Обесточен.

Примерно раз в неделю лампочка в комнате Шинсо сбоит. То замигает, то закоротит с жутким звуком, то покачиваться начнет, но все никак он не может собрать силы и желание заменить ее, но каждый раз обещает себе сделать это в следующий раз. В следующий раз он вспоминает уже через неделю, когда лежа на аккуратно заправленной кровати с закинутыми за голову руками думал о том, что в следующее занятие с Айзавой стоит больше внимания уделить упражнениям на мышцы ног. Единственное, что его отвлекало - это звук мерно покачивающейся закоротившей лампочки. Это начинает нагнетать, но завтра он точно сходит в магазин за новой. Ни завтра, ни послезавтра он так и не доходит туда, просто забывает об этом, ведь мешает же не сильно, вот и к этому можно привыкнуть. Но привыкнуть, оказывается, становится все сложнее с каждым разом. Тренировки с Айзавой с каждым днем становятся все более зверскими, тело ужасно ломит от ноющей боли по всем мышцам, будто их скручивали и давили под прессом, ноги еле держать стали от тех самых упражнений, о которых, черт его дернул, сказал сам Шинсо учителю, думая, что это отличная идея, а синяки под глазами стали настолько темными, что темнота ночной комнаты меркла на фоне с ними. Спать хотелось ужасно, сильнее, чем принять душ, поужинать или хотя бы раздеться, об этом он позаботится позже, ведь уже стоя в дверном проеме освещенная лунным светом незастеленная кровать выглядела настолько притягательно, что еще бы чуть-чуть и Хитоши точно заплакал бы. Наверное. – Срал я на все эти будильники, на завтра я мертв. ‐ с разбитых губ слетел вздох, полный мертвецкой усталости, пока такие же глаза, щурясь от, почему-то выкрученного на максимум света экрана мобильника, наблюдали за тем, как ушибленные пальцы методично выключают их один за другим. Выходные намного ценнее, чем может показаться, особенно для полностью вымотанного организма, который в последние пару дней только и думал о том, чтобы поспать больше пяти часов в неделю. Как только голова коснулась подушки, мозг будто отключился, звуки с улицы, едва слышные, но давящие на голову, перестали волновать, а ноющее тело обмякло пугающе быстро, будто по голове прилично так ударили, но как же все это не волновало, наконец он может поспать, наконец он не будет выживать на одних энергетиках и кофе, даже создав ядерное топливо по своему же рецепту, где основой идет кофе, а разбавляется энергетиком с малиной. Наконец-то. Хотелось бы сказать, если бы буквально через пару секунд после того, как удалось задремать, в глаза не бил бы ослепляющий свет, но на этот раз не как обычно. Свет бил отовсюду, электроника будто с ума сходила, настольная лампа, несчастная лампочка на потолке, светодиоды, которые были забыты, что они есть еще около месяца назад, вентилятор, даже телефон внезапно включил одну из последних прослушанных песен. Проснувшийся перепуганный школьник сейчас точно не выдержит. Ровно как и мозг, старающийся в этом гомоне обрабатывать информацию, сводить логические цепочки и заключать какие-то итоги под классическую и морально подходящую под настроение песню с названием Монстр. Первая мысль была до глупого абсурдная о привидениях, вторая об аварии, а третья казалась все больше и больше похожа на правду. Ну как он сразу не подумал об этом? В глазах все больше с каждой мыслью прояснялось осознание, с каждой проведенной и закрепленной цепочкой глаза становились шире, а с осознанием по чьей вине это происходит уже больше чертовых двух месяцев убивать хотелось сильнее. – Я убью тебя. - подорвавшись с места крикнул в потолок парень, злобно тыкая пальцем в него же, надеясь, что плещущий из него негатив достигнет адресата раньше, чем он сам. – Я точно тебя убью, сучёныш. Злость, вперемешку с усталостью, недосыпом и энергетиком создает удивительное сочетание, бить лица хотелось на уровне с желанием