История болезни

Джаред смотрел на огромную афишу, висящую на здании соседнего развлекательного комплекса, – огромное полотнище длиной и шириной в несколько метров анонсировало боксерский матч, который должен был состояться позавчера. На баннере были изображены два боксера, одного, чернокожего, Джаред видел впервые. А вот второго, светлокожего, с массивным чемпионским поясом, он больше суток раскладывал в разных позах по всему номеру. Дженсен "Непобедимый" Эклз, гласила надпись, чемпион в полутяжелом весе. - Приятно познакомиться, Дженсен Эклз, – церемонно сказал Джаред, повернувшись к хихикавшему Дженсену. Так вот почему вчера этот официант так на него пялился, а бармен в баре тоже пытался что-то сказать... Он никак не мог понять, что чувствует. Облегчение – потому что этот парень, от которого он никак не мог оторваться, оказался не проститутом. Радость – что они встретились в том затрапезном гей-баре, куда, по идее, не должны были заглядывать звезды спорта. Иррациональную ревность – к тем миллионам людей, которые узнали Дженсена гораздо раньше, чем он, и которые пялились на его полуобнаженный торс. Ну и возбуждение, из него Джаред не выныривал с тех пор, как увидел этого парня на соседнем стуле за барной стойкой. Вот и сейчас пола белого халата завернулась, и рука Джареда машинально потянулась к бедру Дженсена, но тут же получила хлесткий отпор ладонью. - Боксом ты не увлекаешься, – констатировал Дженсен, опять безуспешно пытавшийся скрыть улыбку. - Вообще мимо, – согласился Джаред. - Ну хорошо, тогда расшифровываю. Чувак, это ты мог бы заработать на мне денег. Если бы позавчера пришел в зал и поставил бы против меня. На меня давали кэф 1,5 к 6, но Сэм меня раскатал. Хотя шесть раундов я против него все-таки продержался. Дженсен улыбался, но в его голосе неожиданно, вероятно, для него самого проскользнула горечь. - Почему ты проиграл? – тупо спросил Джаред. – Ты же, ну, непобедимый. - Да, тут кое-что случилось. Немного вышел из формы. Говорил менеджеру, что не стоит мне драться, но он настоял. Бьюсь об заклад, он поставил кругленькую сумму против меня, хитрый лис. Он хихикнул, словно даже одобрял обманувшего его менеджера. Джаред же, по-прежнему не понимая, протянул руку и бережно коснулся лица Дженсена. - Я правда в боксе не разбираюсь вообще, я больше по скачкам, но всегда считал, что боксеров можно узнать по сломанным носам. У тебя же с носом все в порядке. Не просто в порядке. У тебя самый охрененный нос, который я видел, - честно признался он. - О-о-о-о, - протянул польщенно Дженсен. - Теперь я знаю, для кого я делал эти пять операций. Многие мои коллеги плюют на внешность, типа после завершения карьеры займутся. Ну, как некоторые хоккеисты выбитые зубы не вставляют, знаешь. А мне вот как-то не по себе со свернутым набок носом ходить было... - Но вчера у тебя было абсолютно нормальное лицо, - уточнил Джаред. - Совершенно неразбитое. - А вот почему я и думаю, что менеджер меня слил. Подсказал, что меня лучше не в голову бить, а в... ну, в общем, не в голову. Дженсен рассмеялся было, но согнулся и снова зашелся в кашле. А вот Джаред смотрел на него без улыбки. Уже несколько минут его мучила одна мысль. Которая находила подтверждение в этих словах Дженсена. Джареду не показались эти странные пятна на груди. Он вдруг резким рывком, неожиданно для Дженсена, выдернул полотенце из его рук. Дженсен сделал хватающее движение, но промахнулся, а потом было уже поздно – Джаред увидел. Белоснежное отельное полотенце было покрыто пятнами крови. И списать на прокушенный язык это уже не получится. - Ты кашляешь кровью, – медленно сказал Джаред. - Это не то что... - начал было Дженсен. - Ну, расскажи мне, что это, если не туберкулез, ты, наверное, давно заготовил такой рассказ для наивняг вроде меня. - Ну да, туберкулез, чтоб его, – Дженсен тоже уже не улыбался. – Ты не заразишься, не бойся. Ты же можешь сниматься для плакатов о здоровом образе жизни, а по румянцу