Рассвет на Юпитере

Мама заподозрила неладное, глядя, как я нездорово лучусь энтузиазмом. Но ничего не сказала. Папа же был настолько уставший, что почти не реагировал даже на еду. Попав в свою комнату, приготовилась к вылазке. И в час сорок мышкой выползла из дома, направляясь к университету. Ким уже ждал меня, со странной конструкцией в руках. - А это что? – Я уставилась на гору проводов и каких-то металлических бляшек. - А это наш пропуск в теплицу! Ты замок как собираешься взламывать? – Он потряс грудой металла, и повернулся к дверям в учебное заведение. Дверь ломать не хотелось. В итоге всё решилось как нельзя лучше – перелетев на моём скейте через стену, мы оказались во внутреннем дворе. Ким прислонил железки к стальным стенам теплицы, ровно на уровне электронов и проводов. И начал колдовать. Я поёжилась и переступила с ноги на ногу. Через десять минут – присела на лавочку. Ещё через десять – прилегла. Ким провозился до самого рассвета, недовольно сопя и кидая на меня извиняющиеся взгляды. Наконец дверь щёлкнула, и мы оказались внутри. Включив фонарик, Ким начал обследовать теплицу, а я сразу же отправилась к неприметному шкафу с документами. Я буду не я, если там нет чего-то интересного! Открыв стальные дверцы, я закопалась в ряды носителей, поблёскивающие ровным матовым светом в луче фонаря. Достала планшет, и, подключая по очереди тёмные прямоугольнички, просматривала информацию. Быстро отмела те, что относились к старым исследованиям и выбрала несколько сравнительно новых. Пробы грунта, пробы почвы, эскизы сгустителей грунта… Всё не то! Наконец, нашла заметки по кактусам. Оценивая ровные ряды химических формул, старательно напрягала память, пытаясь понять, где я могла видеть что-то похожее. Связи, коэффициенты… Что же тут хотели вывести мои коллеги? Что за тайну они надёжно замуровали в теплице? И – самое главное – кто стащил кактусы, но забыл о сопроводительных заметках? По мере прочтения документов, мои брови грозились слиться с линией роста волос. Эти растения не просто должны были стать отличной основой для лекарств, они должны были участвовать в куче экспериментов… Интересно, кто же их теперь стащил? Неужели кто-то из преподавательского состава хочет или сам обогатиться на патенте, или – вот так новость – не дать родной базе шанс на существование? Ким нашёл лишь несколько листьев, следы земли на полу и царапины. Это было странно. Получается, что этот таинственный вор волок горшки по полу? Или как ещё можно было оставить царапины на металле? Глянув на найденные мной документы, Ким поморщился. - Ничего в этом не понимаю. Что тут? - Эти растения могли бы стать основой для множества лекарств. Это был бы прорыв в отечественной медицине и фармацевтике. Да чтобы поучаствовать в этом проекте учёные бы в километровую живую очередь с самой Земли в скафандрах бы выстроились! А тут кто-то просто взял и нагло спёр… Ким хмурился и ничего не говорил. Он заснял окружение, взял пробы отпечатков пальцев – с утра закинет в лабораторию, как он сказал. Я скопировала файлы на планшет, убрала все носители на место. Вернув всё как было, мы вышли и закрыли обратно дверь. Почти рассвело. На магистралях скоро погасят освещение. Кондиционеры начинали гудеть, нагревая воздух. По ночам тут бывает холодно, но вот днём – никогда. Вот забавно – вчера на рассвете пропали растения, а сегодня – мы вломились в теплицу. Да, не скучно живётся родному университету! Ким довёл меня до дома и свернул в участок. Я же завалилась ещё на часок поспать, но так и не уснула, прокручивая в голове формулы. Что-то не давало мне покоя, и я засела за голографические окна – шерстить инфранет. Начиналось утро субботы. Пар у меня в этот день не было. Родители ушли на работу – точнее, мама ушла, а папу срочно вызвали – опять что-то не так с системой снабжения. Станция нуждалась или в ремонте, или в закрытии – это точно. Мы медленно разваливались, стараясь делать вид, что всё в порядке, но скорее пускали пыль в глаза. Я провела рукой по волосам, и взглянула в зеркало. Никакой причёски – Стёпка-растрёпка, глаза, покрасневшие от недосыпа. Хотя, подбодрила я себя, эта краснота неплохо гармонирует с их природным серо-голубым цветом. Невольно вспомнился Ким – ушёл он явно уставший. Хоть поспит? Надеюсь, что да, но боюсь, что нет. Вот такой каламбур. Я откинулась на спинку кресла, покрутилась, бездумно потыкала в окна вкладок. Увеличила свои записи, опять уменьшила. Мысль крутилась где-то рядом, но в руки не давалась. Вздохнув, пошла завтракать. Пошумев холодильником, поняла, что придётся ещё и идти в магазин – кроме стандартного пайка ничего не было. Одела чистый комбинезон, проверила терморегуляцию – она часто тут барахлит – и пошла за покупками. Уже стоя на кассе, и пробивая товары, услышала за спиной обсуждение нового фильма. Надо же, а я и не помню, когда в последний раз что-то смотрела. Вот, вышло что-то про инопланетян – смешно, учитывая, что я родилась уже на Юпитере, я сама – инопланетянин. Но там другое дело – там боевик, космические пираты, разумные растения антропоморфы… Стоп. Разумные. Растения. Меня осенило. Быстро скинув продукты в сумку, я на всех парах помчалась домой. Всё-таки в университете я не зря штаны просиживала, выходка с Ядриным была скорее исключением, чем правилом. По-быстрому закинув продукты на полки, кинулась к планшету. Ряды формул, коэффициенты… Связи… Я застучала пальцами по клавиатуре так быстро, что очертания голограммы смазались. Не то, опять не то… Вот! Шуточное, но всё же интересное исследование разума у растений – очень старая статья, на которую я наткнулась совершенно случайно. Но вывод напрашивался один – формулы были похожи! Нет, конечно, земные растения сильно отличались от выведенных здесь, но в целом – похоже! То есть, мы нашли новый вид? Новый разумный вид? И он куда-то пропал? Меня прошибло холодным потом, в голове рисовались картинки растений-убийц, расхаживающих по просторам станции. Проморгавшись, решительно засунула планшет в сумку и вышла из дома. Ноги сами несли меня в участок – поделиться находкой. Только вот на порог меня никто не пустил. Не вызывали – и всё тут! Я расстроенно шмыгнула носом, но тут за спиной раздался подозрительно ласковый голос: - Ребята, а в чём дело? Развернувшись, увидела Кима со стаканчиком кофе в руках. Он сунул его мне и подошёл к стоящим на крыльце коллегам. - Почему это мы не пускаем важного свидетеля? А?! – Рыкнул так, что лично я бы тут же начала искать оправдания. - Так мы ж не знали, что твой свидетель… - Они что-то ещё забубнили. Ким, хоть и был чуть ниже ростом, смотрелся угрожающе. Нас пропустили без вопросов. Парня явно уважали. И, возможно, побаивались. Дойдя до кабинета, отдала ему стаканчик кофе. Ким хлебнул, поморщился и отставил стаканчик. Без сахара, чёрный. Я такой обычно пью, если совсем не выспалась. - Можно? – Я показала пальцем на стаканчик. Парень кивнул, и я отпила, чувствуя, как мозги встают на место и начинают работать. - Я кое-что выяснила – чтобы не ходить вокруг до около, начала разговор о деле. - Я весь внимание. – Ким допил кофе, и теперь с интересом смотрел на меня. Следующие часа два я тыкала пальцем в различные формулы, размахивала руками и делала большие глаза, доказывая свою теорию. Ким верил и внимательно слушал, изредка что-то уточняя. Я расписывала всё как можно понятнее, и было видно, что ему интересно. - Вот так получается! – Я победно сложила руки на груди. - Выходит действительно складно… - Ким потёр подбородок, глядя на голографические окна. - Было бы неплохо побеседовать с твоим деканом. Я глянула на часы. Десять утра. Вряд ли кто-то будет на месте. Это у меня горячая вода в попе не держалась – нужно было срочно кому-то рассказать о находке, да Ким – трудоголик. Так что мы решили подождать до двенадцати, а пока – позавтракать. Кофе – это, конечно, хорошо, но им одним сыт не будешь. Так что мы направились в ближайшую забегаловку. Сонная девушка за прилавком готовилась закрыть смену, в заведении было достаточно светло, хоть и стёкла были затемнены – не пропускали яркий свет с улицы. Мы уселись за столик, ожидая, пока принесут заказ. Киму позвонили на коммуникатор, он отошёл, извинившись. Я лениво следила за чуть шевелящимися из-за кондиционера искусственными цветами в вазонах. Что-то тут не так. В углу метнулась тень. Я напряглась. Что-то маленькое и шустрое шевельнулось и бодро исчезло в стороне дамской комнаты. Я пошла следом. Медленно