Местные звёзды

      Все его мысли занимал только один человек — Хёнджин. Хван Хёнджин. Почему он крутился в голове, Феликс не знал. Что ему нужно было, он тоже не знал. Феликс, чёрт возьми, сейчас ничего не знал. Он разбит полностью его поведением. Он открылся ему с иной стороны, которую он никогда в нём не хотел видеть. Хёнджин показал себя совершенно разносторонней личностью. Феликс никак не мог понять его. Почему он ведёт себя грубо в школе? Почему он скрывает своё настоящее лицо? Ведь если бы он сорвал эту ничтожную маску, то люди бы сами к нему потянулись. Хёнджин мог быть романтиком, у него богатая фантазия, которую он использует не по назначению. Все эти пошлости и грубая лексика — не его стиль. Феликсу кажется, что он играет за кого-то чью-то роль, а сам Хёнджин сидит где-нибудь и боится выйти наружу. В сотый раз Феликс убеждается в том, что люди меняют и крутят хорошими личностями так, как им вздумается, подстраивая их под себя.       Встретив Сынмина у ворот школы, блондин не стал рассказывать ему о случившемся инциденте. Зачем забивать другу голову такой глупостью? Феликс не из хрусталя сделан, чтобы бояться любого дыхания. Его характер лишь не намного мягче характера самого Хёнджина.       Прогулявшись по парку и обсуждая вещи, которые два парня друг о друге не знали, Феликс пригласил Сынмина к себе домой, руководствуясь тем, что там они будут совершенно одни. Какого было его удивление, когда они зашли в дом и заметили женщину, которая закончила расставлять тарелки на кухне и окинула взглядом почти приведённую в порядок комнату. Получалось вполне уютно и мило. Осталось только занавески прогладить и повесить, и можно будет заняться ужином. — Феликс? Почему так рано? — в глаза бросились сразу три вещи: свежая царапина на скуле и общая растрепанность всегда идеально одетого и причесанного сына, говорила о том, что и сегодняшний день не обошёлся без стычки с кем-нибудь из местных. — Я посижу с Сынмином, всё остальное потом. — Феликс, ты снова прогуливал школу? Ты вырастешь таким же, как твой отец, и тогда… — Мам, всё потом!       Не сказать, что его особо задело сегодняшнее происшествие, всё-таки провокатором выступил, как не крути, но и Феликс тоже. Ему не понравились слова Хёнджина, которого он встретил. Зайдя в комнату, Феликс мысленно посылал луч добра и всепрощения всем учащимся и персоналу, успевшей стать ненавистной школы — чтобы он спалил их всех дотла, или как там правильно говорится… Он ещё посмотрит, кому будет весело.       Комната Феликса была неубранная, ведь переезд дал о себе знать. Вокруг стояли оставшиеся неразобранные коробки, где-то уже покоились разбросанные вещи, а где-то лежали тетради и ручки. Парню сделалось не очень уютно, что он настолько безолаберный, пригласил Сынмина в свою комнату хлама, только вот казалось, что Сынмину на это было совершено плевать. — Ты не успел разобраться с вещами? — спросил Сынмин, садясь на край кровати. — Может, мне помочь тебе? — Нет, не стоит, — Феликс подошёл к окну и открыл его, пропуская в комнату свежий воздух. — Надеюсь, что к концу недели я с этим разберусь.       Сынмин улыбнулся и тоже подошёл к окну, садясь на подоконник и смотря на улицу… Где-то всё ещё виднелись хмурые тучи, а сама улица казалось серой и слегка пыльной. В такую погоду хотелось спрятаться под тёплым пледом и пить горячий шоколад. — Зря ты с Хёнджином связался, — вдруг произнёс Сынмин, заставляя Феликса посмотреть на себя. — Не смотри на меня так, но я тебя предупреждал. Этот человек и так использует очень много людского внимание, а ты попался ему по-собственной глупости. — Я не могу молчать, когда меня трогают словами или руками — не важно. — Я рад, что ты можешь за себя постоять, только вот вспомни Джисона, хорошо? — Сынмин взял парня за руку и посмотрел ему прямо в глаза. — Ненависть и любовь всегда идёт рука об руку, можно даже сказать, что они держатся за руки. Я не хочу раскрывать тайны своего друга, но присмотрись к Джисону, и это станет для тебя вполне хорошим уроком.       Феликс посмотрел на Сынмина и лишь кивнул, переводя взгляд на хмурое небо. Ещё с первого дня знакомства с Джисоном, Феликс заметил его особое отношение и взгляд к Минхо. Сколько бы сам парень не говорил о том, как его раздражает страшеклассник, Джисон сам же прожигал его взглядом. Любовь-ненависть? Феликсу казалось, что Джисон хотел бы от Минхо больше внимания, только вот парень видит его как тело, а не как человека. В этом и была сама сущность Хёнджина и Минхо: человек — это тело… Тело, которое должно принадлежать им.       В который раз за сегодня блондин убедился, что Хёнджин пытается казаться лучше всех, выше всех… Но почему-то ему казалось, что если брюнету дать волю и избавить его от окружения таких же, как и он сам, то он исправится… Станет обычным человеком со своими тараканами в голове, который будет стремиться к идеалу, но не такому идеалу, какой он сейчас.       Однажды Оскар Уайльд сказал: «Весь мир — театр. Но пьеса поставлена плохо»… Так может и Хёнджин играет в театре своей жизни совсем не свою роль? Почему-то Феликс интересовался им, хотя не должен был. — Я вижу, что ты задумался, но может приступим к разбору твоих коробок? — улыбнулся Сынмин и похлопал Феликса по плечу. — В любом случае, всё покажет время…

***

      Разбирали коробки они до самой ночи… Парни очень часто отвлекались, а потом спустились на ужин, когда их позвали. Хмурые облака перестали напрягать лишь тогда, когда небо превратилось в чёрное полотно, на котором не было ни единой звёзды… Феликс подозревал, что ночью спящий город окутает гроза, и он проснётся от ярких молний, которые будут озарять его комнату.       Сынмин ушёл несколько минут назад, и Феликс был рад, что родительница уже легла спать, а значит, не будет задавать ему вопросы про сегодняшний инцидент. Ему не хотелось обсуждать это, и ещё более — не хотелось вспоминать. Быть кем-то униженным — это одно, но быть униженным из-за себя — другое. Феликс не могу допустить ничего из этого, поэтому сейчас сидел и искал толстую тетрадку, в которой обещал писать все неудачные попытки Хёнджина подмять его под себе. — С чего же начать… — Феликс закусил кончик карандаша и стал смотреть на экран своего телефона, перечитывая сообщения с Хёнджином. — И с чего ты вообще взял, что я новоиспечённая шлюха…? — блондин долистал до конца их маленького диалога и увидел, что Хёнджин сейчас находится в сети. — Как же ты вовремя, паршивый ублюдок.       Блондин усмехнулся и кинул телефон на кровать, начиная писать в дневнике под названием «Провалы Хван Хёнджина» его неудачные попытки сделать Феликсу хотя бы немного больно и навеять на него страх. — Завтра утром, я обещаю, даже не обращу на тебя внимания, — Феликс убирает тетрадь в ящик своего стола и выключает свет, начиная раздеваться и готовиться ко сну. — Посмотрим, кто ещё под кого будет проситься лечь…       Самые большие загадки таит в себе то, что мы видим, а не то, что скрыто от наших глаз…