Карета для омежки

Стоя на узкой, наполовину заросшей травой лесной дорожке, омежка Виталик чуть не плакал. Колесо любимого старенького велосипеда WELT, купленного несколько лет назад в рассрочку, за нереальную тогда для Виталика цену 100 тысяч "деревянных", было проколото в двух местах. Да не просто проколото - разрезано чем-то острым. Собственно, беглый взгляд на дорожку показал, чем. В метре от лежащего велосипеда валялся осколок от бутылки с острыми, торчащими вверх, краями. В слабой надежде Виталик ощупал поврежденное колесо. Надавил. Тут же раздался противный шипящий звук выходящего воздуха, и колесо стало ощутимо мягче. Плюс, как будто мало было этой "аварии", Виталик в спешке неудачно спрыгнул с велосипеда и похоже, потянул связки на правой ноге. Наступать, и то было больно. Что уж говорить про нагрузку при кручении педалей! - Нет, нет, нет! - в отчаянии омежка схватился за свои светлые, вьющиеся волосы. О-папуля всегда ласково называл его "одуванчиком" за этот льняной, золотистый, почти белесый оттенок кудрей. И говорил, что Виталик напоминает ему его деда, Виталикова о-прадедушку, Георгия Ивановича. Виталик о-прадедушку видел только на фотографиях в старом семейном альбоме. Альбом был толстый, тяжелый, с потертой бархатной обложкой, с черно-белыми, пожелтевшими от времени фотокарточками. О-прадедушка улыбался Виталику со сделанного в фотоателье снимка светло и немного печально. Рядом с ним, сидящем на стуле, гордо стоял а-прадед Виталий Борисович, властно положив руку на плечо о-супругу. Суровый на вид, урожденный поляк, с красивым, холеным, "породистым" лицом, широко расправив плечи, а-прадед как будто бросал всем вызов, дерзко и бесстрашно. В наследство от него правнуку достались ярко-синие глаза и любовь к путешествиям. А-прадед был полярником, исследователем, числился членом Русского Географического Общества и полжизни провел в экспедициях. И вот, получается, именно эти прадедовы "исследовательские" гены и привели двадцатилетнего Виталика сюда, на заброшенную лесную тропинку в пригороде Питера. В первый же по настоящему теплый майский день омежка забил на лекции в универе. Рано утром, пока о-папа и а-отец не проснулись, собрал потрепанный небольшой рюкзачок, прихватил пару бутеров с колбасой и сыром, термос с чаем, и стараясь сильно не шуметь, выкатил свой драгоценный "WELT" вниз, в гулкий питерский двор-колодец старинного дома на Васильевском острове. Быстро доехал до вокзала, сел в пригородную электричку и уже через час вышел на нужной станции. Маршрут он проработал еще накануне. Старый Форт Ино давно притягивал к себе любопытного омегу. Заложенный в 1909 году, на северном берегу Финского залива у мыса Инониеми, форт Николаевский, впоследствии переименованный в форт Ино, должен был блокировать проход вражеских судов к острову Котлин. В Форте была проложена железная дорога, собственная гавань с причалами, электростанции, телефон, телеграф. Все, по тем временам, новейшие достижения прогресса! Но обстоятельства сложились так, что форт Ино так и не принял участие ни в каких военных действиях. В мае 1918 года башенные батареи форта были подорваны при наступлении финнов и немцев. А в 1921 году, в соответствии с Тартуским мирным договором, форт Ино был почти полностью разрушен. Теперь же от старого форта остались только руины, привлекающие в эти края любителей истории и приключений. Вот и Виталик повелся на многочисленные статьи о таинственном Форте. И рванул навстречу неизвестному. Рванул, надо сказать, не очень благоразумно. Мало того, что день в универе прогулял. Так вдобавок, уже в пути, когда Виталик загрузился со своим "железным конем" в электричку, выяснилось, что у безбашенного омеги начинается