Gon’ pop like trouble

                    Челюсть ныла от интенсивных движений, с помощью которых Чонгук пытался одолеть сразу десять мятных жвачек во рту. Он не был уверен, помогало ли ему это избавиться от перегара, потому что обычно не позволял себе приходить на работу с похмелья. Обычно не позволял, да. Однако вчера у него была уважительная причина, которую можно было кратко описать, как «либо выпивка, либо петля на шее».              — Чон Чонгук, сегодня на тебе Ви и Шуга, ты уж постарайся.              Нуна — замученная, с синяками под глазами — махнула рукой в сторону ближайшего стола с косметикой. Чонгук едва заметно кивнул и, продолжая жевать, подумал, что, ну конечно, как тут не быть замученной с такой-то работой? Это в глазах фанатов быть визажистом у айдолов предел мечтаний, тогда как на самом деле, это абсолютно неблагодарная, тяжёлая и ненавистная работа.              Ну... или у Чонгука просто началось выгорание. Или депрессия. Или еще что-нибудь, Чонгуку без разницы, как это назвать. Желательно, вообще никак не называть и не иметь с этим никакого дела.              Что касалось BTS... Чонгук работал с этой группой всего лишь неделю, но уже понял, что поменял шило на мыло. Да, негатив, выливаемый на него окружающими, поменялся, однако градус его только возрос.              — Здравствуйте, — максимально тихо поздоровался Чонгук с айдолом, когда добрался до нужного стола с косметикой. Ему хотелось надеяться, что чем тише он будет говорить, тем меньше паров алкоголя просочится сквозь маску на его лице.              Ви — Чонгук до сих пор не знал его настоящего имени, потому что ленился запоминать — поднял на него взгляд и поздоровался в ответ. Голос у него был глубоким и теплым. Чонгук закинул жвачку за щеку, порылся на столе и начал подготавливать чужую кожу к косметике.              — Голова не болит? — вдруг спросил его Ви.              Чонгук недоуменно хлопнул глазами.              — Что?              — Голова. Не болит?              — Нет? — то ли спросил, то ли ответил Чонгук. Конкретно с Ви он работал в первый раз, всю прошлую неделю делая макияж либо довольно замкнутому Шуге, либо увлеченному своим телефоном Чимину, так что привычно не ожидал коммуникаций. У него и на прошлом месте работы разговоры с айдолами не клеились... Да и не нужно ему это было, спасибо, хватало и обозленных коллег.              — Хорошо, что не болит, — вновь заговорил Ви, когда Чонгук начал протирать кожу его лица. — У меня после такого обычно болит.              — А?              — После выпивки.              Жвачка во рту показалась лишней.              Замечательно.              — Прошу прощения, — искренне извинился Чонгук. В конце концов, его проблемы — это его проблемы, и никто не обязан нюхать их запах.              — Все нормально, — заверил его Ви и замолчал.              Жаль, ненадолго.              — Я вас раньше никогда не видел среди стаффа.              — Я здесь неделю, — не стал скрывать Чонгук, стараясь сосредоточиться на чужих порах, а не на глубоком и теплом голосе. Почему-то от него Чонгуку было не по себе.              — Нравится?              Не нравится.              — Нравится, — солгал тогда Чонгук.              Кожа Ви под рукой Чонгука дрогнула.              — Пожалуйста, постарайтесь не улыбаться.              — Обычно среди стаффа огромная текучка, — словно не услышав чужую просьбу, произнес Ви с улыбкой.              — М?              — Уходят, потому что не нравится работать в таком напряжении. Да и нагрузка огромная, а спрашивают чуть ли не больше, чем с нас.              Ха! А то Чонгук не знал.              — А вам, значит, такое нравится? — Ви опять улыбнулся. Красиво так улыбнулся, очень «по-айдольски».              И что было делать? Переобуваться на ходу?              Нет уж.              — Нравится, — снова солгал Чонгук, при этом чуть ли не отсчитывая в голове минуты до конца рабочего дня. Ви на его слова улыбнулся только шире и спросил:              — Как вас зовут?              Как будто он будет запоминать... Чонгук, сомневающийся в целесообразности ответа, нанес еще один слой пудры на чужое лицо и, тем не менее, ответил:              — Чон Чонгук. А вас?              Слава богу, рядом не было камер, готовых записать, как кумиры миллионов готовятся к съемкам клипа. Слава богу, это его «а вас?» не услышал никто, кроме Ви, и не услышит потом. Слава богу, что Чонгук не дорожил этой работой.              — Ким Тэхён, — не заметив под медицинской маской чужого смущения и совсем не оскорбившись, что новый сотрудник не знает его имени, представился Ви. — Девяносто пятого года рождения.              — А я — девяносто седьмого, — ответил Чонгук на автомате. Спасибо его профессионализму, даже несмотря на весьма странный для него разговор, он ни на секунду не остановил свою работу.              — Тогда как насчет того, чтобы общаться неформально? Раз тебе здесь так нравится и ты, должно быть, останешься надолго.              Понять, говорил ли айдол искренне или высмеивал его ложь, Чонгук так и не смог. Где-то позади них раздался громкий гусиный смех и снова все стихло.              — Хорошо, — не стал спорить Чонгук.              — Хорошо, хён, — поправил Ви.              Что действительно было хорошо, так это закрытое маской лицо Чонгука, которое выражало много того, что привыкшему к расшаркиванию айдолу могло прийтись не по душе.              — Хорошо, хён.              Ресницы у этого Ким Тэхёна были просто отпадные. Длинные, густые — Чонгук так и видел, как отлично на них будет смотреться тушь. На мгновение он даже потянулся рукой к столу, но быстро одернул себя — повод не тот.              — Обычно визажисты красятся, — продолжил болтать Тэхён, пока Чонгук старался быстрее закончить с ним.              — М?              — Все, кто делал мне макияж, даже мужчины, всегда были с косметикой на лице. Ты — нет.              Чонгук позволил себе один короткий взгляд «глаза в глаза». Этот Ким Тэхен выглядел так, словно ему действительно было интересно, почему Чонгук не накрашен.              — На работе это ни к чему.              — Правда?              — Правда, хён.              — Я думаю, тебе стоит прийти с макияжем в следующий раз.              У Чонгука встал вязкий и противный ком в горле. Словно нахлебавшись собственных соплей, он судорожно сглотнул. Не хватало ему только пытаться красоваться рядом с айдолами: он лучше будет без макияжа, в кепке, под которую убраны длинные волосы, с маской на половину лица и в мешковатой одежде, скрывающей крепкое тело и татуировки. Он лучше будет никем.              В итоге, ничего не ответив, Чонгук закончил макияж под чужие несвязные рассказы и выдохнул. Он просил себя потерпеть еще немного, потому что его рабочий день был неполный и скоро — очень-очень скоро — он смог бы принять горячую ванну и поспать.              И он смог. Вечером лег практически в кипяток, нашел на Vlive запись трансляции Ким Тэхёна и пролежал так около часа, в надежде, что заснёт, погрузится в воду и захлебнётся. Смелости утопиться самому не хватало, напиваться до беспамятства перед работой он уже не мог себе позволить, так что уповал только на глубокий и тёплый голос. Давай же, Ким Тэхён!              — Небольшая командировка, — объявила нуна спустя неделю провальных попыток Чонгука прийти в себя на новой работе. — Три дня в Пусане, проживание, дорога и еда оплачиваются, от тебя только присутствие и навыки. У мальчиков будут трудные дни, так что постарайся быть понимающим.              Чонгук кивнул. Он прекрасно знал по прошлому опыту работы, как проходили подобные командировки. Вот только к нему, почему-то, никто и никогда не проявлял понимания, когда руки тряслись, а в глазах постепенно темнело.              