на твоих щеках можно отстраивать шкалу для определения самого здорового румянца в мире. Ну, собственно, вот из-за этой сволочи дыхалка у меня и сдала. И Сэм почувствовал, что я задыхаюсь, он не дурак, начал работать на выносливость и бить прямо в грудь... Джаред втолкнул его с балкона в теплый номер и усадил на кровать, вернув полотенце. Присел рядом на корточки. - Послушай, кто в наши дни болеет туберкулезом... -–пробормотал Джаред. – Какие-нибудь, я не знаю, асоциальные типы, которые живут в подвалах с летучими мышами. Ты же спортсмен. - Может, я тренируюсь в подвале с летучими мышами, – буркнул Дженсен, отводя глаза. – Слушай, давай вот без жалелок, а? Сам разберусь. - И... и какая у тебя стадия? – спросил Джаред. - Да брось, – махнул рукой Дженсен. – Хочешь сказать, что ты разбираешься в туберкулезе? Даже если я тебе скажу, это же тебе ничего не даст. Настроение было потеряно. Дженсен сбросил халат и ничуть не стесняясь наготы, начал копаться в своей сумке, выискивая, что надеть. Джаред тупо смотрел на него. Это прекрасное сильное тело ничуть не было похоже на бледные, изможденные, чахоточные мощи, рисовавшиеся у него в мозгу при слове "туберкулез". - Послушай, – медленно сказал он, глядя на Дженсена, словно все еще пытаясь найти на этом лице – идеально красивом, без всяких подглазин и красных пятен на щеках – следы смертельной болезни. Он знал этого парня меньше двух суток, но готов был предложить ему все на свете. – А поехали ко мне? - Ну, мы и так у тебя, – дернул тот плечами. – Крутой номер, я же сказал. - Нет, я имею в виду ферму. Всего 100 километров отсюда. По трассе можно за час долететь. Поехали? Там свежий воздух, солнце и исключительно органическая еда. Дженсен при слове "органическая" почему-то снова начал улыбаться, и тут Джареда понесло. - Серьезно, моя ферма на этом специализируется. Знаешь, сколько народа сейчас помешано на натурпродуктах? Мы даже сертификацию прошли. У нас такие обороты... впрочем, о чем я. Главное - природа. Поживешь пару месяцев, все туберкулезные вирусы убьем, – Джаред понятия не имел, что там вызывает туберкулез, он вообще думал, что с этой болезнью давно покончено, как с оспой, но ему главное сейчас было – заговорить Дженсена. – У меня классно, вот увидишь. Могу научить на лошадях ездить. У меня знаешь какая конюшня? Он знал, что несет чепуху, что Дженсен наверняка откажется ехать к практически незнакомому человеку, он знаменитость, у него там всякие контракты, менеджеры, афиши вон гигантские, в три человеческих роста... Зачем ему Джаред с его фермой, пусть даже он сейчас и один из ведущих игроков на американском рынке эко-продукции. - А поехали, – пожал плечами Дженсен. - Несколько десятков голов, в основном рабочие, конечно, но есть и скаковые, это Спейт предложил выставлять их на скачках, – по инерции продолжал рассказывать Джаред, но остановился. – ... что? - Поехали, говорю, – повторил Дженсен сухо, серьезно, не улыбаясь. Он успел надеть только джинсы и стоял перед Джаредом полуголый, опустив руки. – Только учти, денег у меня нет. У меня на данный момент всего имущества – вон та сумка с одеждой. Вот даже и ты не расплатился. Джаред затормозил на секунду, не зная, что сказать, пока не сообразил, что насчет "расплатиться" Дженсен пошутил. Что тот и подтвердил, опять зашедшись в полусмехе - полукашле. - Отлично, – сказал Джаред поспешно, чтобы тот не передумал. -–Тогда, значит, тебе и собираться долго не надо. Давай так, я тут сейчас все свое соберу, расплачусь, а ты пока мою машину найди на стоянке. Когда Дженсен оделся, Джаред сунул ему в руку брелок-ключи от своей машины, которые вчера принесли в номер, думая, что Джаред уже выезжает, бронь у него сначала была только на один день. А сам со скоростью света помчался на ресепшен, по пути соображая, что там есть все его данные, и они могут просто прислать ему счет на домашний адрес. Потом он резко рванул в сторону выхода, поняв, что сейчас Дженсен увидит его машину