течка! Сам Виталик, погруженный в мысли об авантюрном путешествии, сначала не обратил внимания на характерные тянущие спазмы внизу худого, подтянутого живота. Зато пассажиры-альфы, коих, по счастью, утром буднего дня было не так много в полупустом вагоне, сразу отреагировали. Задергали носами и уставились на милого, субтильного блондинчика с жадным интересом. Те, что были покультурнее и посолиднее, порыкивая, просто отсели подальше и приоткрыли окна в вагоне. Но один подвыпивший, гопнического вида альфа наоборот, быстренько пристроился напротив худенького Виталика и пристал к нему, как банный лист. И пошлые комплименты расточал, дыша перегаром, и за коленки хватать пытался. Пока другой альфа, постарше, сидящий через проход, мускулистый и серьезный, читающий какую-то толстую книгу и едущий со своим омегой, не рыкнул на противного пьянчужку. Рыкнул вроде и не сильно громко, но так убедительно, что пьянчужка тут же протрезвел и быстренько смылся в другой вагон. - Спасибо! - от души пролепетал Виталик, слегка краснея от смущения. Чужой альфа был красив, высок и чем-то неуловимо напомнил Виталику того самого польского а-прадеда. Может, пронзительным взглядом холодных глаз. А может, правильными, резкими чертами лица и решительно расправленными широкими плечами. А как он, этот чужой альфа, пах! Виталик аж глаза прикрыл на секундочку и чуть отвернулся, стараясь как можно незаметнее втянуть носом воздух. Аромат дорогой лаковой кожи, сладковато-горький оттенок крепких кубинских сигар и легкий, почти неуловимый, отголосок крепкого бразильского кофе. Ах!!! "Повезло же его омеге!" - машинально подумал Виталик, выходя на нужной станции одним из первых, что бы не мешать другим пассажирам своим велосипедом в тамбуре. Правда, омега у альфы был - так себе. И не потому, что Виталик ему на секундочку позавидовал. А объективно. Невзрачный, какой-то никакой, с неприятным взглядом бесцветно-водянистых глаз. Слишком пестро одетый и пахнущий слащаво-приторным запахом гортензии. Ну, да и Бог с ними, обоими! Виталик сошел с перрона, сел на велосипед и игнорируя нарастающую боль в паху, покатил подальше от железнодорожной станции. Но чем дальше он ехал, тем неприятнее становилась боль. Как назло, подавители течки остались в другом, городском рюкзачке, с которым омежка ездил на учёбу. А в этом, походном, с прошлого лета завалялась только "псевдо-аптечка" с парой таблеток но-шпы, пластырем и перекисью водорода. Спазмы усиливались, и игнорировать их становилось всё труднее. Так же, как и мысли. А мысли, горячие и неприличные, как обычно при течке, понеслись вскачь! Только в этот раз почему-то, в них фигурировали не неизвестные соблазнительные мускулистые альфы из журналов для омег и омежьих ХХХ-сайтов. А вполне конкретный, крышесносно пахнущий спаситель-альфа из электрички. Да что ж такое! Ехать становилось совсем проблематично. Омежка остановился у ближайшего пня. Слез с велосипеда и обнаружил, что сзади на "велосипедках" расплывается пока ещё небольшое, красноречивое пятно. Вот, блин! Хорошо хоть, омежьи прокладки с собой у Виталика были. Отбежав в кусты и кое-как нацепив на влажные сзади, серые "боксеры" прокладку, парень быстренько принял таблетку но-шпы. Другого всё равно ничего не было. А так хоть спазмы меньше станут. Отказываться от путешествия к заветным руинам старого Форта из-за капризов организма Виталик точно не собирался. Поэтому, наплевав на разум и инстинкты, омежка сверился с картой в смартфоне, выстроил маршрут и, набирая скорость, рванул по заброшенной лесной дорожке вглубь светлого, приятно пахнущего хвоей и смолой соснового леса. *** И вот, когда до желанной цели оставалось уже всего ничего - такая подстава! Порезанное колесо! Ну