В день отъезда он собрался довольно быстро: покидал бельё и сменный комплект одежды в рюкзак, захватил зарядное устройство, средства личной гигиены, перекрыл воду и с наушниками в ушах отправился в путь. Так как он был последним неудачником, место в автобусе ему досталось в самом конце — там Чонгука всегда укачивало до безобразия, а поменяться с кем-нибудь он не мог. Стеснялся. Конечно, ни к чему хорошему его жертвы не привели: через три часа, когда автобус сделал остановку на заправке, Чонгука вывернуло в ближайших кустах. Бледно-зелёный, неприятно пахнущий, он поспешил в туалет, чтобы прополоскать рот и умыться.              Доумывался.              — Вам нехорошо?              Голос Чонгук узнал сразу, потому что слушал его последнюю неделю на репите в ванной, в туалете и по дороге до ближайшего магазина, где неизменно брал рамён и яйца, а еще слушал, когда красил чужое красивое лицо не каждый день, но почти. Почти каждый. А если нуна говорила, что Чонгук, сегодня на тебе не Ви, а кто-то другой, он всё равно, как полный идиот, прислушивался, потому что. Потому.              — Принести вам воды?              И чего же он был таким милым?              Чонгук, наконец-то, нашёл в себе силы перекрыть кран и поднять голову от раковины. Намокшие вместе с лицом длинные волосы неприятно липли к коже, а губы дрожали. Чонгука всё ещё ужасно мутило. Мог ли он остаться здесь и не возвращаться в автобус? Пусть ребятки красят себя сами эти три дня.              — Всё нормально, — наконец-то, хрипло выдавил из себя Чонгук под выжидающим взглядом айдола. Кажется, он обжег себе горло желудочным соком, когда блевал у дороги. — Я в порядке.              Ким Тэхён дернулся и нахмурился.              — Вы…              «Не узнал» — понял Чонгук со смущением и гордостью одновременно, ощущая себя мастером маскировки. Спасибо кепке, медицинской маске и рвоте.              — Вы из стаффа?              Точно не узнал, боже. А как же глаза? Разве по глазам узнать нельзя?              — Ну, да…              — Вас в автобусе укачивает? — участливо поинтересовался Ви.              — Ну, да…              — Тогда пойдёмте, поедете со мной в минивэне, там ещё есть свободные места.              Ну, нет. Спасибо, но Чонгук обойдётся и без этого. Да и вообще… С каких пор айдолы ведут себя так? Или это только Ким Тэхён? Он со всеми такой, получается?              — Не стоит.              — Очень даже стоит.              Ким Тэхён его чуть ли не на руках дотащил до черного тонированного минивэна, игнорируя вялые протесты.              — А мои вещи?              — Потом заберёте, никуда автобус не денется. И вещи ваши никому не нужны.              Ну да. Так Чонгук и поверил, что его шикарные трусы с собачками никому не приглянутся.              Кроме водителя, в минивэне с Тэхёном ехали Ким Сокджин и Чон Хосок, имена которых Чонгук всё-таки соизволил выучить пару дней назад. Не желая выглядеть нахалом, он поздоровался с ними и извинился за беспокойство.              — О, приветики, — дружелюбно улыбнулся Чонгуку Хосок. — Какими судьбами?              — Его укачало, — ответил Тэхён вместо него. — Садитесь.              Чонгук вздохнул и плюхнулся на сидение рядом с Тэхёном. Тошнота ещё стояла в горле, но компактный минивэн, в любом случае, ехал мягче и аккуратнее, чем громоздкий автобус, так что, по крайней мере, бесконечные мучения на время утихли. Чонгук надеялся, что так и проведёт остаток пути в тишине, однако стоило Хосоку и Сокджину вернуть наушники на место, как Ким Тэхён обернулся к нему и спросил:              — Я вас раньше видел среди стаффа?              Это было так странно похоже на их знакомство неделей ранее, что Чонгук не удержался от маленькой улыбки.              — Наверное?              