крадясь, чувствовала, как колотится сердце. Что это там такое? Завернув за угол, увидела, как качается, поскрипывая, дверь на металлических петлях. Мутное круглое окошко на ней не давало разглядеть, что происходит в уборной. Я толкнула дверь и зашла вовнутрь. Ряд раковин. Кабинки. И что-то шевелится в углу. Присев, опознала в комочке… Кактус! Я, не сводя с него глаз, отошла к двери и, открыв её, заорала: - Ким! Послышался топот ног, в коридоре появился парень. Подлетев ко мне, схватил за плечи, повертел и явно выдохнул, увидев, что со мной всё в порядке. - Агния, ты что, не можешь в туалет спокойно сходить? Чего орёшь? – Он насмешливо улыбнулся, являя мне ямочку на щеке. - Я молча ткнула пальцем в угол, где недовольно поскрипывал веточками кактус. Ким заглянул и присвистнул. - Нашлась пропажа? Я мрачно кивнула. Парень стащил с полки полотенце и, намотав его в несколько раз на руку, поднял колючку. Кактус завопил. Нет, вслух он не издавал ни звука, но в голове у меня, кажется, мозги потрескались от такого громкого вопля. Ким встряхнул его, и прошипел: - Тише, а то мы сейчас в обморок упадём, и никто вас спасать от учёных не будет! Нажал на больную кактусовую мозоль, судя по всему. Потому что мелкий заткнулся, а в дверях появился целый выводок кактусов, придерживающих побегами горшочки. Один из них, достаточно крупный, запрыгнул ко мне на руки. Я чуть пошатнулась – тяжёлый кустик! А дальше мы сидели, завтракали чуть пригоревшей яичницей и слушали про несчастную долю цветочков, которые, поняв, что их пустят на опыты, сбежали из лаборатории. Я потёрла лоб и шумно выдохнула. История на грани фантастики! И что теперь с ними делать? - Вы же понимаете, что вернуться придётся? – Ким приподнял бровь, оценивающе глядя на растения. Они дружно замотали всем, чем могли и попробовали смыться. Но не тут-то было. В итоге мы сторговались так: Два ящика сгущёнки за возврат в теплицы. Любить, кормить и никогда не пускать на опыты. В целом, вполне себе приемлемые условия. В теплицах кактусам нравилось – хорошо, еды много, но вот принимать участие в экспериментах – не хотелось. Мы и сами понимали, что пустить на опыты разумный вид слишком жестоко. Они были не просто растениями – они мыслили, чувствовали, переживали совсем как люди. Теперь осталось только деканату это доказать. Я не верила в то, что родная альма-матер учтёт это пожелание несчастных кактусов. Но тут выручил Ким. Вздохнув, он сделал пару звонков с видом «меня заставили», при этом кидая осуждающие взгляды на кактусы. И ещё через несколько часов мы уже стояли перед дверями академии вместе с самим Гребневым – учёным, ботаником и нехилым авторитетом в нашем университете. А еще, по совместительству, дедом Кима. Вот так неожиданно. Но нас сразу выслушали, заверили в том, что кактусам будут предоставлены лучшие условия и пища – прежде всего сгущёнка. Выросли-то они на сгущённом грунте, вот и хватали на полках первое, что по названию было похоже. А после разохотились и отказались питаться чем-то другим. Я вернулась звездой университета и – приятная новость – подопечной Гребнева, которому ну очень понравились мои изыскания, вокруг которых мы танцевали с бубном перед походом в университет. Дед грозил внуку пальцем, хитро приговаривая: - С тебя должоооок! – Но при этом довольно почёсывал разомлевший кактус между иголок. Так что я не уверена, у кого перед кем должок – у Кима перед дедов за заступничество, или у деда перед Кимом за новые интересные находки и меня – прекрасную и несравненную подопечную, которая очень-очень довольна научным руководителем! Ну просто вот счастлива до опупения! Деканат, конечно, счастлив был, но не от всего сердца. Кактусы-то уплыли в раздел разумных видов, прямо у них из рук. Но пообещали выдать на исследования отмирающие ростки – это немного примирило профессоров с жестокой действительностью. А я что? А я была рада кактусам, научному руководителю и прекрасной авантюре! Теперь ещё бы родителям как-то объяснить меня в обнимку с кактусом в газете – и всё будет прекрасно! Но это будет уже вечером. Пока же я сидела рядом с Кимом за столом и заполняла отчёты. Он – свои, а я – свои. Научная работа она такая, продыху не даст! А он пусть страдает за компанию!