как тут не заплакать, скажите? Тем более, что и гормоны в начале течки так и подстегивают к бурным проявлениям эмоций. Что бы подходящие альфы, особенно те, что в процессе гона, побыстрее среагировали на находящегося в "боевой готовности" омегу. Только - вот беда! Сейчас, реви не реви, не то, что подходящих альф - ни одной живой души в радиусе нескольких километров и в помине нет! Виталик, хлюпая носом, потыкался в смартфон. Интернет ловился еле-еле, и то и дело пропадал совсем. Удалось лишь увидеть, что до ближайшего посёлка - пять километров по пересеченной местности. И то напролом. А по тропинке - все десять! Надо было принимать решение. Что делать? Добираться до Форта Ина, в надежде, что там бродят другие туристы-энтузиасты, которых можно попросить о помощи? Или поворачивать назад, в сторону посёлка? Само собой, омега выбрал тот самый, абсолютно нелогичный вариант. Печально хромая, припадая на правую ногу и волоча рядом с собой велосипед, Виталик побрел в сторону Форта. Идти было совсем недалеко. Через полчаса глазам парнишки уже предстали мощные старинные руины знаменитого сооружения. Вид действительно был нереальный! Гигантские рвы; развалины опорных пунктов, поросшие мхом; старая лестница, ведущая в никуда... И вид на Финский залив, на пустынное побережье с прозрачной холодной водой и огромными, с человеческий рост, валунами. Да. Побережье оказалось совсем пустынным. Абсолютно. Ибо день-то был будний, о чем прогульщик-Виталик благополучно позабыл! Виталик понял, что совершил величайшую глупость. Не от кого здесь было ждать помощи! Надо было сразу поворачивать назад, в сторону поселка! Но теперь уже было поздно. Нога разболелась ужасно. Каждый шаг отдавался ноющей болью. Прислонив велосипед к сосне и присев на один из камней, омега, морщась, стащил кроссовок с правой ноги. Н-да. Картина не радовала. Стопа опухла, отекла. Десять с лишним километров с такой ногой ему не одолеть. Ну, в лучшем случае, доберется к ночи. И то - не факт. Что ж, делать нечего. Как бы ни было стыдно, придется звонить родителям. Просить приехать и забрать его из злополучного Форта. Предвидя бурную реакцию а-отца и панику о-папы, Виталик достал телефон, набрал знакомый номер... И услышал в трубке только гулкую тишину. Парнишка растеряно посмотрел на экран... Душа ушла в пятки. Сигнал приема связи отсутствовал совсем. Ни палочки, ни точечки. Ничего! Парень находился в самом эпицентре "мертвой зоны". Не работали даже экстренные вызовы. Неудивительно! Со всех сторон несчастного омегу окружали мощные "глушители" в виде огромных каменных и металлических развалин. Сквозь которые не проходил ни один сигнал. Сколько омега просидел на берегу, испуганный, ошарашенный и всё больше впадающий в панику, неизвестно. Но солнце уже начало потихоньку клониться к горизонту, и от леса все ближе подступали сумерки, когда Виталик, наконец, очнулся. Очнулся, и понял, что из панического транса его выдернул до странности знакомый звук. Сопровождаемый не менее знакомым запахом. Неужели... Нет, не может быть! Это было бы слишком чудесно! Но звук все приближался, и теперь уже не оставалось никаких сомнений. Спасение рядом! Позабыв про больную ногу, Виталик подскочил, и запрыгал на левой ноге по берегу, размахивая руками, и крича: - Помогите-е-е! Помогите-е-е-е! Шум нарастал, и наконец из-за поворота загибающегося слева берега вылетел огромный черный квадроцикл. С адским ревом, он несся прямо на скачущего омегу. Волшебно воняя бензином и распугивая с прибрежных камней крикливых чаек. *** Подлетев к Виталику, испуганно шарахнувшемуся в сторону, огромная машина резко остановилась. Шум двигателя заглох. Виталик сглотнул. Поднял глаза вверх, на водителя, снимающего