А я помню тебя мальчиком.

Она хочет быть со мной, но тебе меня не вывезти, Мне лучше одному, я ебал все эти примеси, За тебя мне говорят — твои тату. Не нужен мне враг, нет, не нужен мне друг, Мне нужен твой зад, прямо щас и прям тут, За тебя мне говорят, За тебя мне говорят — твои тату. Не нужен мне враг, нет, не нужен мне друг, Мне нужен твой зад прямо щас и прям тут, За тебя мне говорят,

За тебя мне говорят — твои тату.

      Бесы внутри Матвеева бились то ли в агонии, то ли в экстазе, доводя его до сумасше́ствия. Под руками, губами и дыханием Олега кожа Димы горела, что сводило чернокнижника с ума, давая волю его инстинктам и эмоциям.       В самый приятный момент, когда в штанах обоих было до боли тесно, Олег потянул чернокнижника в замок и в первую попавшуюся комнатушку, прижимая старшего к холодной стене и спускаясь к твёрдому торсу Матвеева, заставляя издавать его сладостные стоны, которые ласкали слух медиума, они вынуждали спускаться его ближе к бёдрам, до сего момента надёжно спрятанных в джинсах. Дима издал очередной протяжный стон, когда шершавые губы коснулись головки его члена, затягивая Диму всё глубже в это болото... Весь процесс удовлетворения Димы прошел словно в тумане, последний раз чернокнижник забывался только с Астрид, года так два назад... Матвеев потянулся к ширинке Олега, касаясь пальцами его члена, вызывая демонический огонёк в глазах Шепса, тот улыбнувшись, резким движением повернул Диму и стал медленно, один за другим, доходя до трёх пальцев, стал входить в чернокнижника, вызывая у того протяжные стоны. Спустя пять минут безумного удовольствия юноши одновременно и бурно кончили, Матвеев прильнул к губам возлюбленного, облегченно выдыхая. - А я помню тебя мальчиком, - послышался довольный голос Шепса - младшего.