какого хрена

их свела его бабуля. хотя, вообще-то, она была тем человеком, который не хотел, чтобы они пересекались даже раз в жизни. даже самый малюсенький раз просто мазнуть взглядами друг по другу и тут же забыть. и то верно. некромант чон чонгук, выпускник двенадцатого курса самой известной в их округе академии, который успел подавить уже кучу восстаний мертвечины, мало кому внушал доверие. просто потому что всегда и везде язвил как сука, при любом конфликте грозился наслать на обидчика толпу с ближайшего кладбища и прославился своими действиями, когда всё же насылал. а тэхён был ведьмой из знатного могучего рода, которому не престало общаться с такими, как он. бабуля тэхёна чонгука не любила. она вообще была ведьмой очень проницательной, но её искреннее и железобетонное желание не подпускать вот это к своему чаду порой настораживало даже домочадцев. потому что… ну что такого опасного в чонгуке? по меркам некромантов, живущих лет по четыреста, он, в свои тридцать ещё жизни не видал. совсем безобидный лапочка. из минусов в сложившейся ситуации было то, что: а) они с чонгуком были одного возраста, б) постоянно крутились в одной большой компании лиц, в) тэхён чхал на запреты и протесты бабули, так что пропускал всё её недовольные речи насчёт этого мелкого ублюдка, от которого воняет трупами, мимо ушей. может быть, он даже хотел бы с ним познакомиться. но его родственнице лучше не знать об этом, иначе её раньше времени хватит инфаркт. но, как я уже упоминала, их свела бабуля. место действия: общее сборище ведьм, некромантов, огневиков и прочих, и прочих. тэхён, как хороший сын и внук, здоровался со всеми, кого знал и кого не очень, пару раз пересекался глазами со своими одогруппниками, кивал им в знак привествия и продолжал запивать вечер пуншем. в большом доме министра по делам дружбы между народами было шумно, но приятно. играла музыка, все были вежливы и обходительны, общались друг с другом, несмотря на многовековую вражду между некоторыми кланами. благодать, которую тэхён заедал черничными маффинами с шоколадной крошкой. он оделся как подобает его семье (читать как его бабуле) — одновременно просто, но с флёром роскоши. в брюки, объёмную рубашку, с украшениями на шее и пальцах. и обрызганный духами, конечно же. потому что она любила, когда от него вкусно пахло. но затем его алкогольное времяпрепровождение вынужденно закончилось. кто-то схватил его за предплечье, потащив за собой, даже не обращая внимания на полусъеденный кекс в руках. в крепкой хватке увешанных кольцами рук тэхён узнал свою бабулю и не стал сопротивляться. он волочился вслед за ней, иногда спотыкаясь на ступеньках и тихо матерясь себе под нос. — матушка, ну куда вы его потащили? — послышалось из толпы около лестницы, по которой они шли. это его мама, недовольная действиями главы семейства, попыталась возразить. она вообще не одобряла идеи своей матери, касающихся запретов внука на общение с другими людьми. — стоило мне отойти, так вы уже что-то придумали. но бабуля лишь сверкнула глазами ультрамаринового цвета и прошептала, не заботясь о том, услышит ли её дочь с высоты двухэтажного дома: «ты знаешь». мама услышала. конечно. все в семье знали. значит, где-то рядом чонгук. его не очень-то и нежно запихнули в какую-то комнату в середине коридора, закрывая за ними дверь. шум празднества становился слышен всё тише. на втором этаже особняка находились только жилые комнаты и множество кабинетов для всех членов министерской семьи. неудивительно, что бабуля потащила его сюда, подальше от народа. вообще, в его руке остался маффин, а по организму всё ещё циркулировал алкоголь, делая его весёлым и лёгким на подъем, поэтому посидеть часок-другой в чужом доме и повтыкать в книги на полке не показалось ему страшным наказанием. но душа требовала возмущений. хотя-бы немного. — бабуля, это же чужой дом! — он плюхнулся в кресло, стоящее у массивного деревянного стола, и отставил кексик подальше. на время. — хван ханчон мой друг. он не будет против. — лениво