Серая шерсть

      Я вышел во двор, чтобы вдохнуть свежего летнего воздуха. На кухне готовился ужин, наполняя помещение разными запахами, а лечебные травы, что я развесил по всему дому для просушки, только ухудшали ситуацию, смешиваясь с ароматом жарящегося мяса.       Для чуткого волчьего носа было предпочтительней ощущать пыльцу, чем подобную какофонию запахов. Нет, конечно, это всё не смертельно, но приятного мало. — Здравствуй, сосед! — поприветствовал меня дедок, шурша пакетом с чем-то съестным, судя по всему, пирожками. Его шаги я услышал издалека, всё же прошли те годы, когда он был хорошим охотником и умел бесшумно ходить. Возраст берёт своё. — Здравствуйте, Александр Анатольевич, — я сбежал с крыльца и подошёл к деду. Возраст не затронул его рукопожатие, остававшееся по-прежнему крепким. — Какими судьбами? Чаю попить зашли или помощь нужна?       С тех пор как я переехал в эту деревню прошло уже достаточно времени, чтобы меня начали считать своим. Я молод и крепок, так что в помощи старикам не отказывал. Где дров наколоть, где на машине до больницы довести, а где-то просто побыть благодарным слушателем. Меня знала вся округа как человека, никогда не отказывающего в помощи. И хоть они и твердили постоянно, что мне необходимо жить в городе, куда перебралась вся молодёжь, я оставался здесь, ведь на то у меня были свои причины. — Да так, поболтать зашёл, — опираясь на трость, отмахнулся дед. — Поболтать — это хорошо. Как ваша нога? Не нужно купить лекарств? — я не стал помогать идти старику, знатно сдавшему в последнее время, только потому, что он не очень жаловал это, хотя руки так и тянулись подхватить его и довести до ближайшего стула. — Да что ты! — негодующе отмахнулся дед, — Мне ничего не нужно! Ты и так очень помогаешь! — вот вечно они так! Материальную помощь принимать не желают, только и удаётся уговорить их на какие-то мелочи. — Точно, Александр Анатольевич? Вы ведь знаете, мне не трудно, — я не удержался и помог старику подняться по лестнице. И как он только доходит до моего хутора? — Точно, Серёж, мои только недавно целый мешок из города привезли, — я открыл перед гостем дверь, пропуская вперёд. — Да вы не разувайтесь! У меня полы холодные, вы же знаете! — дед проигнорировал мои слова и всё же снял галоши. — Ничего, не сахарный. Буду я ещё тебе полы пачкать. И так без бабы живёшь, всё сам по хозяйству делаешь, — старик отмахнулся от меня и пошёл на кухню. Он частый гость в моём доме, так что не заблудится, пока я поищу гостевые тапочки.       Под руку попались только весёлые ярко-жёлтые тапочки с пушистым помпоном. Я схватил их и пошёл на кухню вслед за дедом. — Кушать будете? У меня там мясо жарится, — я кивнул на скворчащую сковородку. Кинув тапочки к ногам гостя, я пошёл переворачивать свой кулинарный шедевр. — Не нужно, Глаша только целый таз пирожков наготовила, велела тебе передать, — Александр Анатольевич зашуршал пакетом и извлёк на свет завёрнутые в бумажную салфетку пирожки. — С ливером, как ты любишь, — он положил свёрток на стол. — Да вы меня балуете! — я быстро перевернул мясо и стал наливать чай. Хорошо, что недавно свежую заварку сделал. — Брось, ты нам так помогаешь, — отмахнулся дед, благодарно принимая кружку с чаем. На столе тут же появились конфеты, печенья и варенье, что не влезло в банки. — Ерунда. Вот, лучше попробуйте варенье, только вчера закатывал, а оно возьми, и не влезь в банки. Ладно, думаю, так съем его, — я пододвинул плошку со сладким содержимым гостью.       Александр Анатольевич взял чайную ложку и зачерпнул немного. Я знал, что, в отличие от супруги, диабета у него нет, поэтому сладкое предлагал смело. Глафира Николаевна старается сладкого в доме не держать, чтобы соблазна не было, поэтому её муж всегда рад ему. — Золотые у тебя руки, Серёжа! Варенье объеденье! И как ты только из вишни делаешь абсолютно не кислое варенье? — сделав глоток чая, спросил дед. — У меня свои секреты, — только и улыбнулся, отпивая чай. Я пока не садился, зная, что скоро нужно будет снимать мясо с огня. — Вы точно пюре с мясом не будете? — подходя к плите, спросил у гостя. — Я же сказал, Серёж, не буду. В меня только чай влезет, — с аппетитом уплетая варенье, ответил гость. — Как знаете, — не стал я настаивать, выкладывая мясо на бумажное полотенце, чтобы масло стекло. — Как Глафира Николаевна? Как-то давненько я её не видел, — я наконец сел за стол. — Да, как обычно, ходит, брюзжит, что с неё взять? — Ну, а со здоровьем как? — дед заметно погрустнел, жену он очень любил. — Через неделю операцию будут делать, — тяжело вздохнул он. — Да вы что?! — я чуть не подавился чаем. — Всё так серьёзно? — Врачи говорят, что опасности для жизни нет, операция средней сложности. Я вот что хотел у тебя спросить, не присмотришь за домом пока мы в городе будем? Я её одну не оставлю, сам понимаешь, а цветы и животных бросить нельзя, — Александр Анатольевич заметно приуныл и опустил плечи. — Конечно-конечно, вы мне только объясните, что и как, а я всё сделаю, — заверил старика. Не нужно, чтобы он волновался ещё и по этому поводу.       После чаепития, несмотря на мои предложения подвезти, Александр Анатольевич решил пойти пешком. Уже обуваясь, он наткнулся взглядом на клок серой шерсти, что по-партизански притаился в углу. — Знаешь, Серёж, я одному всегда удивляюсь. Пса я твоего ни разу не видел, а шерсть его постоянно на глаза попадается, — открывая дверь, сказал дед. — Да его днём с огнём не сыщешь, он обычно ночью вылезает, — я немного напрягся. — Странная всё-таки собака, — Александр Анатольевич покачал головой и вышел на улицу.