черные очки и протирающего их бумажным платком от пыли, и замер. Прямо перед омегой, глядя на него с непроницаемым выражением высокомерного лица, на водительском месте сидел давнишний альфа-спаситель из пригородной электрички. В черной, обтягивающей крепкие мускулы, футболке, широкоплечий, загорелый, недавний знакомый был просто воплощением Виталиковых сексуальных течных мечтаний. - Эт-т-то вы? - Виталик открыл рот и хлопая глазами, так и застыл. - Ну, да. Я - это я, вероятно! - усмехнулся альфа, но при этом взгляд его оставался холодным и безэмоциональным. - А вы-то кто, молодой человек? И что тут делаете, на ночь глядя? - Я... Я приехал на Форт посмотреть. А потом ногу повредил... Вот, - Виталик покраснел и указал на распухшую конечность без кроссовка. За прошедшие часы ступня опухла еще больше и приобрела красивый синеватый оттенок. Водитель квадроцикла глянул на ногу Виталика, нахмурился, и быстро отстегнув ремни безопасности, крест-накрест пристегивающие его к сиденью, легко спрыгнул на песчаный берег. - Исследователь, значит... Ну, хотя бы радует, что историей интересуетесь. Хоть и в ущерб собственному здоровью. Неплохо же вы приложились! Это как так получилось? - начал было говорить спаситель Виталика, подходя ближе. Но внезапно умолк, и резко отпрянул назад. Задышал часто, и приглушая низкий раскатистый рык, бросил: - Стоп, парень! У тебя что, течка уже в самом пике? Ошарашенный Виталик, со всем этими волнениями абсолютно забывший о предательском выверте организма, покраснел, как мак. Стыд-то какой! Однако, не отрицать же очевидное. Поэтому омега промямлил, старательно отводя глаза от широкоплечего альфы: - Да, вот началась только сегодня, и уже... Я и сам не ожидал... - Не ожидал? - хмыкнул альфа. Постепенно отдышавшись, он отступил к квадроциклу. Наклонился и начал копаться в бардачке. - А подавители почему с собой не носишь? Тебя что, только вчера о-папа на свет родил? Не знаешь, что может случится с омегами в течке, не принимающими подавители? - Дома забыл... - еще более потеряно, пролепетал омежка. Да, теперь спаситель-альфа точно решит, что он полный идиот! - Чёрт... - Пробормотал альфа. Откинул со лба темные короткие волосы, вздохнул. В руках он держал блистер из-под таблеток. Абсолютно пустой. - Н-да... А ты не один такой, не грузись! У меня тоже подавители закончились. Еще немного подышав в сторону, альфа глянул на растерянного омежку и снова вздохнул: - Ладно, не переживай, турист! Что-нибудь придумаем. А для начала, скажи хоть, как тебя зовут. - Виталик... То есть, Виталий, - несмело проговорил омега и осторожно улыбнулся. - А меня - Александр. Можно Саша, - кивнул альфа. - Ну, вот и познакомились. А теперь, друг Виталик, давай думать, как нам быть. - Д-д-давайте... д-д-думать... - прошептал омега покорно, исподтишка вдыхая слабо долетающий аромат альфы, и отгоняя тысячи крайне невовремя появившихся неприличных мыслей. О возможных, совместных с альфой, занятиях. - Если ехать по берегу, до посёлка, это займет минут тридцать. Я сейчас мотанусь туда, закинусь подавителями, и вернусь. Хор-р-р-рошо? - рыкнул альфа. Нежный и сладкий, отдающий фиалками и теплым оттенком ванили, запах омеги, юного, симпатичного, растерянного, смотрящего на него, как на спасителя и героя, сводил альфу с ума. - Ой! Нет, нет, нет, пожалуйста! - испуганно затараторил Виталик. И инстинктивно шагнул навстречу альфе. Тот предупреждающе рыкнул, и омежка тут же шарахнулся назад. Но страх остаться одному в пустынном заброшенном форте, когда темнело всё быстрее, оказался сильнее. - Пожалуйста, возьмите меня с собой! Скоро совсем темно будет, а я... Я темноты боюсь! С детства. Пожалуйста! Я отсяду далеко и даже дышать на вас не