Мой свет

Я ловлю пальцами тонкие нити света уличных фонарей, что проскальзывают под створками окон, и танцую в них. Оборачиваюсь к тебе, ты боишься ещё выступить из тени нашей общей лжи - ты улыбаешься мне, я хватаю тебе за руку. Невидимый свет проливается по твоим щекам. — Не бойся — я стараюсь шептать, но развращённые стены всё слышат — Мы одни сейчас, Сайно, никто не узнает о нас, мы одни, одни, скорее поцелуй меня в губы. Ты робко прикрываешь веки, роняя взгляд подальше, ты так напуган, тебя так напугали. Тогда я сильнее стискиваю твою ладонь и, потянув на себя, вырываю ответ с полузамерших бледных губ, накрыв их своими, похотливыми, мерзкими. Ну же, впусти меня к себе. Неужели ты не ждал этого так же долго и болезненно, неужели не бредил средь ночи в душной простыни обо мне, неужели тебя не распирает тот же восторг, что и меня? Ты почти телепат, всегда знаешь, о чём я думаю: ты подаёшься навстречу, приоткрываешь прохладную узкую щель. Я сейчас же внедряю в неё свой горячий язык, а ты жмуришься, о боги, все те, что способны понять меня, снизойдите, взгляните, с каким эфемерным трепетом и дикостью зверя я обожаю тебя, твой цитрусовый мягонький рот, съехавший глубокий прикус, твои впалые смуглые щёки, я заставляю тебя ощутить тепло моего лица, пока ты мелко вздрагиваешь. Я незаметно кладу руку на аккуратный изгиб твоей талии и надавливаю, ты мфыкаешь и падаешь в мои объятия: теперь я тебя не отпущу, пока не овладею, и даже после, с того момента, как согласился сбежать со мной, ты - мой. Нас окружают керамические исполины, бесконечные прямоуголные окна и тёмная прорубь, куда не достаёт даже свет моего счастья: там я придумал сноситься с тобой, в омуте порока, в яме эйфории, когда ночь ещё служит нашим соратником, укрывая своим вороньим крылом от осуждения. Мой язык опечатывает твои дёсна и зубы, давит в крышечку твёрдого нёба, ты начал подтаивать и подтекать от тепла изнутри, но не думай, что это всё. Я захватываю ещё воздуха ртом и с новой силой вдавливаюсь в тебя, ищу твой язык, и вот, ты потыкаешься  к нему, наши слизкие посредники наконец встречаются. У тебя подкашиваются ноги, ты опираешься на меня. Теряя счёт времени, я выжимаю из тебя всё, что ты пока готов мне дать, и медленно отстраняюсь. В моём рту всё ещё лежит вкус твоей слюны. Ты часто-часто дышишь, заливаясь розоватой нежной краской, ты неосозанно выпускаешь на меня особые духи своей притягательности - а я схожу с ума, я болен, я болен тобой! — Сайно — любуясь заломлением монохромной серой тени в твоих чертах, я наклоняюсь, становлюсь пред тобой на колени, я готов простоять так весь крохотный остаток жизни, прикасаюсь к этим острым треугольным щиколоткам — Я теперь противен тебе? Скажи мне, скажи честно. Ты недолго молчишь, я чувствую, как запускаешь тонкие пальцы мне в копну волос, шепчешь, твой голос дрожит: — Нет-нет. Нет, Тиг, я люблю тебя-.. Мой спусковой курок, ты только что дал согласие на нашу единую веру в друг друга, я приподнимаю твою стопу - ты теряешь равновесие и упираешься в мои плечи. Я разуваю тебя, отбрасываю в сторону кеды, они катятся плиткой с глухким стуком, тут же припадаю губами к нагой лодыжке. Тебе холодно? Я согрею тебя, моего тепла хватит нам двоим. С каждой секундой мне становится жарче, теснее, но я стойко не позволяю рукам лезть дальше, чем пока ещё можно. Методично хватаюсь пальцами за резнику твоих шорт и, в антитезу, резко стягиваю. Ты сжимаешься в смущении, не бойся, отбрось все переживания завтрашнему дню, сейчас мы с тобой одни во времени. Провожу ладонями по худым ногам, задерживаюсь, целую