Уточка

      Мы вновь встретились не сговариваясь. Хоть это и было ожидаемо, но я и вправду не подумал, что увижу еë в зонах отдыха в министерстве, тем более в бассейне, ещё и в обеденное время. Войдя в большое светлое пространство, я даже не сразу еë заметил. Не думал, что Грейнджер настолько маленькая до этого дня. Но в бассейне еë фигурка казалась куда миниатюрнее, чем когда она ходила по министерству в своих объемных свитерах поверх довольно женственных блузок. Да и ноги она без конца прятала под длинными юбками или прямыми штанами. Обычно единственным элементом гардероба, добавляющим ей хоть пару процентов женственности, являлись туфли на каблуках. Удивительно, но Грейнджер могла носиться в них по коридорам весь день, но при этом делать это чарующе, плавно и уверенно. Иногда когда я вижу еë такой, начинаю сомневаться, что это та самая заучка из школы, что лишь дважды за все годы обучения обувала каблуки и, конечно, без конца спотыкалась в них. Помнится, на выпускном у неë из-за этого было растяжение лодыжки. Удивительная женщина.       Она похоже не обратила внимания на моë появление. Это и к лучшему. Я могу оставаться незамеченным, наблюдая за ней. Хотя это, наверно, покажется странным, глупая затея, решит ещё, что я извращенец, подглядывающий за девушками. Но я правда просто не могу отвести взгляда от еë спины — удобно, что в еë слитном купальнике такой большой вырез сзади.       Мне тоже стоило войти в воду, я ведь пришел сюда, чтобы поплавать, а не для увеличения напряжения в теле. Вода холодная, это и к лучшему.       Я окунулся в воду на дно бассейна, задерживая дыхание, но воздух в лëгких упорно стремился поднять меня наверх. Я открыл глаза, просто потому что люблю так делать с детства. Удивительно, но Грейнджер оказалась прямо передо мной, так же стараясь удержать собственное тело на дне. Её пряди волос тянулись кверху, создавая причудливые формы над еë головой. Теперь я понял, что гнездо на еë голове, или этот ужасный пучок, не самое ужасное, что может происходить с еë волосами. Она смотрит на меня с улыбкой, нет, даже не так, похоже она пытается сдержать смех, ну вот, не смогла. Из еë рта вырвались первые пузырьки воздуха, и она поспешно стала подниматься. Мерлин, неужели еë смех заразен, я, не долго думая, тоже начал всплывать. Не зря ей было весело, улыбаясь, она убирала со своего лица волосы, но они упорно липли к коже. Мне было проще откинуть чëлку назад и наблюдать за еë мучениями.       — Малфой! У тебя стрелка поплыла! — Гермиона хохочет, наконец убирая непослушные пряди. Но я не мог понять, что она имела в виду.       — У меня что-то не так с глазами?       — Правый глаз, — она постаралась прикрыть рот руками, но было видно, что ей весело. Ну и пусть.       Я провëл по указанному месту тыльной стороной ладони, и правда, заработался и мазнул чернилами по лицу, синее пятно быстро растеклось по моей руке от влаги. Я даже не могу представить, что у меня сейчас с лицом. Быстро отвернувшись, я начал смывать это безобразие, попутно вспоминая, кто мог меня видеть в таком виде. Только она. Здесь мы только вдвоём, и я пользовался камином в своей кабинете, чтобы не тратить время.       Обернувшись, я увидел, как обычно, хмурого секретаря министра. Как маленькая девочка плескается в гигантском бассейне, периодически ныряя под воду и вновь всплывая. Она не оставляет мне шансов держать лицо, ну вот я тоже улыбаюсь и просто наблюдаю за ней, иногда отплывая в сторону, чтобы она случайно не пнула меня, пока играется в воде. Глупая идея посетила мои мысли, но не воплотить еë было бы обидно. Поэтому, достав палочку из специального чехла, прикреплённого к моей ноге, я скрытно для неë наколдовал несколько десятков резиновых магловских уточек разного размера. Если б у меня было что трансфигурировать, идея была бы более успешной, но раз они сделаны из ничего, не все получились жëлтыми и большими, как я планировал.       