буду! Честно! Взгляд омежки был такой умоляющий, а голос - такой напуганный... Синие глаза смотрели с надеждой, светлые пушистые волосы растрепались и придавали парнишке ангельски-невинный и до одурения притягательный одновременно, вид. Чёрт! Глупый мальчишка! Альфа понимал, что надо бы не идти у наивного омежки на поводу. Вернуться одному в поселок и сделать всё, как положено. Но... - Хорошо, - коротко бросил Александр. - Ехать недолго. Справимся. Карета подана. Залезай! - и кивнул на сиденье рядом с водительским. - Не могу... - прошептал омега. - Почему? - Альфа встревоженно вгляделся в порозовевшее лицо парнишки. - Нога так болит? Идти даже не можешь? - Нет... То есть, болит... Но не так... Просто там у меня велик ещё! Альфа вздохнул. Ну, как говорится, назвался груздем... - Где этот твой велосипед? Дойти, показать, сможешь? - Ага! - кивнул омега. Ломанулся резво в сторону развалин форта, но тут же, ойкнув, замер. - Понятно. Не сможешь, - сделал выводы альфа. И стиснув зубы, полез вверх на камни. Через пару минут Александр-Саша вернулся, неся на плече драгоценный Виталиков WELT. - Я вижу, не только ты, Виталий, ногу повредил? - в первый раз за всё время в сухом тоне альфы промелькнуло что-то, похожее на улыбку. - У вас это семейное, с твоим "конём", что ли? Садись в карету, только аккуратно, лодыжку береги, тут высоко. А твой конь, уж не обессудь, поедет сзади, - и Александр быстро привязал велосипед к багажнику. Виталик во все глаза наблюдал за ловкими и уверенными движениями альфы. Казалось, тот способен разобраться с любой проблемой. И пьяниц отогнать. И Виталика спасти. И велик его, за компанию. Эх... Ещё раз невовремя вспомнив, что у великолепного альфы есть в наличии свой омега, Виталик немного приуныл. Но реальность быстро отвлекла его от мыслей. Стоило парню, с трудом, с помощью его спасителя, загрузиться в кабину "кареты", и сесть рядом с Александром-можно-Сашей, омегу накрыло настолько яркой волной запаха сильного, сексуального доминантного альфы, что перехватило дыхание. Видимо, у альфы возникла встречная проблема. Потому что он прикрыл глаза, отвернулся, сделал три глубоких вдоха и выдоха, и только после этого сердито рыкнул: - Держись. Поехали! Омега, стараясь дышать через рот, что бы окончательно не съехать крышей, вцепился в края сиденья. Умопомрачительный запах проник везде, в каждую клеточку и каждую молекулу. Виталик судорожно выдохнул и мысленно медленно сосчитал до десяти. Но это абсолютно не помогло. Оставалось надеяться лишь на чудо, и на то, что выдержка альфы спасет их обоих. *** Ехали в полном молчании. Только тихонько сопел омега, и откашливался альфа. Сладкие запахи гормонов омеги лезли альфе в нос, горло… Да везде, чёрт возьми, лезли! Мальчишка был просто нереально привлекателен. И не только из-за злополучной течки. Саша приметил его еще на перроне вокзала, когда пассажиры загружались в электричку. Стройный, даже тощенький, но складно и изящно сложенный, омежка привлекал внимание не сколько внешностью, сколько каким-то ощущением чистоты, наивности, открытости. И поэтому, когда к парнишке начал нагло домогаться пьяный урод, Саша не сдержался. Хотя терпеть не мог лезть в чужие разборки. И вот… Омежка пах так прекрасно! Свежевыстиранным бельем, солнечным майским утром, ласковыми теплыми объятиями и счастьем… Как можно было не вступиться? Урод свалил, и мальчишка спокойно доехал до своей станции. Казалось бы, на этом можно было поставить точку. Ха-ха-ха! Саша не верил в фатум и судьбу. Однако сейчас впору было поменять убеждения. Вот только бы не сорваться, только бы не позволить своей альфей сущности вылезти наружу! Омежка ещё совсем юный и неиспорченный. Поэтому нельзя! Но так хотелось… Чем