и откажется куда-либо ехать на ней. - Ах ты ж блин, – подумал в панике Джаред, – моя девочка! Он приехал сюда на своей любимой машине – "Шевроле-Импале". Это было, наверное, единственное существо женского пола – он был уверен, что его машина является дамой – которое он искренне и преданно обожал, после его матери, конечно. Но эту любовь никто не разделял, а Спейт так и откровенно вслух не раз мечтал избавиться от "этого металлолома". Кое-кто из знакомых и приятелей посмеивались над странной любовью Джареда к тачке, которую он получил в наследство от отца. Обычно он не обращал внимания на эти насмешки, потому что ему совершенно неважно было мнение этих людей. Но почему-то ему очень не хотелось услышать сейчас презрительные слова Дженсена. И когда мнение этого парня успело стать для него значимее, чем слова людей, которых он знал миллион лет? Джаред влетел на стоянку отеля, как всегда его машину поставили в сторонке, вероятно, чтобы не портила вид на "Бентли", которые выстроились в ряд, словно на продаже в салоне "Бентли". Он уже представлял, как Дженсен пытается сделать вид, что он здесь вовсе не для того, чтобы сесть в этот потрепанный временем автомобиль. Но Дженсен Эклз, как и много раз потом, доказал, что ничего-то Джаред не смыслит в том, какими должны быть мужчины мечты. Падалеки даже притормозил и медленно-медленно пошел к своей машине, чтобы подольше посмотреть, как Дженсен с уважением и интересом обходит его "Импалу" вокруг, гладит ее капот, а "Импала" выглядит довольной, словно большая черная кошка, которая того и гляди замурлычет. Казалось, они нашли друг друга, словно принц и заколдованная принцесса, которой, честно говоря, Джаред и представлял свою машину. - Ничего себе у тебя тачка, – сказал Дженсен, увидев его. – Какая клевая. Я уж испугался, что ты на "Бентли" прикатил. - Отцовская еще, – с деланым безразличием ответил Джаред, в который раз подумав, кто же все-таки сделал Дженсена Эклза для него на заказ. - Слушай, а можно... за руль? – чуть помедлив, с восхищением в голосе спросил Дженсен. - Ну... да, почему бы и нет, – Джаред раньше никого не пускал за руль "Импалы", но сейчас он понял, с кого надо начинать. - Ура, – со скрытым восторгом объявил Дженсен и поспешил занять водительское сиденье. Если кто-нибудь в будущем спрашивал Джареда, когда он окончательно понял, что влюбился в Дженсена Эклза, то он без сомнения отвечал: тогда, когда увидел его за рулем своей машины. Спокойного и одновременно восторженного, властного и умоляющего об ответном чувстве, ироничного и такого искреннего. И красивого, бесконечно красивого, подставляющего лицо солнцу и ветру, отрешенного, словно он не здесь, - и тут же поворачивающегося к спутнику с нежной улыбкой, будто делясь с ним своим восхищением, радостью и... может быть, любовью. Вот только в следующие дни и месяцы его уверенность в том, что он влюблен в Дженсена, основательно пошатнулась – упорными стараниями самого Эклза. Было похоже, что к Джареду он приехал вовсе не лечиться – исключительно трахаться и сдохнуть от туберкулеза. Первым делом, приехав на ранчо, Дженсен обошел весь особняк и выбрал себе гостевую комнату для проживания – самую маленькую, с одним окном, на которое немедленно попросил повесить тяжелые портьеры. И перестал их открывать, перекрыв доступ свежему воздуху, на который так уповал Джаред. Ферма Падалеки, как ее называли в округе, была раскидана на большие расстояния. Производство эко-продуктов находилось в окрестностях Далласа, ферма с выпасами – далеко на задворках штата, где даже не было мобильного покрытия, на много гектаров простирались земли, на которых выращивались корма, а у самого хозяйского дома рядом была только головная контора предприятия, сад и конюшня. Узнав об этом в первый день своего заселения здесь, Дженсен заявил, что ему все это не интересно, эко-продуктам он предпочитает бургеры и картошку фри, романтику сельской жизни он видел в гробу, а на всяких там пони