взять под контроль Бакуго и заставить его признаться Мономе в любви. Необъятное желание, благодаря которому будто торпедное ускорение привело его к комнате на этаж выше, находившейся прямо над его собственной. По тому, с каким усилием Шинсо заставил себя выдохнуть, чтобы успокоиться, он понял, что нихрена у него не получится. – Дверь открой. ‐ достаточно громко произнес юноша, стукнув по двери босой ногой, но признал свой поступок глупым, зажмурившись почти сразу от боли, только недавно же на тренировке подвернул. Виноват в этом сам, но раздражение считает иначе. ‐ Если ты, блять, ее сейчас не откроешь, я вынесу сначала ее, а потом тебя, твою мать! Злость растекалась все сильнее, а вкупе с раздражением он был готов действительно вынести эту дверь. Да, не с удара ноги, да, не с удара руки, но если одновременно.. От мыслей отвлек торопливый топот и тихий хруст, видимо это было колено, за дверью и жалобный протяжный вой, а следом щелкнувший электронный замок. – О.. о, привет, Шинсо, как дела? - из дверного проема высунулась блондинистая лохматая голова с растерянным и взволнованным взглядом. - Чего не спишь? – Действительно, почему же я, блять, не сплю? - от чужого, такого растерянного вида, злость немного, совсем чуть-чуть, унялась. Но это не помешало размашисто схватить за лицо широкой ладонью, проталкивая блондина обратно в комнату и заходя следом сам. Будто окунувшись во второсортный клуб, глаза мгновенно ослепляет обилием фиолетового свечения от светодиодов, проведенных по всей комнате. Вдох-выдох. – Каминари, что тут происходит? – Ничего. – Каминари. Что тут происходит? То, как младший сглотнул, кажется, было слишком уж шумным, да? – Ничего? ‐ прозвучало неуверенно, даже боязливо, но не без причины, пальцы на лице сжимают щеки и виски сильнее. Кажется, это игра в неверные ответы? – Спрошу по-другому, Каминари. - Шинсо теряет терпение, неосознанно выпрямляясь и шире в плечах становясь, прибавляя еще пару сантиметров. – Почему моя комната стала похожа на огромный гребаный диско-шар? Парень руку убирает от чужого лица, опасаясь, что точно сейчас не сдержится, да, изначально очень уж хотелось поработать кулаками, что уже для него непривычно, недосып дает свое, но что странно, этот фиолетовый свет в комнате блондина успокаивал. А этот самый блондин как раз сейчас нервно переминается с ноги на ногу, успев отойти подальше, и нервно затылок чешет, смотря куда угодно, но не на Хитоши, прекрасно понимая теперь, что он, кажется, устроил погром в чужой комнате без особых на то усилий. – Ты же знаешь, что я очень впечатлительный? ‐ издалека начинает Каминари, но по взгляду означающем категоричное "откуда я должен это знать, придурок?", продолжает. – Короче, я очень впечатлительный, то паука увижу, а я их до смерти боюсь, то переволнуюсь из-за тестов, ты же знаешь, что у нас сейчас итоговые. Короче, Бакуго посоветовал мне фильм посмотреть, просто скинул ссылку на видео и не сказал что там, понимаешь? Даже что за жанр не сказал. Шинсо стоит, приложив ладонь к лицу и медленно, ну очень медленно проводит ей по нему, шумно втягивая воздух носом, стараясь дослушать до конца. – Это оказался ужастик. И очень страшный ужастик, а я это.. ну, боюсь, короче, понимаешь? Я думал, что осилю, а чуть не обоссался на пятнадцатой минуте, поэтому, ‐ Дэнки снова смотрит, немного зашуганно, но в момент, будто о чем-то резко передумал, складывает руки на груди и подходит ближе, напуская на себя тень невиновности. ‐ Поэтому, это не моя вина, а Бакуго, вот с ним и разбирайся. – Ты дурак?. - устало. – Если бы он сказал мн- Образовавшаяся, наконец, тишина, прерываемая только собственным тяжелым вздохом и тиканьем часов на рабочем столе, усладой по телу разлилась, давая перевозбудившемуся мозгу пару секунд спокойствия. Как же этого стало не хватать. Шинсо по плечу Каминари похлопал и