Тэхён смотрел прямо на него. Глаза в глаза. Жутко неловко.              — Чем вы занимаетесь?              — Чаще всего я…              — Вы?              — Крашу тебя, хён.              Тэхён застыл, словно услышал что-то невероятное.              — Да ладно!              — М?              — Чонгук-а!              — Что?              Они вдруг одновременно рассмеялись.              — Знаешь, по той части твоего лица, что мне было видно, — заговорил Тэхён через время, — ты мне казался не настолько…              — Не настолько что, хён?              — Не настолько крутым.              — Ах, — наигранно драматично Чонгук схватился за сердце, — вот как значит?              — Ты похож больше на одного из нас, чем на стафф, когда ты такой.              — Какой? — спросил Чонгук, тут же с паникой понимая, что флиртует.              Нет-нет-нет, он ведь не собирался… Не собирался же?              — Такой, какой есть, а не скрывающийся под одеждой, — ответил ему Тэхён и тогда Чонгук понял, что нет… Он собирался.              — Так тебе нравится больше?              — Да.              Тогда Чонгук даже немного забыл о тошноте и гадком привкусе во рту. Следующие два часа он просто разговаривал с тем, кого привык слушать, и думал, что, наверное, мог бы привыкнуть к этому. Может, эта работа была не так уж и плоха?              О да, она была не плоха. Она была ужасна.              Это был второй день командировки: глубоким вечером влажный воздух Пусана завивал Чонгуку волосы, а долгие съёмки на природе требовали коррекции макияжа айдолов каждые полчаса. Это было какое-то очередное странное шоу у костра, Чонгук даже не вслушивался в то, о чем говорили мемберы, сосредоточенный лишь на промывании кисточек для макияжа в походных условиях. Единственный звук, который долгое время улавливало ухо Чонгука, был глубоким и тёплым голосом Ким Тэхёна. Кажется, ему было весело.              — Чон Чонгук?              Женский голос заставил Чонгука дёрнуться от неожиданности и задаться вопросом «доколе?». Он не особо общался с остальным стаффом, за исключением нуны, так как она была его старшей, поэтому интерес к его персоне мог быть вызван только одним из двух.              — Да, это я.              Девушка была симпатичной, с миленькой чёлочкой и большими глазами. В руках она держала стаканчик с кофе.              — Мы хотели поговорить с тобой насчёт Ви, ты же красишь его, не мог бы ты…              Да, это именно то, что Чонгук терпеть не мог в этой работе больше всего.              — Нет, не мог бы.              — Ты даже не дослушал, — возмутилась девушка, гневно сверкая на него глазами.              — Мне всё равно. Если некие «вы» что-то от него хотите, то сами к нему и подходите. Мы работаем с вами на одинаковых условиях.              Отбрив девушку, Чонгук, тем не менее, почувствовал, как его настроение падает куда-то очень глубоко вниз. В висках стучало. Он знал, чем заканчиваются подобные отказы, а потому терпеливо принялся ждать.              Дождался, правда, только ко дню выезда, когда ему со скорбным лицом сообщили у дверей автобуса, что «мест больше нет, вам придётся добраться самому, чеки сохраните, компания всё возместит». Чонгук с рюкзаком за плечами поднял взгляд на окна автобуса и увидел пять пар незнакомых глаз, с насмешкой глядящих на него. И почему никто не замечал этот змеиный клубок, находящийся прямо в сердце компании?              Чонгук прекрасно знал, где в Пусане находится вокзал, так что не почувствовал особой злости или расстройства от того факта, что ему придётся добираться самостоятельно. Он собирался сесть на поезд и доехать даже быстрее своих озлобленных коллег. Даже не пытаясь спорить, он развернулся на сто восемьдесят градусов и пошёл прочь от автобуса.              По крайней мере, в этот раз никто не швырнул ему в волосы жвачку.              — Я хотел позвать тебя в машину, когда мы уезжали, — расстроено признался Ким Тэхён через несколько дней, — но не нашёл тебя.              — Я вернулся на поезде, — не стал углубляться в подробности Чонгук.              — О…              Кроме ресниц, у Тэхёна были невероятно манящие губы. Чонгук долго выбирал цвет, прежде чем аккуратно подчеркнуть их.              — Чонгук-а.              — М?              — Почему ты снова так одет?              — Так комфортнее, меньше внимания.              — Чонгук-а.              — М?              — Пообедаешь сегодня со мной?              Чонгук растерянно замер с помадой в руках. Насекомые в его животе, тем временем, казалось, неправильно расценили обстановку.              — Я? Зачем?              Тэхён приподнял брови так высоко, словно не мог поверить, что Чонгук уточняет настолько очевидную вещь.              — Чтобы поесть.              «Нет, — подумал Чонгук, — ни за что».              — Да, — ответил Чонгук, — ладно, хорошо.              Хорошо, да.              — Ты живёшь в общежитии или…              — Уже давно нет. Поедем ко мне на квартиру? С ресторанами могут быть проблемы, сам понимаешь.              — Да, конечно.              Может, это не бабочки поняли неправильно? Может, это Чонгук думал что-то не то? С чего бы Тэхёну приглашать своего визажиста к себе домой для того, чтобы поесть…              — И что будем кушать? — уточнил Чонгук с внутренней дрожью.              Тэхён широко улыбнулся:              — Рамён?              Рамён? Рамён???              — Ты чего? — удивился Тэхён, когда Чонгук до слёз закашлялся в свою маску.              Действительно, чего это он…              — Ничего, всё хорошо.              Рамён, блин!              И Тэхён ведь действительно, когда они добрались до его квартиры, с абсолютно невозмутимым лицом достал из кухонного шкафчика две пачки рамёна и кастрюлю. Включил плиту, налил воды в кастрюльку и уточнил:              — Можем заказать ещё чего-нибудь, Чонгук-а. Хочешь?              Чонгук, с задумчивым видом стоящий у него за плечом, ответил:              — Не нужно, рамёна будет достаточно.              — Точно? — уточнил Тэхён, обернувшись.              — Точно. Хён?              — А?              В тот момент у Чонгука от страха ёкнуло сердце, но он всегда был смелым мальчиком, так что переборол глупую физиологию и спросил:              — Ты меня, правда, рамён позвал есть?              По лицу Тэхёна ничего нельзя было понять целых пять — десять — пятнадцать — двадцать секунд. Слишком хороший актёр, слишком опытный айдол. Идеальная безэмоциональная статуя. Но потом Чонгук смог выдохнуть. Тэхён выключил конфорку и слабо улыбнулся:              — Нет, конечно.              — О…              Губы Тэхёна были идеальными. Мягкими, пухлыми и сладкими от той дорогой помады, которую нанёс ему Чонгук несколькими часами ранее. Они заставляли Чонгука забывать о своих глупых мыслях и желаниях насчёт ремня от штанов вокруг собственной шеи, насчёт увольнения и заливания проблем алкоголем. И это только губы… Когда Тэхён обнял его за шею руками, Чонгук потерялся совсем.              — Ты меня съесть пытаешься? — уточнил Тэхён со смешком, когда Чонгук с его губ перешёл голодными поцелуями на шею.              — Ты же не покормил меня, хён. Я голодный.              — Я могу, Чонгук-а, если хочешь…              — Не смей.              — Я ещё даже ничего не сказал!              — Вот и молчи.              Молчать? Что же…              Тэхён не молчал ни в тот раз, ни во все следующие разы на протяжении долгих, очень долгих лет, когда Чонгук просил его заткнуться хотя бы на секунду.              Возможно, за это Чонгук и любил его больше всего: с тех пор Тэхён никогда не давал ему погрязнуть в тишине и собственных мыслях.              Никогда.