Цветочек

— Господин Чон! — работник с волнением подбегает к альфе, и глубоко кланяется. А Гук с холодом глядит на подчинённого. — Вы целы! Мы так волновались за вас! — Он отвечает не сразу. Проходит ближе к своему столу, и садится в своё кресло. — Г-Господин? — Бедный парень не знает куда деть свой страх перед главным. Тем более он молчит! Словно затишье перед бурей! — Найди мне Ким Намджуна. Омега, живёт в нашем районе, есть сын — Чимин. Ему тридцать лет, работает хирургом. — Так точно. — работник удаляется из кабинета, тихо прикрыв дверь. А альфа с опаской достаёт из кармана небольшой кусочек бинта. На ткани остался нежный запах ванили, и альфа приближает её к носу, глубоко вдыхая полюбившийся аромат. Ему слишком сладко от него. Слишком спокойно. Он не чувствовал себя так очень давно. Только запах папы мог его успокоить… А тут совсем другое. — Надо тебя найти. Вот тогда я пойму всё, — вдруг раздаётся тихий стук, и Чон поворачивается на механическом кресле, положив бинт обратно в карман. Он не хочет, чтобы другие чуяли запах этого омеги. — Войдите. — Привет, Гук, — дверь открывается, и в кабинет заходит старый друг альфы — Мин Юнги. Они ещё с детства были знакомы. — Как ты? — Хреново, хён, — мужчина садится в кресло напротив младшего, а тот громко выдыхает, положив голову на ладони. — На перестрелку попал вчера. — Боже, когда они успокоятся? — альфа достал из кармана портсигар, и достал одну. — Ты не против? — И мне давай тогда. — старший протягивает донсэну сигару, и они вместе закуривают. Горький дым приятно щекочет язык, и Чон расслабляется на спинке. — Ты совсем молодой, и такая фигня происходит. — А ты прямо старый — пиздец, — альфа тихо смеётся, смотря на Гука. И он знает, что прав. В двадцать семь лет, быть пристреленым — это последнее, чего хочется. — Не говори глупостей, хён. — Парень, ты даже не женат. — И хорошо. Не надо ни за кого волноваться, — альфа громко выдыхает, нахмурив брови. Вот и признак того, что Чон совсем молодой. Любой мужчина хочет семью. А этому дураку лишь бы пить и курить. — Кстати, как там Хоби-хён? — вспоминая своего омегу, Мин нежно улыбается. Это его солнышко. Маленькое, с широкой улыбкой, и маленькими глазками. — Отдыхает после медового месяца. — Отдых после отдыха? — Получается так. Он весь розовый как свинка. Сгорел на солнце, — и это последнее, чего хотел альфа для любимого. Он заботится о его здоровье, и очень волнуется, когда ему плохо. Старается быть рядом как можно чаще. — Говорит, что спина болит больше всего. — Может крем какой-нибудь поможет? — Я был готов все магазины скупить, честно. Но нужный бальзам всё-таки нашёл, — Мин наконец тушит сигару, и только потом обращает внимание на грудь донсэна. — И сейчас заметил, что твоя рубашка порвана… А вот рана зашита, — вообще, Гук не хотел говорить кому-то о Джуне. Хотя Юнги не человек с улицы, да и совет дельный даст. — Не объяснишь? -… Мне попали в грудь, и я спрятался за баками. А меня там нашёл омега, — альфа вскидывает брови от удивления, а Чон опирается на локоть, потушив сигару. — Домой к себе отвёл, рану зашил, и уложил спать. А утром я ушёл. — Ого. Да тебе жизнь спасли оказывается, — парень очень не хочет говорить о симпатии к этому омеге… А инстинкты просто с ума сходят от желания его увидеть. Какой-то пиздец. — И что планируешь делать? — Наверно напишу письмо с благодарностью. — И цветочек искусственный отправишь, да? — альфа тихо смеётся над мыслью донсэна, а тот недовольно рычит на старшего. — Пошутить уже нельзя. — Да, я не подумал над этим ещё, — хотя… В голове младшего быстро рождается небольшая идейка, и он просит менеджера прийти ненадолго. Стоит хорошо отблагодарить Намджуна, и только потом знакомиться с ним лично. Это дело тонкое, и небыстрое.