пусть ездят крошки Полли. Он будет сидеть в своей комнате, и если Джаред узнает о каких-нибудь новаторских способах лечения туберкулеза, то только тогда пусть обращается к нему. А пока он собирается ни в чем себе не отказывать в преддверии собственных пышных похорон. Через неделю Джаред, подняв все возможные знакомства и связи, организовал приезд на ранчо самых именитых фтизиатров и пульмонологов Америки, чтобы они проконсультировали Дженсена. Семь врачей приехали, оторвавшись от своих клиник и операций, и Падалеки потратил на этот визит больше, чем на строительство десятка новых теплиц. Но и это не впечатлило Дженсена. Он заперся в своей комнате, на просьбы выйти для осмотра отвечал диким смехом, переходящим в кашель. Когда одна особо жалостливая дама-профессор постучала к нему в дверь и попыталась объяснить, что ему только добра желают, Дженсен открыл дверь и велел ей убираться, выпустив дым сигары прямо в лицо. А в подоспевшего врача-мужчину даже плюнул. Посмотрев на плевок с прожилками крови, профессор злорадно объявил Джареду, что пациент, скорее всего, находится в последней стадии заболевания, и "если он помрет, никто не пожалеет". Джаред с этим выводом не согласился и сам провожать на вокзал профессоров не поехал, обойдутся. Одним из самых неприятных открытий Джареда за все это время было то, что Дженсен курил. В отеле он не выказывал и признаков этого, от его одежды, волос или пальцев не пахло сигаретами. Но оказавшись на ранчо, Дженсен начал смолить - и сигареты, и сигары, все, что ему удавалось раздобыть любыми способами. Та спортивная сумка, которая изначально была с ним, оказалась наполовину забита именно сигаретами, как будто они были для него ценнее всех остальных вещей. Джаред не любил курильщиков, а в случае с Дженсеном он прекрасно понимал, что сигареты наносят дополнительный вред его легким. Он всячески пытался препятствовать попаданию табака к Дженсену, но как он мог пресечь нелегальные поставки, когда через некоторое время выяснилось, что им помогает даже Спейт, не сильно обрадовавшийся появлению нового постояльца в доме. Джаред выудил у Ричарда из-за спины блок сигарет, когда поймал того, кравшегося в направлении комнаты Дженсена. Он молча ткнул Спейта носом в контрабанду и вопросительно посмотрел на него. Спейт развел руками, над его головой отчетливо засиял нимб: - Ну, господин Падалеки, мой племянник так просил автограф Непобедимого... А это цена за автограф. Сестра меня убьет, если я его не достану. Джаред не сжалился, отобрав весь блок, из-за чего Дженсен не курил целый день и громко жаловался на жизнь, на следующий день сигареты у него волшебным образом снова появились. За пару месяцев пребывания Дженсена на ранчо результатами "лечения" стали: постоянное паломничество многочисленных поклонников бокса и тайных букмекеров, напрочь въевшийся в деревянные стены табачный дым, полнейшее удовлетворение Джареда в сексуальной жизни и его же чувство полнейшего бессилия, когда он понимал, что ничем не может помочь Дженсену, а тот и не хочет, чтобы ему помогали. И главное, хоть разбей голову об стену – встретишь лишь дежурный смешок Эклза и объявление о том, что он просто собирается спокойно склеить коньки. Джаред зарегистрировался на нескольких форумах родственников больных туберкулезом. Но после его попыток попросить помощи в данной ситуации, выслушав подробности его общения с Дженсеном, посетители форумов начали его избегать, всерьез считая троллем, потому что "таких больных не бывает, все хотят жить". В очередной раз получив бан на форуме, сердитый Джаред открыл папку "Туберкулез" в браузере и пробежал курсором вниз - там было уже несколько сотен закладок, ведущих на сайты, где давались рекомендации, как помочь в лечении больного дома. Обнаружив очередной способ чудесного исцеления, Джаред немного пришел в себя. Он отлично понимал, что предлагает его опять жулик, но для него было главным, чтобы Дженсен хоть немного заинтересовался. Тогда, Джаред