Аллергия на чёрный

      Натаниэль победно вскрикнул и бросился к Жану, попутно снимая шлем и бросая его в сторону, запрыгивая на его спину в не себя от счастья.        Трибуны кричали, а сердце колотилось как бешенное, вот-вот готовое выпрыгнуть из груди. В ушах стучала кровь, которая была такой горячей, что Нат был готов расплавиться.       Он смеялся, как в детстве и улыбался Жану так тепло и счастливо, что сам француз не удержался и подкинул рыжего мальчишку на спине, через секунду спуская и обнимая, нежно трепя по макушке.       Вся боль забылась, глаза светились ослепляя всех вокруг! Эта победа была не единственной, легкой, но такой прекрасной, торжественной и чарующей! Впервые он — Натаниэль, номер три, лучший нападающий, вышел в свет, раскрывая свой талант, что держали в эзаперти, словно большую сказочную птицу в маленькой черной и кровавой клетке.       Натаниэль наконец вышел в центр шахматной доски, где будет далеко не мелкой пешкой.       В глазах сверкнул опасный блеск, но быстро скрылся, будто проворный зверь, готовящийся напасть.       В этот момент на него навели камеру, и он, посмотрев прямо в неё, почти ласково улыбнулся, словно делясь этой победой вместе со своим старым другом.       Он возвысил стены перед ним, но где-то в глубине. В самом потайном уголке, теплится надежда и любовь, которую он, казалось бы, давно истребил.       Через мгновение, когда он понял, что довольно долго улыбается, он чуть расширил улыбку, дерзко глянув и отсалютовал двумя пальцами, отправляя этот привет Эндрю Миньярду.       Смотреть по сторонам, на недовольных, с поджатыми губами и злобными глазами воронов, как и брекенриджцев совершенно не хотелось. Думать о предстоящем наказании и работе, тоже. И он улыбаясь вместе с Жаном пошел в раздевалку, где его сразу же застал Рико грубо схватив, почти отбирая его у француза.       — Какого хрена? — взбесился Натаниэль.       — Ты забыл, что у меня интервью?! — прорычал Морияма.       Нат лишь неприязненно прошипел:       — Оно у тебя, а не у меня.       Рико ничего не ответил, но с каким-то злобным, предвкушающим огоньком посмотрел на него и рывками потянул в сторону гостевой.       Как только они зашли туда, их окружило море репортёров. Предпочитая держаться на дистанции Нат встал ближе к выходу, чувствуя себя более спокойно имея возможность сбежать.       Натаниэль сразу же поставил себе цель: держаться как можно надменнее, раздражая и задевая Рико. Хоть с первого взгляда и не скажешь, что в его словах завуалирован двойной, ироничный с насмешкой смысл, но рыжий старался как можно явнее донести Морияме, что он выше него, выше его грязных уловок, слов и действий.       «Ты мог бы и лучше» — презрение так и сквозилось.       «Конечно, но ты тоже» — Натаниэль не побрезговал занизить его и без того нестабильную, а чаще низкую самооценку.       Далее всё по стандарту: сколько лет играет и тому подобное.       В основном Натаниэль вел разговор. Хотя как вел. Он просто не давал Рико говорить.       Конечно, Нат понимал на какие риски идет, но смотреть на то как медленно, но верно, лицо Мориямы краснеет, а грудь вздымается всё быстрее — одно удовольствие.       Осознавая, что если он продолжит в том же духе, то не сможет остановиться, так что постарался свернуть этот допрос и поскорее сбежать.       Отвязавшись от назойливых репортёров он вышел первым, оставляя Рико позади и почти срываясь на бег, направился в уже пустующую раздевалку.       На лице была дикая улыбка, но в глазах щипало и он ничего не мог с этим поделать. Животный страх и адреналин были единым целым у него в крови, и думая о новых приложенных стараниях Рико, чтобы достать его, он был готов смеяться до боли.       Но не успел Натаниэль переодеться, как в раздевалку ворвались четыре амбала во главе с Мориямой.       Улыбка стала ещё шире причиняя щекам боль, сводя челюсть.       Вороны окружили рыжего и ему было лишь в радость достать ножи.       На секунду он застыл, а в голове пролетели сотни мыслей: почему он достает ножи? Для того, чтобы защититься или утолить свою жажду убивать и гнев? Для того, чтобы не позволить им приблизиться или вдохнуть запах свежей крови? Не он ли думал, что смерть — омерзительна и он никогда не будет таким как отец? Не он ли говорил, что ненавидит убивать, но судьба заставляет его?       Разве он может хотеть пустить кровь?       Разве этим мысли нормальны?       Что ему нужно сделать, чтобы подавить это желание?       — Что ты устроил?! — внезапный рёв прервал несвязный поток мыслей.       Натаниэль молчал.       — Ты это специально?!       