании семьи или друзей, а кто, как они, пришли на пикник в компании коллег.       Они устроились под кронами пышной вишни, разложили покрывало и расставили закуски. Тэтте от переизбытка нервности схватился за еду.       — Вот почему так сложно есть потише? — у Дзёно было жуткое желание придушить брюнета, что так громко чем-то хрустел. — Ты — вселенское зло! Сейчас такие зрительные галлюцинации появятся.       Мечник подавился чаем.       — Слава богу, хоть мечом своим не затыкаешь. А то вечно ко мне его тянешь, — радуется Дзёно, делая глоток саке из термоса.        По правде говоря, к Дзёно тянулся другой меч, но самурай решил это не озвучивать и оставить это великой тайной, что даже под угрозой смерти не расскажет.       Весь день прошёл быстро. Игры, разговоры, всеобщее веселье и день пролетел как по щелчку пальцев. Оокура ждала нужного момента. Момента полной обезоруженности Сайгику. Когда момент настал, она толкнула Тэтте, намекая, что пора применить всё своё очарование.       Дзёно не сопротивлялся, когда его утащили прогуляться.       — Ну? — Тачихара пододвинулся к ней, когда она достала бинокль. Тэтте по задумке должен был отвести Дзёно чуть подальше, чтобы там в тишине признаться своему объекту бессонных ночей в глубоких чувствах.       О чём они говорили, она не слышала, их разговор вёлся почти на повышенных тонах, может, они пытались друг друга переспорить или жарко признавались в любви. Ух, как любопытно, но спугнуть их нельзя.       Тэтте глубоко дышал, боясь громким дыханием спугнуть объект ухаживаний. Его Дзёно такой чуткий.       — Так что ты хотел мне сказать?       Вокруг них тысячи воспевающих красоту цветущей вишни. А Тэтте… единственная красота, которой он написал бы дифирамбы, сейчас угрюмо глядит куда-то на реку.       — Дзёно, я давно хотел сказать, — начал он поспешно и сбивчиво. — Ты куришь, как паровоз, ругаешься, как портовый грузчик, одеваешься непристойно, и я не понимаю, как тебе не совестно выходить так на улицу…       Ответом послужило гробовое молчание. Повисло молчание. Лёгкий прохладный ветер колыхал лепестки. Тэтте установил личностный рекорд по произношению слов в минуту. А ещё крупно облажался.       — Ты перечислил лучшие мои качества, продолжай.       — Ты мне нравишься, Сайгику, — Тэтте позволил себе наглость и назвал своего коллегу по имени. — Очень… кхм… те цветы были от меня.       — Так это ты мне угрожал? — Суэхиро заторможено кивнул. — Так, значит… ох, я уже надеялся, за мной какой-то маньяк охотится…       Тэтте решил, если не сейчас, то никогда. Он нежно коснулся его губ едва ощутимым поцелуем. Нежное касание с инициативы Дзёно переросло во что-то большее. Порыв ветра качнул ветви сакуры, так что на них осыпались лепестки, превратив их уединение во что-то клишированное романтичное. Торопиться и уходить никуда не хотелось, да куда собрался Тэтте, когда сейчас исполняется одна заветная мечта?       — Только не поимей меня за этим деревом, — пьяно улыбается Дзёно.       — Не буду, — прикрыл глаза Тэтте. — Не сегодня.       — Что?       — Шучу, шучу, — открыл глаза мечник и затем чмокнул обидевшегося напарника в щеку.       — Ну всё, я же говорила, что я профессионал, — улыбнулась Оокура. — А пока наши влюбленные воркуют под деревом, все оставшиеся запасы еды наши!        Весь вечер Тэтте ходил с лицом блаженного дебила. Теруко ещё долго хвасталась тем, какая она первоклассная сводница. Тачихара радовался за Тэтте до тех пор, пока ночью не вспомнил, что его комната расположена через стенку от комнаты Дзёно. Последствия сводничества он прочувствовал же сразу. Карма. Стоны и скрип — главный ночной кошмар.       — Тетчо… сильнее…       Сильнее что? Куда сильнее то. Он тут самый сильный на квадратный километр.       — Ну же! — следует протяжный стон. — Тэтте, я ошибся, когда сказал, что твой длинный меч бесполезен…       — Да убейте уже друг друга! — прошептал он. Почему полковник Дзёно такой голосистый? Компенсирует отсутствие зрения не только слухом и обонянием, но ещё и громким голосом?       Кто мог предположить, что такой праведный человек, как Тэтте, окажется таким страстным любовником. А стоны из-за стенки хорошо подтверждали это. Интересно, это у них там в кодексе такой обучающий курс? Если это правда, то Мичизо теперь пополнит свою полку с книгами о пикапе кодексом.       — Тетчо…       Кто-то таял в жарких объятиях, кто-то сгорал от стыда и странного чувства внизу живота. Тачихара не железный и ему девятнадцать лет, тот самый возраст, когда хочется двигать все, что движется и не движется.       Теперь он мог хвастаться, что слышал всякое. Повезло, что просто слышал. С этого дня он вполне может и увидеть, мало ли коллеги не ограничатся спальнями друг друга. Помнится, он вычитал, что частенько на первой стадии отношений влюбленные могут заниматься непристойностями во всех местах, даже в общественных!       После этого он больше никогда не ночевал на базе.