И вот Гермиона увидела это безобразие в бассейне и застыла на месте.       — Ты, как уточка, тут ныряешь, я подумал, тебе скучно, и решил, что тебе нужна компания.       — Малфой! Ты идиот! — смеясь, она стремительно быстро приблизилась ко мне. Играючи замахнулась рукой, ударяя меня по груди. — Убери это.       Я еë уже не слушал, ухватившись за руку, притянул ещë ближе. Мы так давно не проводили время вместе. Поцелуй такой горячий в этой холодной воде. И она меня уже сама обнимает, заглядывает в глаза и по-прежнему улыбается.       — Драко, давай к тебе. — Интересно, откуда в еë голосе этот хрип. Прямо из воды трансгрессировать в рабочий кабинет было глупой затеей, хорошо, что хоть не вся вода переместилась вместе с нами, а только малая еë часть. Я тут же сушу лужу на полу и нас самих, ощущаю, как тëплый воздух прошёлся по всему телу, похоже, у меня получилось применить заклинание сразу на два тела, ведь и Гермиона стоит уже сухая передо мной. Как приятно, когда она прижимается ко мне. Тепло, мягко, возбуждающе. Наконец я касаюсь еë открытой спины и сжимаю обтянутую купальником ягодицу. Она стонет мне в губы и только сильнее жмëтся.       В такой ситуации сложно держать себя в руках, но я правда старался. Протиснув руку под купальник, я напрямую огладил кожу еë попки. Опустив руку ниже, я дотянулся до мокрых складок, и от этого действия женское тело в моих руках вздрогнуло. Гермиона подняла на меня свои испуганные глаза, ну вот, всë как всегда, она сомневается в происходящем, но стоит мне остановиться, захочет как маленькая. Я провожу пальцем по складочкам, нежно надавливая и проникая в неë. И она вновь прижимается ко мне и целует, будто всë решила, и даже не смотря на это, я знаю, что ей будет страшно, но она гриффиндорка, ещë и упрямая, мы это уже проходили, она никуда не уйдëт и продолжит ластиться ко мне, пока мы наедине. Мой пальчик ласкает еë снизу, а язык вторгается в чужой рот. Не встречая сопротивления, я ощущаю еë неумелые попытки ответить на мои действия.        — Чего ты сегодня хочешь? — шепчу ей на ухо я, переставая терзать возбуждëнное тело и усаживаясь на диван. Она медлит с ответом, опускает глаза, закусывает губу и вот приближается к моему уху, и, цепляясь за мои плечи, она наконец отвечает:       — Свяжи, ласкай, мучай и… — вот она уже традиционная пауза, — … и трахни меня, как ты это умеешь.       Чëрт, она снова это сделала, и как держать себя в руках, когда она просит о таком. Мы вновь целуемся, и я наконец снимаю с неë верхнюю часть купальника до талии. Оголенная грудь идеально помещается в моих ладонях. Чуть сжимая еë набухшие соски, я ловлю сладкие стоны.       — Как насчëт горячего? — спрашиваю я, зная, что она всë поймëт, и, конечно, она кивает. Взмах палочкой, и шторы плотно закрыты, свет погашен, а из ниоткуда появившиеся свечи загораются танцующими огоньками.       И вот Гермиона стремится сама избавиться от купальника, ëрзает и стягивает его с себя, попутно заводя меня ещë больше. Она уже обнажена и сидит между моих ног, прижимаясь ко мне спиной. Идеальное положение, чтобы начать исполнять еë просьбу, вновь взмах палочки — и еë руки связаны на запястьях, а ноги согнуты в коленях и тоже зафиксированы путами. Пробные, почти невесомые касания еë промежности вызвали у Гермионы бурную реакцию, в один миг она изогнулась, закинув голову назад, и простонала мне на ухо. Я ощутил, как же сильно она возбуждена. Очередной взмах палочкой, и Грейнджер вздрогнула, начиная хныкать.       — Драко, я ничего не вижу.       — Ну, что ты расстроилась, знаешь ведь, что это скоро пройдëт. А пока ощущай всë своим телом, — и как будто демонстрируя ей, что я имею в виду, я подул на обнажëнную шею.       Я продолжал стимулировать клитор, когда уронил первые капли парафина на аккуратную грудь. Даже не мог подумать, что реакция будет такой резкой, как хорошо, что она не может видеть моей улыбки. Свеча подплыла сама в мою руку, но несколько капель парафина упала Гермионе на живот. Как приятно, когда она жмëтся ко мне, так тяжело дышит, стонет для меня.       Смазка выделяется активно, и я чувствую, что она на пределе. Проливая на еë вставшие соски всë, что за это время растаяло от огня свечи, я ускорил движения пальцев на клиторе. Как же сильно она дрожит, задерживая дыхание и изгибаясь. Такая горячая, что я уже не могу терпеть.       Я остановил стимуляции резко, не давая ей дойти до конца. Поставив свечу на край стола, Гермиона, несмотря на то, что путы продолжали еë удерживать, прижалась ко мне, хныкая, как маленькая. Я опустил еë на диван, целуя шею.       — Потерпи немного, я сейчас, — шепнул ей на ухо, отстраняясь.       Хорошо, что на мне мало одежды, и я и вправду избавился от лишнего очень быстро. Вновь вернувшись и нависнув над Гермионой, я собрал с еë тела остывший парафин, попутно поцеловав каждое красное пятнышко немного опухшей кожи.       Мой давно уже требующий внимания член расположился прямо между еë губ. Она дёрнула руками, явно желая обнять меня, но верëвки не позволили ей этого сделать. Я вошëл медленно, но большое количество смазки вызвало громкое хлюпанье, если бы я знал, что это заставит еë так сильно смутиться, я бы всегда доводил еë до такой стадии возбуждения, прежде чем переходить от прелюдий к сексу.       Я стал двигаться сильнее и резче и вторять еë стонам, даже сам не заметил, когда начал издавать звуки. Как же сильно она меня сжимает, чувствую, если мы так продолжим, я долго не продержусь. Сбавив скорость, я заметил, что она вновь может видеть. Приподняв голову Гермионы, я придержал еë, демонстрируя весь процесс. И я тоже смотрел, как мой член методично вбивается в еë распаленное тело.       — Драко, сильнее!       Чëрт, она не оставляет мне шансов, я с трудом нашёл в себе силы, чтобы освободить еë от пут, — мои ладони легли на тонкую шею, и она прикрыла глаза, я успел сделать лишь пару резких движений, когда Грейнджер обняла меня и ладошкой постучала по спине — наш знак, чтобы я дал ей дышать. Я выполнил еë просьбу. Гермиона тяжело дышала, вцепившись в меня руками, просила меня продолжать.       Я двигаюсь быстро, ощущая, как приближается конец, и как же меня обрадовало, что она тоже дрожала всем телом, передавая мне вибрации. Такая нежная и податливая девочка, кончает подо мной, от моего члена. Ещë и вместе со мной, чëрт, я, наверно, выгляжу как дурак, улыбаясь ей в плечо. Как же тяжело дышать, должно быть, ей ещë тяжелее, я же прижал еë своим телом. Я приподнялся на локтях, смотря на Грейнджер.       Блядство, почему она плачет. Я переборщил, ей больно. Мгновенно покидая еë тело, я попытался отстранится, чтобы принести ей воды, вот только громкий всхлип и пальцы на моём запястье не позволили мне это сделать. Гермиона притянула меня к себе, и я молча сел рядом, еë обнаженное тело прижалось ко мне, и она просто тихонько плакала. Эта ситуация была мучительной до тех пор, пока она не посмотрела на меня.       — Это было слишком хорошо, спасибо, что остался со мной, — на еë губах улыбка, волосы спутаны, на красных щеках видны дорожки слëз, и почему я не удивлён, что моë сердце не готово еë отпускать.