Немного о покорности.

— Прости что, мать твою?! — не веря собственным ушам вопросил Егор. — Обычно, когда людям нужна помощь они говорят «пожалуйста». — Ты шутишь? — спросил, всё ещё не до конца веря в то, что слышит. — «Пожалуйста, Генри, спаси нас». — Да ты издеваешься! Этот тип открыто над ним насмехается! Никогда бы Егор Линч не стал бы унижаться перед такими как Генри Лэмптон, ни за какие деньги! Но гад попросту не оставлял ему выбора, если он, Линч, сейчас не скажет то, что просят, их с Джоном останки придётся вылавливать из желудочного сока морской твари. Да пусть его хоть трижды через мясорубку пропустит, он переживал за Джона. Сукин сын знает об этом и в открытую использует привязанность Егора как оружие. — Ну же, это всего пару слов, — елейно, не вытягивая слов, повторил Лэмптон. Подливая масла в огонь, с первого этажа его снова позвал Джон. Линч понял — тянуть дольше равносильно самоубийству, хотя, впрочем, так оно и было. К тому же, позвал его снова не только Джон. Скрипя зубы он произнёс: — Ладно-ладно... Генри... — точно выплюнул в трубку. — Пожалуйста, помоги нам. Он почти физически почувствовал как его гордость вышла из него с последним произнесённым звуком. А ублюдок, дьявольский довольный собой, изрёк: — Вот, другое дело! Дальше гад сообщил примерное время прибытия вертолёта, погрозил убить много дорогих Егору людей, если тот надумает его обмануть, на что тот только фыркнул: как будто у него был выбор. Он в любом случае, при первой же возможности, заберёт тетрадь, пусть даже ему этот трюк будет стоить жизни. А когда Линч был готов сбросить чёртов звонок, чтобы затем с разбегу породниться со стеной, из трубки послышалось: — И ещё... У меня будет к вам ещё одно дело, мистер Линч, — Егор был готов оповестить Лэмптона куда он мог бы по его совету пойти, но урод его опередил: — Учитывая, что Ваша, и жизнь Вашего друга сейчас находится в моих руках, я бы посоветовал Вам подумать. Послышались протяжные гудки. Но было уже не до возмущения, Джон, наконец дозвавшись оповестил его о намечающемся рандеву.

***

— Хорошая вещь, — оценило тетрадь чудовище, только что убившее своего человека, не моргнув и глазом. Линч даже не знал: насколько сильно аморально немного радоваться чужой смерти? Ведь, он был свято уверен, что на месте парня будет лежать он сам. — Мистер Линч, — обратился Чудовище к нему. — Вы подумали над моим предложением? — А это было предложение? У меня разве есть право на отказ? Боюсь, в таком случае я окажусь на его месте, — он кивнул на безжизненное тело охранника. — Впрочем, я полагал, что окажусь на его месте. — Вы думали что я убью Вас? — с, пугающе-мирной, ухмылкой уточнил Лэмптон. — Вы мне ещё понадобитесь... На один вечер точно. Ну, так что? — Поехали. Друга своего с моей земли забери только. Чудовище дал приказ другому охраннику закинуть труп в багажник, а сам пригласил Линча сесть рядом с собой, на заднем сиденье. Когда он попросился на переднее, раз уж оно теперь свободно, гад отрезал: «Не хочу, чтобы, в случае чего, мой почётный гость пострадал». И, к его удивлению, на голову Егору не нацепили мешок, вещи не забрали, даже снимать не запретили. С чего это такая благосклонность? Неужели, всё-таки, они едут прямиком к его смерти? Может, Лэмптон хочет собственными руками скрутить ему шею? Возможно. Слишком много вопросов, ответов на которые он вряд-ли получит. Мысленно, Линч прощался со всей своей семьёй и немногочисленными друзьями, не считая Джона: он давно считал его частью семьи, вместе с тем, пытаясь увеличить расстояние, между ним и треклятым ублюдком, до максимума. Выходило из рук вон плохо, ибо в машине толком и места-то не было. А ублюдок, в свою очередь, вновь откровенно насмехался над его потугами. Егор многое бы отдал, чтобы размазать по лицу эту его издевательскую ухмылку. Камеру он выключил, до самого прибытия, будет не круто, если она разрядиться на самом интересном моменте. Когда ему, например, перережут горло или выдавят глазное яблоко. Этот человек был способен на всё, что угодно его больной душе, в этом Линч был уверен на все сто, но мягко говоря удивился оказавшись на пороге... Ресторана? — Ты милосердно покормишь смертника перед казнью? — припоминая слова Лэмптона, «...