возразила она, посматривая в сторону коридора. — ты потащила меня сюда без разрешения. — он меня поймет. — наконец, она прикрыла дверь и сделала несколько шагов вперёд, останавливаясь на дорогом цвета изумруда ковре посередине комнаты. — а ещё я первоклассно навожу порчи уже двести лет как. о чём он прекрасно знает, спешу тебя огорчить. — но, бабушка! — молчать. — её взгляд прошёлся по тэхёну, сидящему в дорогом кресле кабинета министра, и она удовлетворенно проворковала от этого вида, впрочем, тут же возвращая на лицо то самое выражение хитрости и хладнокровия, которое бывало на её лице всегда. — будь умничкой и сиди тихо, пока я буду пытаться отвадить от тебя чонгука. тэхён устало выдохнул, принимаясь массировать виски. — но он даже не знает меня! — он принял попытку сгладить углы разговора, но тут же едва не задохнулся, когда услышал ответ. — он спрашивал о тебе. и знал бы ты, что это уже не в первый раз. — её синие глаза потемнели, когда она вспомнила чонгука. — маленький некромантишка. — прошептала ведьма злобно. — чего? — тэхён привстал с кресла, ошарашено глядя на родственницу. — всё, я ухожу. — женщина направилась ко двери, ещё раз проверила коридор на наличие людей и обернулась к нему. — больше ничего тебе не скажу. — она хмыкнула и закрыла дверь, проворачивая защёлку на три оборота. тэхён тяжело выдохнул, откинувшись на прохладную кожу кресла. ну, класс. просто прелесть. его озабоченная бабушка заперла его в чужом доме. и даже без пунша! ему становится скучно. тэхён осматривается вокруг, морщась и хмурясь в попытке разглядеть обстановку кабинета в полумраке. за его спиной большое окно, сквозь которое на вещи в комнате светит луна. по бокам стоят шкафы с книгами, достающими до потолка, посередине стоит стол с кипой бумаг на углу. а возле стола кресло для посетителей. в котором сидит тэхён, да. делать нечего. тэхён доедает маффин, рассматривает книги на полке, пару раз заинтересованно читает аннотации к каким-то романам, делая мысленные пометки купить себе такие же. а после открывает окно на улицу, вдыхая свежий воздух. луна благосклонно светит на него и всё в округе, заряжая и подпитывая энергией. ведьмы любят луну за то, что она всегда напитает их, укроет своими лучами и даст столько энергии, сколько им необходимо. но через пару минут в коридоре слышится шум, кто-то громко матерится. об дверь кабинета начинают скрестись. ведьма так и застывает в той же позе, что и был — сидящим на подоконнике, собрав под себя ноги. — да блядский. — слишится громкая ругань за дверью, а затем хладнокровный приказ, — сгинь. тэхён не успевает сделать хотя-бы какую-нибудь простенькую защиту, чтобы его не пришибло к чертям, потому что кто-то за дверью не кажется ему дружелюбным и настроенным на чаепитие. дверь в комнату открывается, точнее, даже летит по траектории в стену, оставляя в ней ручкой вмятину, и по инерции возвращается обратно. тэхён наблюдает за этим с, кажется, отвисшей челюстью, но она едва не встречается с полом, когда в комнату, отряхиваясь, заходит чонгук. — какого. — его перебивает некромант, не дав закончить предложение. — прежде чем ты скажешь что-нибудь толковое, — чонгук осматривается в комнате и шикает на отрубленную руку, ползущую к нему из коридора, — блядь, да твоя бабушка оберегала тебя как какое-то сокровище. — хрена. — всё же заканчивает свою мысль тэхён, спрыгивая с подоконника. но он не делает никаких шагов к чонгуку, продолжая стоять возле окна и чувствовать луну за своей спиной. — эм, привет, — этот некромант, кажется, неловко бегает глазами по помещению, не зная за что зацепиться, а потом и вовсе почесывает макушку, уставившись в пол, — до тебя было не добраться, хах. один раз я уже хотел наслать на вашу резиденцию парочку мертвецов, чтобы заставить нервничать твою бабушку. и всё-таки не зря его заперли здесь сегодня. в момент, когда чонгук поднимает свои глаза на него, ведьма понимает, что вот это вряд ли причинит ему вред. а даже если и да, то его бабуля первоклассно наводит порчи.