Нат стоял возле шкафчиков, а вороны, окружив, наступали, подходя ближе и ближе. Пара гигантов не спускали с него глаз и о чем то тихо перешёптывались, выжидая момента накинуться после того, как капитан закончит выпускать свой гнев.       — Ты глухой?! Что ты себе позволяешь?!       Оскал рыжего Феникса стал ярче.       Внутри Морияма похолодел от страха, но, как ему показалось, вида не подал. Но Натаниэль видел проворный, скользкий и липкий страх в его глазах. Чувствовал сбившееся дыхание и замечал чуть подрагивающие кончики пальцев.       Японец нервно сжал руки в кулак и через секунду подлетев, дал пощёчину своей мокрой от пота, гнева ненависти и ужаса ладонью. Натаниэль не успел среагировать и правое ухо было оглушено. Звон скоро перешел и во второе ухо, но Натаниэль с холодным спокойствием, но жуткой улыбкой, наблюдал за происходящим в сердцах почти ликуя.       Он вывел Рико.       Он чувствует его злость и видит как он вскипает.       Но он так же видит его тупость, расточительство и бесконечное сомнение.       Рико что-то сказал, но его голос и без того заглушенный мыслями и звоном в ушах, перекрыл звонок телефона. Резкий и неприятный писк донесся из-под формы Ната. Лицо Натаниэля помрачнело.       Воронам запрещалось иметь личные телефоны, они могли пользоваться только специально предоставленным устройством, которые записывали все разговоры. Их по расписанию выдавал Тэтцутдзи, чтобы игроки могли связаться с семьей, но не могли рассказать о том, что здесь происходит. В последний раз, когда кто-то пытался заговорить об этом, его унесли в медицинский кабинет и никто больше не видел его. Но Нат, как ни в чем не бывало достал из-под защиты раскладушку.       Звонил Ичиро. С чего бы это? Он всегда тщательно выбирал время, стараясь не попадать тренировки, а уж тем более матчи.       Скорее всего, случилось что то серьезное.       Между бровей Ната пролегла складка. Он принял звонок, пристально смотря на Рико стараясь не подать виду, что что то происходит.       — Алло? — в трубке звучало лишь быстрое, сбитое дыхание       — Ичиро? — Рико широко открыл глаза и позеленел. — Ичиро, что происходит? Где ты? Что случилось? —волнение так и сквозило в голосе Натаниэля. Тревога охватила его, глаза забегали по раздевалке в поисках возможности сбежать.       — Нат, — позвал тихий, наполненный горечью и скорбью голос.       — Что? Что такое?! — Нат кипел, но не от гнева, а от раздирающего его сердце страха и тревоги. — Ты ранен?!       — Нет. Нет. — Ичиро горько усмехнулся. — Отец умер, — послышался кашель и громкий звук удара. Телефон выпал из руки Ичиро.       — Что?       Не может быть. Как так? Натаниэль побледнел на несколько тонов и теперь Рико пристально с нахмуренными бровями смотрел на него       — Он… Умер? — повторил Нат. Рико не понимая что происходит не верящими и осуждающими глазами пожирал его.       — Нат. Приезжай. — Всё что сказал Ичиро и повесил трубку.       Натаниэль сорвался с места, распихивая всех собравшихся. Те не успев среагировать в ступоре остались на месте, спохватившись лишь тогда, когда Нат бежал по коридорам, к своей комнате, где его ждал Жан.       Ворвавшись, он ничего не объясняя сказал Моро, что уходит прямо сейчас на день или два, и наказывая запереться не выходя, сам попутно хватая ключи от машины, двери наружу, и похлопав удивленного француза по плечу, убежал.       Поднимаясь по лестнице на ходу он размышлял:       «Как такое может быть? Как отец Ичиро мог умереть? Кенго Морияма скончаться? Глава японской мафии испустить последний вздох? Разве это возможно?»       Натаниэль никогда не слышал от Ичиро об отклонениях в здоровье отца, ни о частых покушениях. Так как же так вышло? Разве мог такой холодный, расчетливый, но в тоже время честный человек так легко сдаться и умереть?       Натаниэль знал его с самого детства. Он видел, как отец хладнокровно отдает его к нему в руки. А тот в свою очередь делает из него ценный актив и опасную пешку в мировой игре. Он знает как этот человек заботился о Ичиро вместе с ним, знает, как тот убивал и пытал. Но не мог поверить в его смерть.       Раньше он желал ему смерти, как самому отвратительному человека, но находясь с ним так долго он понял, что эта ненависть постепенно превратилась в точеный водой камень, который из острых углов, превратился в округлый и приятный камешек. Часто, из-за таких чувств он испытывал сильнейшее омерзение к себе, но сейчас это не то чувство которым можно описать его состояние.       Он ощущаю лишь пустоту.       Ни радости ни печали не принесла эта потеря. Абсолютно ничего. Но она проткнула сердце двух его дорогих друзей и он не готов смириться с этим.