дальше, тем больше. Остановить квадрик. Заглушить мотор. Отстегнуть ремни безопасности и, наклонившись к омеге, впиться в нежные, по-детски припухлые губы жадным поцелуем. Дождаться в ответ сладострастного стона, и когда пальчики омежки вцепятся ему в плечи, вытащить мальчишку из квадрика. Стащить с него эту нелепую разноцветную футболку с персонажами какого-то дурацкого аниме. Пройтись языком и кончиками клыков по бледной тонкой шее. Развернуть спиной, заставить опереться на сиденье. Одним рывком сдернуть легкие велосипедки. Наклониться, втянуть ноздрями дурманящий запах течки, провести пальцами между упругих полушарий маленькой незагорелой задницы. И почувствовав прозрачную, невероятно пахнущую смазку, обильно вытекающую из розовой, приоткрытой для альфы, дырочки, хрипло, томно зарычать. Вдавиться пахом в аппетитные ягодицы, и засадить сладкому омежке по самые яйца. О, да-а-а… Альфа стиснул зубы и помотал головой. Ну уж нет, Александр! Дал себе слово доставить парнишку в целости и сохранности - будь добр, слово сдержи! *** Через полчаса квадроцикл, неожиданно выскочив из леса на достаточно широкую проселочную дорогу, подъехал к высокому, покрашенному неприметной блеклой краской, забору. Поехали вдоль, и наконец остановились у ворот. Наличие шлагбаума и сурового охранника на въезде моментально заставило Виталика выпасть из эротических фантазий категории 21+, и слегка напрячься. Куда это его привез новый знакомый? Словно прочитав мысли омеги, а скорее всего, просто уловив нервозность, появившуюся в его запахе, альфа спокойно пояснил: - Не нервничай, Виталий. Сейчас приедем ко мне, ты позвонишь своим родным, скинешь им адрес, и скажешь, чтобы выезжали за тобой. От Питера сюда ехать часа три. А пока они едут, мы попробуем немного реанимировать твою ногу. Предложение альфы было очень разумно. Виталик кивнул и слегка успокоился. В конце концов, если б новый знакомый был маньяком и извращенцем, то вряд ли он бы притащил Виталика к себе домой. Скорее всего, просто отымел бы его там же, в развалинах Форта, и бросил на произвол судьбы. Нагнул бы прямо на камнях, оттрахал жестко, до звезд в глазах. Или на колени поставил, и схватившись за светлые тонкие волосы, натянул бы ртом на свой большой напряженный член до самых гланд. И томно рыча, кончил прямо в глотку омеге, или на покорно подставленное раскрасневшееся, мокрое от слюны и слез, лицо. Тьфу, тьфу, тьфу! Вот, бли-и-ин! – омега даже потряс головой, и покраснел до кончиков остреньких маленьких ушей. Что ж такое! Он же, вроде, должен бояться таких перспектив, а не возбуждаться от них! Виталик почувствовал, как низ живота скрутило с невиданной до этого силой и по заднице потекли крупные, обильные капли смазки. Напряжение нарастало. Омежья сущность просилась наружу и полностью перекрывала разум. Хотелось взвыть тоненько и просяще, прижаться к сильному, крепкому, горячему альфе, почувствовать его в себе, глубже, как можно глубже! «Бу-бу-бу-бу-бу...» - прозвучало откуда-то из тумана, затемнившего остатки мозга течного омеги. Смутно сообразив, что это альфа что-то ему говорит, омега потряс головой сильнее и легонько, но ощутимо, прикусил кончик языка. Экстренные меры помогли. Резкая боль прочистила мозг и отвлекла от гормональной феерии. - … проходи… - долетел голос Александра. – Это гостевая комната. Тут в шкафу – полотенца, халат. Тапочки одноразовые в ванной в корзине на полу найдешь. Давай, залезай в душ, и приходи на кухню. Чай пить будем. Телефон, наверное, разрядился у тебя? Зарядка хоть есть с собой, или дать? - Есть, спасибо большое! – красный, как мак, омега пролепетал благодарность, и когда альфа наконец вышел из гостевой и прикрыл за собой дверь, облегченно