на один вечер», спросил Егор. — Вы забавный, мистер Линч, — зловеще, кажется по-другому просто не получалось, хохотнул Лэмптон. — Я ведь сказал: Вы мне ещё понадобитесь. У самого столика, Линч, цитируя, уточнил: — На один вечер. — Быть может, я срубил с плеча. Ну что же Вы? Садитесь. Линч, поджав губы, двинул стул за спинку, и сел. Не любил он такие места: куча напыщенных богатеев восседают здесь, словно на тронах, тратя время и деньги, скупая невероятно дорогую еду, и даже не для того, чтобы есть, а дабы похвастаться колличеством нулей на конце банковского счета, а тут ещё и Лэмптон сидел прямо напротив и как-то странно, то есть, до этого тоже не было похоже на что-то нормальное, ухмылялся. Он был чем-то страшно доволен, доволен так, как бывают дети, когда наконец заполучают любимую игрушку. Линч не знал природу этой эмоции, да и не хотел знать. К ним подскачил, иначе не скажешь, парень, лет двадцати-двадцати пяти, и, лучезарно улыбнувшись «мистеру Лэмптону», спросил, что они будут заказывать. Гад незамедлительно огласил официанту всё, что хотел и внимательно посмотрел на Линча, откровенно не понимающего ни слова, из написанного красивым шрифтом в меню. Улыбка всё не сползала с лица Лэмптона: он явно наслаждался его замешательством. Он, назло гаду, заказал бы всё самое дорогое, но, к его сожалению, то, что принесут придётся есть. Егор чертовски долго изучал меню перед тем, как наконец, неловко, назвал блюдо, одно, в то время, как Лэмптон заказал, кажется, на троих голодных Джонов — на самом деле только три блюда — и попросил чай. Он не стал смотреть в глаза парню, это было бы высшей степени унижением. —Вы очень нерешительны, — довольно отметил гад. Егор зло зыркнул в его сторону. — Знаете, весьма интересно наблюдать за людьми когда им приходится делать, то чего они не хотят... Особенно за Вами, мистер Линч. Да пошёл ты, больной ублюдок!Подумалось сейчас же Егору, он просто ещё больше убеждается в том, что человек перед ним —психопат, который предпочитает сначала мучить жертв своим присутствием. — Если не собираешься меня убивать, что мы в таком случае здесь делаем? Вернее, я? — Я пригласил Вас на ужин, разве это не очевидно, мистер Линч? — Нет. Для чего мы здесь? Чего ты добиваешься? — Мы приехали сюда на ужин, ничего больше. Ну да, конечно. Но спорить он больше не стал, рискуя нарваться на проблемы, и откинулся на спинку стула. А Лэмптону хоть бы что. Сидит, сверлит его взглядом и снисходительно лыбится. Будь он проклят. Оба, на удивление Егора, молчали всё последующее время. Лэмптон ни разу не попробовал заговорить с ним, а Линч и рад молча сидеть, поедая принесённый заказ. Но наслаждаться благоговением тишины весь вечер ему не дали. Лэмптон таки прервал молчание, когда Линч молча отказался от предложенного вина: — Что же Вы, вино выдержанно... — Не в вине дело. — Не доверяете мне? — усмехнулся гад. — Да, — незамедлительно подтвердил Егор. — но дело не в этом. Я не пью. — Неожиданно, — искрене, по крайней мере так показалось, удивился Лэмптон. — Не вижу смысла намеренно вливать в кровь яд. Это опасно и бессмысленно. — пожал плечами Линч. — Уж Вам ли говорить об опасности. Вообще-то он был прав, как и все близкие Линчу люди. Но, если свою неправоту он готов был признать перед близкими, ведь он действительно чуть не каждый день подвергал себя опасности, не значит, что станет перед этим моральным уродом. Ответом послужило молчание. — Порой, Вы ведёте себя весьма опрометчиво. — В отличие от тебя, у меня есть те, на кого можно положиться, просто потому что знаешь человека и можешь доверить ему свою спину. — Потому-то мы и здесь. Ваша система дала сбой, мистер Линч. — Если бы человек, который бескорыстно спас бы меня, не умер, я тебе ни за что не позвонил бы. У меня не было выбора, — Линч уже начинал закипать. Похоже, ему ещё долго будут припоминать «благородное спасение». Внезапно Лэмптон спросил: а что в общем-то случилось на том острове, почему Линчу пришлось обратиться к нему за помощью. Пусть Егору претило делать что-то по его приказу, но он был рад смене темы, потому уже почти прикончив свою порцию еды, в то время как у Лэмптона оставалась полной одна тарелка, начал рассказ с самого начала, с корабля, с которого свалился Джон, без особых подробностей конечно. Попивая чай, пока Лэмптон, внимательно слушая, опустошил тарелку на четверть, не забывая запивать красным вином, он подошёл к середине — к обнаружению культа, знакомству