коленную чашечку. Ты сжимаешь в некрепкие кулаки мои волосы. Сглатывая копящийся горлоком, я приподнимаюсь, хочу избавить тебя от майки, но ты вдруг отходишь от меня, уклоняясь. Что случилось? Ты передумал? Ты уходишь? Моё сердце увеличивается вдважды и пропускает ритм стука, я замираю вместе с ним. Но ты славно улыбаешься, отворачиваешься и, скрещая руки, сам снимаешь с себя белую ткань, медленно, изящно, ты делаешь это для меня. Я снова улыбаюсь - сердце в предвкушении покалывает. И вот бронзовым светом своей оголённой спины ты затеняешь меня, уничтожаешь, одежда падает к ногам, ты отводишь её в сторону большим пальцем стопы, я любуюсь неровными извилинами твоего позвоночника. Ты выгинаешься и снова оборачиваешься ко мне, позволяя жадным глазам умирать от болезненной истомы в твоём выточеном образе. Я ощущаю: дошёл до того, что готов наброситься на тебя и вобрать в себя каждый твой прозрачный клубчастый нерв, каждый стеклянный участок кожи. Хочешь снова подойти ко мне, я отхожу назад, меня знобит в диком желании, потому дёргано сбрасываю с себя душную одежду, в две лётные секунды остаюсь в одном белье, как и ты, в мою нагую грудь веет холодком, в спине дважды что-то взрывается и расплылывается мурашками по всему телу. — Идём туда — на большее разнообразие слов меня не хватает, голос срывается — Идём... Пока ты решаешься, я уже спускаюсь в чрево плитчатого обезвоженного бассейна и жду тебя там, на меня с осуждением глядят чёрные окна и бездонный потолок, словно знают о том, что произойдёт под их присмотром. Но мне плевать, я уже давно сыт осуждениями. Наконец ты тоже окунаешься в мрак, освещая его собой, и я тотчас набрасываюсь на тебя зверем, стоит твоей холодной стопе коснуться холодного дна. Мы теряем равновесие - падаем, но не ощущаем боли от удара, пусть после нашей встречи останутся синяки, это будет нам памятью. Всё задыхается, я задыхаюсь, где-то за нашими спинами валяется наше бельё, которое я выбросил, мы обжигаем нашим жаром ледяные квадратные плитки. Я снова и снова краду твои смятые поцелуи, с мокрых губ стекает общая слюна. Спустившись, прислоняю ладонь к пульсирующему твоему гениталию, я украду его невинность, охватываю в кольцо. Ты порывисто стонешь и отползаешь, упираясь головой в стену, тебе некуда бежать, я совершаю первые движения снизу вверх, хочу рассмотреть твоё лицо: но здесь слишком темно, я могу только ощущать тебя, твои крепко стиснутые веки, поджатые распухшие губы, часто вздымающуюся грудь, выступающие рёбра. Безнадёжно машешь дрожащей ладонью, пытаясь ухватиться за меня и остановить, я же ускоряюсь, вынуждая тебя бросить свои попытки, ты похрипываешь моё имя, запрокидывая голову назад, входишь во вкус, когда я начинаю понимать, что тебе нужно. Мои пальцы неустанно стимулируют твоё возбуждение, сжимая и разжимая жаркую влажную плоть, ты немо просишь об ускорении, о большем, но я вижу, что ты на грани, и - останавливаюсь. У меня самого подкашиваются колени от жажды, ты разочарованно стонешь и пытаешься извлечь недооргазм хотя-бы с помощью самовольного трения о мою руку, но я не позволяю тебе этого сделать, ведь ты должен разделить эту сладкую участь вместе со мной, потерпи. Я хватаюсь за острия твоих коленей и развожу в стороны, сам устриваюсь меж них. Ты поёрзываешь и кряхтишь, не можешь найти себе места от макисмально достигнутого пика напряжения, что теперь без разгрузки уходит внутрь, кусаешь нижнюю губу, как делаешь это всегда, когда что-то у тебя не выходит, но я уже в помутнении, перед глазами мыло. Смачиваю пальцы слюной, трясусь в лихорадке, развожу