вздохнул. Может, хоть душ поможет и немного усмирит нарастающую течку? Скинув пропахшую им и влажную от смазки, одежду, омежка тщательно намылился ароматным гелем для душа. Вроде, горячая вода и правда помогала. Спазмы стали поменьше, но всё равно, периодически омегу потряхивало так, что из глубины груди вырывался тоненький жалобный стон, напоминающий скулёж. Происходило явно что-то ненормальное! У Виталика уже было несколько полноценных течек, но так сильно его не накрывало ни разу! И он не выдержал. Уже почти не соображая, наклонился, оперся рукой о стену просторной душевой кабинки. Прогнул худощавую светлую спину, выпятил нежный округлый зад. И коснувшись пальцами припухшей в течке, дырочки, начал медленно, постанывая, вводить в атласную влажную глубину сначала один тонкий гибкий пальчик, затем второй… Но всё это было не то, не то... Хотелось бо́льшего. Так хотелось, что хоть вой! Как вдруг, словно в ответ на мысленные мольбы сгорающего от желания омеги, в дверь душевой раздался негромкий стук. И знакомый низкий, бархатный голос произнес: - Виталик, там у тебя телефон разрывается от звонков! Наверное, это твои ро… Внезапно, голос смолк. Точнее, не смолк. А перешел в неразделимый на звуки, низкий обворожительный рык. От этой вибрирующей, густой, невозможно сексуальной тональности омега заскулил в ответ. Тонко, возбужденно, просительно. И это стало последним сигналом. После которого у обоих ненормальных просто-напросто снесло крышу. Секунда, и дверь кабинки раздвинулась рывком сильной руки. Вода брызжет на пол, но присутствующим на это абсолютно наплевать. Альфа врывается в кабинку, и видя призывно отставленную упругую задницу омеги, с рычанием, наваливается на него - сильный, мускулистый, горячий. Обнимает разгоряченное от воды, разнеженное омежье тело. Ох, как же возбуждающе приятно ласкать его - изящное, худощавое, податливое! Гладить пальцами, проводить кончиком языка от шеи вниз, ниже и ниже, прямо до возбужденно подрагивающих, упругих ягодиц. Но для красивых ухаживаний Альфа уже слишком завёлся. Да и омега тоже, не в силах долго терпеть. Смазка стекает по внутренней части его бедер, показывая, что он уже готов к спариванию с альфой. И альфа, отключив все тормоза, берет омегу без длительных предварительных ласк. Жестко, грубо, но так возбуждающе, так до невозможности горячо. Не тратя время на долгий разогрев, он властно подталкивает омегу к стенке душевой кабины. Заставляет нагнуться. Опереться руками о запотевшее, влажное от горячей воды, стекло. Тот охотно подчиняется, откидывает назад голову, прогибает изящную худенькую спину, с блестящими на ней капельками воды. И стонет, стонет, стонет, плавясь под сильными, горячими руками. Язык альфы дразняще скользит по шее омеги, тот снова стонет, и прогибается ещё сильнее. - Пожалуйста… Пожалуйста… Не могу больше ждать… - шепчет прерывисто, жалобно. Желание скручивает, отключает сознание. Альфа проводит рукой по спине омеги. Сжимает, а потом разводит упругие нежные ягодицы. Касается узкого розоватого колечка мышц. И рычит, чувствуя нарастающий сладостный запах. Смазки так много, как бывает только во время течки. Более чем достаточно, чтобы без особых усилий войти в эту припухшую, чувствительную, горячую дырочку. Умелые пальцы альфы раздвигают гладкие тесные стеночки, проникают внутрь. Сначала один палец, затем второй, третий. Начинают размеренные, плавные движения, всё глубже входя в покорное тело омеги. Нащупывают чувствительный узелок внутри. Легкое нажатие - и омега стонет от взрыва ощущений, подается назад, отдаваясь властным ловким рукам. Всё, теперь можно переходить к главному. Совсем без растяжки нельзя, так как объемы альф слишком большие и могут навредить