гадко ухмыльнулся, открывая дверь перед парнем, попавшим под контроль причуды. – Иди к Бакуго и скажи, что он тупой придурок, подсасывающий Мидории. Ухмылка дрогнула, когда почувствовал, что абсолютно спокойный внешне, без каких либо эмоций парень настолько сильно внутренне сопротивляется причуде старшего, что удержать контроль стало немного сложнее, все же сказывается усталость и недосып. А Каминари идет, спокойно, размеренно, не торопясь и не спеша, будто в кухню за водой вышел, а не подгадить самомнение, пожалуй, самому психованному на этом факультете парню. Он руку над дверью заносит и едва ли успевает стукнуть кулаком по поверхности, как Шинсо контроль спускает и ждет. Просто ждет, облокотившись о стену в комнате спиной с пафосно сложенными на груди руками. – Тебя когда-нибудь убивали электричеством? - запыхавшийся, перепуганный и очень злой Каминари залетел в комнату, хлопнув уж слишком сильно дверью. – Зачем ты это сделал? Он ведь реально мог меня убить за эти слова, придурок, ты знаешь как я испугался? Блондин не похож на маленького злобного зверька, как можно было бы сказать фантазерами, нет, он похож скорее на электрического угря, злого такого, беснующегося, который без проблем может со злости обесточить половину города за один чих. Молния Денки сверкала угрожающе в светлых волосах, поднимая короткие волоски на затылке, а между пальцев сжатых в кулак тоже забегали быстрые разряды, но взгляд все же был испуганным до чертиков. – Ты испугался, но не устроил же диско-шоу всему общежитию. Так будь любезен больше не устраивать внеплановые дискотеки в моей комнате. - Шинсо сам мурашками покрылся, приглаживая свои волосы на выбритом затылке привычным движением ладони, но все же невозмутимо смотрит прямо в глаза сверху вниз, отталкиваясь ногой от стены и подходя ближе, заставляя младшего на мгновение растеряться и растерять весь свой статический запал. – Я живу прямо под тобой, будь внимательней в следущий раз, иначе я приду снова и подвяжу тебя прямо в кухне под потолком, пока тебя не найдёт кто-нибудь глубокой ночью, но будь уверен, это буду не я, потому что я надеюсь хотя бы один раз спокойно выспаться. Отвечай, ты понял меня? Каминари сглатывает шумно, пялится во все глаза, пока поясницей в подоконник широкого окна не упирается и кивает часто-часто, судорожно выдыхая в самое лицо раздраженного и уставшего, но до одури соблазнительного в фиолетовом свечении одноклассника. Это же не было замечено по глазам, да? – Извини, я постараюсь держать себя под контролем. – Каминари улыбается, нос пальцем трет и лукавые глаза отводит, понимая, что нихрена ему не жаль. С тяжелым вздохом Шинсо тоже догоняет, что нихрена блондину не жаль. – Господи. ‐ по лицу в который раз ладонью проводит и вздыхает шумно, отстраняясь, правда перед этим задержавшись на секунду дольше, чем нужно было. – Спокойной ночи, диджей. И развернувшись на босых пятках, Шинсо ручку двери поворачивает, готовясь выйти, но буквально на выходе замирает. – Почему фиолетовый? - полубоком повернулся, окинув комнату еще раз беглым взглядом и останавливается на расплывшемся в нежной улыбке блондине, что в обстановке такого немного вызывающего освещения смотрелся безумно нелепо в растянутой домашней серой футболке с надписью Электроволк. "Это даже мило" - думает Шинсо, потерев неловко кончик носа большим пальцем. – Я люблю фиолетовый. ‐ хмыкнул парень, запрокидывая руку за голову и потирая заднюю сторону шеи, как обычно это делает Шинсо. ‐ Фиолетовый успокаивает. И может он прав, а может и нет, но придя к себе в комнату Шинсо вспомнит наконец о тех светодиодах, что лежат под столом воткнутые в розетку, наклеет на скотч криво и неровно по стене за ноутбуком и ему понадобиться всего пара дней с фиолетовым освещением в комнате, чтобы понять, что успокаивает его не фиолетовый. Успокаивает его золотой.