с тварью, и невольно удивился сколько вмещается в миллионера: он мог бы посоревноваться с Джоном на равных. К тому времени, как Линч подошёл к концу истории, для Лэмптона — звонку, ведь дальше он уже всё знал, тот уже доел и Линч считал секунды до того как он встанет из-за стола, ему не терпелось отсюда убраться. И вот, наконец, гад кивнул ему и встал, Линч не медля повторил за ним, но, стоило ему только порадоваться, Лэмптон зашагал в противоположную от выхода сторону и он тихо произнёс на камеру, следуя за миллиардером: — Ну вот и всё, ребята, похоже меня всё-таки прикончат. Лэмптон завёл его в, едва освещаемый, коридор. И, к его удивлению, за ними никто не следовал. Пунктом назначения оказался тёмный угол, света в который пробивалось меньше всего. Линч бесшумно сглотнул, он почти поверил, что проведёт эту ночь лёжа на своей кровати, а не истекая кровью на полу пижонского ресторана. — Поставьте, пожалуйста, Вашу камеру сюда, — попросил Лэмптон, указывая на, совершенно не вписывающийся в обстановку, столик, слева от Егора. Он поставил. А потом не понял что и как случилось, но он оказался прижат к стене с руками закреплёнными над головой, сразу начал неистово дёргаться, только спустя секунд десять поняв, что его, вообще-то, никто не держит. Запрокинув, насколько возможно было в его положении, голову он с ужасом обнаружил что-то похожее на наручники на своих запястьях, задёргал руками. — Будет Вам, это прочнейшие магнитные наручники. Преисполненный гневом Егор закричал: — Ты сказал, что не убьёшь меня, больной ты...! — его рот плотно закрыла чужая холодная до дрожи, словно у трупа, ладонь. — Верно, и я держу своё слово. Второй рукой наглец едва ли невесомо коснулся, открытой на обозрение, шеи, от чего тело не желаемо содрогнулось и покрылось волной мурашек после, более ощутимого прикосновения пришедшегося на нервно подёргивающийся кадык. Он пытался брыкаться, кричать, но выходило так же плохо, как стряхнуть с себя чёртового подонка зажатыми ногами. — Я уберу руку, если Вы не станете кричать. Мы договорились? Линч промычал что-то положительные и ладонь с его рта исчезла. Он не был идиотом, потому не стал нарушать не равноправные условия, поставленные Лэмптоном. Он мог позволить себе лишь злобно смотреть в лицо этому психу, который, кстати, вновь заговорил: — Итак, чем послушнее Вы будете себя вести, тем быстрее я Вас отпущу. Всё ясно? — Линч нехотя кивнул, но Гада это не устроило: — «Да, мистер Лэмптон». Снова. Он снова издевается над Линчем, чёртов урод! Хрена с два он скажет эти слова, ха! Пускай заставит. Он упрямо замотал головой. Лэмптон театрально вздохнул, а в следующую секунду щеку обожгло болью, вот ублюдок! — Ты охренел?! — За неправильным ответом следует кара, мистер Линч. Так Вам всё понятно? Заставил. Сукин сын никогда не оставляет право на выбор. Он в ту же секунду возненавидел всё своё существо, но выплюнул: — Да... Мистер Лэмптон. — Хорошо. Сразу бы так, — с этими словами, взгляд гада вновь упал с лица Егора ниже. Его рука прошлась по груди, сквозь тонкую ткань футболки, реакция тела не заставила себя долго ждать, правда, в этот раз не обошлась одними мурашками. Теперь он возненавидел своё тело, за реакции которого не отвечал. Чёртовы прикосновения будоражили от самых волос на голове до области паха настолько, что впору было лезть на стену, благо одежда успешно скрывала его позор. — А сейчас, прошу, моё имя. — Лэмптон. Ту же самую щеку, ещё не до конца отошедшую от прошлой пощёчины, опалил жар нового удара. Линч едва не зашипел от боли, но усилием воли заставил себя молчать, не хватало только слабость свою тут показывать. — Неправильный ответ. Линч не сразу понял, что неправильного сказал. Когда до него наконец дошло он готов был бы ударить себя по лбу, если б была такая возможность. Вместо этого он сказал: — Генри. Довольный собой, Генри вернулся к созерцанию открытой шеи. Провёл тыльной стороной ладони от кадыка до подбородка, на что конечно же тело незамедлительно отреагировало, и попросил: — Ещё раз. Линчу ничего не оставалось кроме как позорно подчиниться: — Генри...