был уверен, можно будет его развести и на другие методы лечения, да в конце концов просто таблетки начать в еду подмешивать. Распечатав очередную панацею - сколько их было, и катание по груди яиц курочки, снесенных ровно в полночь в канун Вальпургиевой ночи, и ношение на груди медальона, побывавшего в Большом адронном коллайдере, - Джаред отправился с этой ахинеей к Дженсену. У того, как обычно, было не закрыто. Дженсен валялся на кровати, в клетчатой рубашке, джинсах и стетсоновской шляпе, и курил сигару. Причем пепельницы рядом Джаред не заметил - вероятно, тот стряхивал пепел прямо на пол. Падалеки очень захотелось схватить наглеца за шкирку и как нашкодившего щенка ткнуть носом в пепел на полу. Но он только сжал кулаки, напомнив себе, что имеет дело с больным упрямцем. - Послушай, Джен, твой образ жизни вовсе не способствует выздоровлению, – сказал Джаред, откашлявшись после того, как попал в густое облако сигарного дыма. - Дженсен, – поправил его Эклз. – Еще раз так скажешь, буду снова называть тебя Джа. И не мешай мне нормально покурить перед тем, как я склею ласты. Если не хочешь сейчас потрахаться к обоюдному удовольствию, проваливай. Нечего было меня сюда тащить. Он провокационно раздвинул ноги и положил руку себе на пах, сжав пальцы. - Ну же, Джаред, давай, ты же всегда хочешь, – издевательски заговорил он. И не глядя затушил сигарный окурок прямо об стену. Вот тут уже Джаред не выдержал: Дженсен мастерски умел убивать любое сочувствие к себе. Падалеки подскочил к развалившемуся нахалу и вздернул его за шкирку, ставя на ноги. Сейчас, через два месяца после их встречи, Дженсен был уже не таким тяжелым. Сколько Джаред ни пытался заставить своего постояльца вести здоровый образ жизни, Дженсен на корню уничтожал все его усилия. И теперь уже становились видны следы работы смертельной болезни в его организме – глубокие подглазины, торчащие ребра, странное свистящее дыхание. Это и взбесило Джареда. Он потащил Дженсена к большому зеркалу в платяном шкафу, стоявшему в углу комнаты. Толкнул перед собой и схватил за подбородок, заставляя взглянуть на собственное отражение. - Ты смотри на себя, смотри! – почти прокричал он. – Тебе правда нравится то, что ты видишь? Он развернул Дженсена перед зеркалом, нажал на плечи, чтобы парень уперся руками в зеркало и наклонился, отставив задницу. Одним движением стянул джинсы, а нижним бельем Дженсен не озаботился. Затем огладил руками упругие бархатные ягодицы, полюбовался узеньким задком. Встал на колени и, раздвинув ягодицы Дженсена, с оттягом лизнул гладкое упругое колечко. Затем пробежал языком по краям отверстия, чуть отодвинулся, полюбовался прекрасным видом в зеркале: закатившимися глазами и приоткрытым ртом парня, приподнявшимся из-под полы рубашки напрягающимся членом: головка уже выглянула и оформилась. Вид был совершенно вдохновляющим. Джаред довольно улыбнулся и продолжил лизать и посасывать края дырочки, а затем - откровенно трахать ее языком. - Не закрывай глаза, Джен, посмотри вниз, как ты прекрасен в моих руках, – прошептал Джаред, задирая до талии рубашку. Дженсен даже ничего не сказал по поводу сокращения своего имени, только послушно опустил глаза и увидел напряженный поджарый живот, по-хозяйски лежащие на узких бедрах широкие ладони, торчащий твердый член уже с белой капелькой преэякулята на конце –- и тут Джаред услышал хриплый громкий выдох, и дырочка начала пульсировать, а бедра заходили ходуном, по поверхности зеркала потекла первая струйка – парень начал кончать. Зная, что не слишком легко кончать без стимуляции, Джаред немедленно вставил в Дженсена два пальца, сразу попав по простате, и начал уверенно ее оглаживать, теперь уже Дженсен без стеснения громко стонал и насаживался на руку партнера, дрожа всем телом. Через несколько секунд он затих, тяжело дыша. Джаред поднялся, прижал его к себе, закопался рукой под рубашку. Нашарив слева маленький сосок, он положил на него ладонь и чувствовал