тебе бёдра - ты замираешь, учуяв предвестие боли и вдруг резко выгибаешься в пояснице, когда мой палец оказывается внутри тебя. Ещё не знаешь, что ждёт дальше. От первой фаланги я продвигаюсь глубже в узких влажных стенках, моё терпение на исходе, добавляю второй палец, но ты не был готов, ты издаешь смешанный вскрик боли и непонимания, снова пытаешься хоть как-то отстраниться, бесполезно, я уже начинаю движение, без особых долгих разминок растягиваю горячие ткани, ощущаю, что выходит, решаю добавить к ним и безымянный. Ты всхлипываешь, больше не сопротивляешься; потерпи ещё, прошу тебя. Наконец убираю руку, останавливаюсь в голодном предвкушении. Каждая частица тела изнывает, хочет тебя. Я хочу растянуть этот момент псевдопобеды, псевдогордости, но не могу дольше. Настроив тебя так, что твои ноги располагаются в охват моей талии, я чувствую твой страх, чувствую, что ты зажмурился. Я оказываюсь врагом собственной неумелости, не могу придумать позы по-удобнее, держу тебя под ягодицы, сам держусь на честном слове, лишь бы не упасть на тебя всем весом. И - вхожу. Мириады всплесков под кожей разлетаются в мои органы, в мозг, я не сдерживаю глухого стона, не сдерживаю себя и толкаюсь ещё внутрь, хочу ощутить, как давят сокращающиеся стенки со всех сторон, это так сладко-мерзко напоминает поцелуй в сжатые твои губы. Увлекаюсь, пробую двигаться, только сейчас замечаю: ты болезненно выгибаешься в спине, твои стоны близки ко всхлипам. Я перевожу ладони на твою талию, сжимаю, до покраснения, меня захлёстывает наслаждение, а тебя? Когда ритмика моих движений находит свой особый такт, решаю отвлечь тебя, вновь возобновляю кольцевые стимулирования пальцами твоего настрадавшегося члена. Получаю в ответ на это удушающий вздох и расслабление твоих мышц, ты уже мягче подаёшься навстречу, с губ то и дело слетают урчащие, стонущие, просящие и хлипающие. Я забываюсь. Пустогласые стены и окна молчат от смущения, теряя свою черноту. Ты перестаёшь подвывать подо мной, ты тоже получаешь свою заслуженную долю телесной услады. В спине начинает покалывать, зарождается томный холодок, готовый в любую секунду расширится и лопнуть внутри меня, я теряюсь в ощущении, наваливаюсь на тебя и, издавая звериный рык, ускоряюсь до предела, ты прижимаешься ко мне, тоже ждёшь нашей смерти. Сильный толчок, ещё сильнее, вспышки мерцают перед глазами и изнутри, финальный - я от дикости сжимаю твой набухший семяпроводами гениталий и ты извываешь, громко стонешь в унисон со мной, мы разделяем вместе этот момент судорог и лихорадочной сладкой дрожи, мир переворачивается, наш неистовый оргазм длится пол минуты. Я в последний раз толкаюсь и опустошаю тебя, выхожу, чтобы от бессилия не упасть на тебя - падаю навзничь рядом. Мы долго тяжело дышим ртами, наши сердца ещё доживают инерцию скорости, пульсация постепенно отступает. Возвращая себе осколки сознания, я нащупываю твою потную ладонь, сплетаю её со своей. Мы лежим в полупрозрачной луже-остатках нашего сношения. Над нами сереет высокий потолок, стены приобретают тускло-синего цвета кафеля. За окнами скоро родится рассвет, уничтожая ночную дымку, уничтожая ночную бесстыдную магию. Где-то вдали, в другом мире, к нам приближаются гулкие шаги и голоса охраны бассейна. Но мы вместе. Мы улыбаемся и ждём скорой смерти. На твои слипшиеся ресницы падает первый розоватый луч. Мы вместе. Мы переливаемся в пурпуре зари. Мы самые счастливые несчастные существа этого мира. И если нам суждено умереть через тринадцать секунд - я хочу этого, я ни о чём не жалею. Ведь только ты есть душа и свет моей жизни.