— куда тише чем в первый раз: было стыдно до изнеможения. Видимо гаду надоело иметь во власти столь крохотный кусок тела своей жертвы, потому что он потянулся к рукам и отстегнул один наручник, прежде предупредив Егора: «без глупостей, мистер Линч», и всё это только для того, чтобы стянуть один рукав куртки, а после пристегнуть, только уже ниже. Линч с ужасом наблюдал как урод проделывает то же самое со второй рукой. Хотелось взвыть, словно раненный зверь, впрочем его действительно ранили — ранили его гордость. Вытянув из под спины Линча снятую куртку, Лэмптон положил её на тот же столик где и камера, и, на взгляд Линча, сделал это даже чересчур аккуратно. Тогда-то Егор и заметил что его камера очень удачно смотрит прямо на них, с такого ракурса, чтобы было видно весь его позор. Клятый Генри вернулся и стал с удовольствием изучать руки Егора, которые, слава Богу, больше не были покрыты толстым слоем мурашек. Но, стоило ублюдку провести своими холодными пальцами там же где раньше, руки от тыльной стороны запястий до плеча покрылись чистой воды предательством. Чёртова биология. Лэмптон, этот ублюдок, зычно довольно хмыкнул, нажал что-то на наручнике и хватка его ослабла, но сделал он это только чтобы повернуть руку Линча, тем самым предоставляя себе больше обзора, провёл пальцами вверх, до самого рукава, от чего Линч дёрнулся, ведь на покрытой мурашками руке, до этого отлично закрываемой курткой, холод чувствовался куда ощутимее и, к первозданному ужасу журналиста, куда приятнее. С каждым разом он ненавидел себя больше, чем в прошлый, но это мало чем помогало. Куда больше интереса ему представлял вопрос: когда же его наконец отпустят? И отпустят ли? Может ублюдку придёт на ум оставить Линча у себя, в качестве раба. Одну такую пытку пережить тяжко, что если испытывать её на себе каждый день? Отлично, Линч, теперь тебе стало намного легче, так держать! Псих тем временем не останавливался, Егор едва не подавился воздухом когда наглец проник под футболку. Чёртов-ублюдок-я-тебя-убью — вертелось в голове словно мантра. Холодные пальцы очертили несколько рубцов — следы прошлых дел, их обладатель всё не прекращал требовать своего имени, будто боялся забыть, а Егор выступал в роли напоминая, пока он, в свою очередь, приговаривал «любопытно», касаясь разбросанных по чужой груди шрамов. Всё это приносило невыносимо мучительное — для разума — удовольствие — для тела. А всё чёртово воздержание. Ему и не хотелось, но тело изголодалось по жаляшим прикосновениям, чёрт бы побрал природу. Лэмптон всё спускался, пока не коснулся, слава Всевышнему, туго затянутого, ремня. Вот только это его не остановило. Рука извращенца сползла ниже, остановившись как раз там, где ей быть было нельзя, ни при каких обстоятельствах. На месте, где под двойным слоем ткани нещадно пульсировала плоть. Линч, в отчаянии, закусил нижнюю губу, дабы не выдать ненужный звук и стукнулся затылком о покрытую плиткой стену. — Кажется Вам нравится, — отметил гад и собственнически взял Егора за подбородок, после чего медленно опустил его голову, так чтобы установить зрительный контакт. — Вот видите, я не такой уж и жестокий, я умею доставлять удовольствие. — Я в восторге, — бурнул в ответ Линч. — Я рад. Не успел журналист даже придумать что-то язвительное, как расстояние между их лицами уменьшилось до преступного минимума. Нет-нет-нет, только не это — пронеслась паническая мысль. Он, пожалуй, вытерпел бы ещё прикосновений, но точно не это. Похоже завидев в глазах Егора ужас Лэмптон самодовольно ухмыльнулся и сказал: — Не сегодня. После чего к удивлению Линча отпустил его подбородок и отошёл на пару шагов. Осмотрев сжавшегося журналиста с ног до головы, с неисчезающей ухмылкой, словно оценивая: покупать или нет? Линч хотел злобно плюнуть «я похож на бутылку вина?», но посчитал за лучшее не провоцировать этого психопата. А психопат наконец сообщил: — Мой человек освободит Вас, на улице будет ждать машина, которая отвезёт Вас куда угодно. До свидания, мистер Линч, — У Линча на языке так и вертелось три добротных слова, но озвучивать их он, благоразумно, не стал, наблюдая за тем, как Лэмптон двинулся к противоположной стороне от той, откуда они пришли, но перед самым поворотом затормозил и... — И ещё одно, — он улыбаясь повернулся к Линчу. — посмотрите запись, пожалуйста. Вы кажетесь таким прекрасным, когда ведёте себя послушно. И ушёл, скрылся в коридоре, оставив Егора наедине с его любимой камерой, на которой теперь запечатлено его унижение, которое он позже посмотрит, просто чтобы убедиться насколько жалок.