под рукой сильное биение сердца. Джаред виновато подумал, что Дженсен сейчас слишком чувствительный, ему будет не слишком приятно немедленное продолжение, но сам он терпеть просто не мог. Он вытащил член из ширинки брюк и бережно вставил Дженсену, но сразу на всю длину. Парень только жалобно вскрикнул. Джаред подтянул его к себе за бедра и начал размашистые толчки. Очень скоро после того, как Дженсен переехал на ранчо - а первое время они просто не вылезали из постели – Джаред обнаружил, что они идеально подходят друг другу физически. Им нравилось в сексе одно и то же: позы, фетиши, виды ласк. Но самое главное, они подходили друг к другу, как кинжал и ножны. Размер члена Джареда был ровно такой, чтобы входил полностью в Дженсена и упирался в простату так, чтобы именно ласкать, нежно поглаживать ее, а не сильно давить. При этом угол проникновения был самым удобным и приятным для Джареда. А небольшой аккуратный член Дженсена ложился в ладонь Джареда как влитой. Вот и сейчас Джаред сразу же начал приятно толкаться прямо в простату Дженсена. И он по новой привычке сразу же скользнул рукой с напряженного живота по лобку Дженсена вниз, взял в горсть член... и обнаружил, что тот снова начал набухать. Он повращал бедрами, чтоб помассировать простату партнера, а потом вышел из его задницы. Дженсен разочарованно простонал. - Хочу видеть тебя, – прошептал Джаред. - Ну тогда смотри, – усмехнулся Дженсен. Он отошел от зеркала, путаясь с штанах, но не отрывая взгляда от партнера. Так же он смотрел в глаза Джареда, откидываясь на кровать и раздвигая ноги как можно шире. Такой вид совратил бы и святого, а Джаред себя святым совсем не считал. Поэтому он сразу набросился на любовника, одновременно начав надрачивать его член. Ему никогда не нравилось, когда Дженсен пытался сам удовлетворить себя. И он уже отлично приноровился делать так, как это больше всего нравилось Эклзу. Поэтому результат не заставил себя ждать. Резко вскрикнув, Дженсен кончил, содрогаясь всем телом. Джаред, чей член сжали узкой задницей, сразу же кончил вслед. Он еще несколько секунд толкался внутрь, потом вышел. Дженсен свернулся на боку калачиком на кровати, поджав обнаженные ноги. - Ты прав, – пробормотал он Джареду, который принялся было вытирать впалый живот партнера пледом, – ты меня затрахал. Все, я больше не курю. Сегодня, по крайней мере. Джаред вышел из комнаты Дженсена на галерею и жадно вдохнул свежий воздух. После насквозь провонявшей табаком, болезнью и потом комнаты ему казалось, что он вырвался из тюрьмы на волю. Падалеки искренне не понимал, как Дженсен вообще мог так жить. Но при этом он точно знал - пройдет совсем немного времени, и он сам больше всего на свете захочет возвращения в эту тюрьму. Через пару дней Джаред застал Спейта за составлением списка того, что нужно было заказать по хозяйству на "Амазоне". Увидев начальника, тот демонстративно громко произнес: - И еще десяток упаковок одноразовых полотенец закажи. Скоро у нас вся ферма будет работать исключительно на обеспечение господина Эклза. Джаред застыл на полушаге. - Ты о чем? - Да просто не успеваем за ним выкидывать. Последнюю упаковку израсходовал, а я рассчитывал, что этого количества хватит на три месяца! - пробурчал Спейт. С каждым днем он все более смело высказывал Джареду недовольство тем, что на ферме поселился "этот дармоед". - Да они там стоят-то... – отмахнулся Джаред. Он понятия не имел, сколько стоят эти полотенца. он задумался о том, не пора ли Дженсена хватать в охапку и тащить в ближайшую больницу, как бы он ни брыкался. Похоже, его грандиозный план, рассчитанный на целебные свойства свежего воздуха и деревенской идиллии сорвался на хрен. Дженсен Эклз избегал этой самой свежей идиллии, как пироманьяк - асбеста. Уже было пора что-то делать. Джаред набрал на мобильнике номер, которого не было у него в записной книжке, но он все равно помнил его наизусть, хотя и не собирался звонить по нему больше никогда.