неподготовленному омеге даже в пике течки. Альфа вдавливается бедрами, приставляет влажную от предэякулята головку к нежному приоткрытому отверстию. Сильным, но аккуратным движением входит, на секунду замирает, позволяя омеге привыкнуть к нему, к его размерам. Омега сжимает зубы. Да, у него течка, но это первая течка с самым настоящим альфой. Поэтому вход, несмотря на растяжку, всё ещё тесный, болезненный. Альфа замирает, чувствуя напряженность омеги под собой. Наклоняется, прижимаясь всем телом к спине и бедрам парня, слегка покусывая его в тонкое бледное плечо. Давая омеге возможность вдохнуть возбужденный, наполненный гормонами желания, мощный запах доминантного альфы. Омега жадно вдыхает и практически моментально расслабляется. Альфа чувствует это и наконец начинает двигаться, постепенно наращивая темп. О, как хорошо, как охрененно хорошо там, в глубинеее… Никогда еще альфа не чувствовал такой эйфории! Этот омега был не похож ни на каких других. Этот омега, словно специально был сделан под него, альфу! Именно под его член. Под его руки, губы. И трахать его будет только он! Ох… Да, он затрахает этого нежного мальчика до такой степени, что тот и думать не захочет, чтобы посмотреть на другого альфу. До такой степени, что омега будет сползать по стенке душевой, на подгибающихся ногах, захлебываясь в стонах! Будет умолять что бы альфа прекратил эту сладкую пытку, кончая снова и снова от ощущения его огромного узла внутри! Возбуждаясь все сильнее от стонов и вида разгоряченного, податливого парня, его громких всхлипов при каждом толчке, каждом движении, альфа ускоряется. Руки ложатся на задницу омеги, сжимая, притягивая ближе, теснее. Пара мощных движений бедрами, и он входит полностью. Выдыхает, слышит судорожное, учащенное дыхание омеги. Чувствует, что тот уже готов принять Узел. И на мгновение замирает внутри этого узкого, жадно сжимающего его член, отверстия. Наконец, Узел раскрывается, набухает, заполняя собой тесное, горячее пространство. Омега издает громкий стон. И альфа делает несколько резких, сильных движений. Этого оказывается достаточно, чтобы заведенный донельзя омега начал кончать. Спазмы идут по всему его легкому, гибкому телу, сжимая внутри мощный член. Альфа выдерживает не больше нескольких секунд, и тоже взрывается в оргазме. Его оргазм, оргазм доминантного альфы, более короткий, чем у омеги. Но более мощный, более яркий, сильный. Альфа рычит, низко, сладко, так сладко для ушей омеги, рваными толчками выплескивая внутрь покорного тела горячую, тягучую, так возбуждающе пахнущую сперму. Впивается острыми белыми клыками в чувствительное местечко у основания доверчиво подставленной шеи. Слышит довольный, животный скулёж СВОЕГО омеги. И замирает, выжидая. Через несколько минут узел спадает и альфа осторожно, медленно выходит из расслабленного тела. Разворачивает омегу лицом, обнимает его, прижимает к себе. Проводит нежно губами по яркой свежей Метке. И шепчет жарко, томно, мешая рычание с ласковыми словами: - Малыш… Мой сладкий мальчик… Кто бы мог подумать… Ну, иди сюда, иди… Омега выдыхает, зарывается носом в шею альфы и дышит, дышит, не может надышаться головокружительным ароматом удовлетворения. Ароматом СВОЕГО альфы. Таким желанным, таким привычным уже ароматом кофе и кубинских сигар. *** Когда родители Виталика, спустя час, всё-таки дозваниваются до пропавшего сыночка, то вместо мольбы о помощи неожиданно слышат расслабленный и чрезвычайно довольный голос: - Спасибо, папуля. Спасибо, отец. Но не нужно никуда за мной ехать! Я … Тут, неожиданно, телефон решительно вытаскивают из рук омеги. И в трубке звучит уже совсем другой, чужой, но очень приятный, мягкий низкий тембр: - Добрый вечер, Андрей Николаевич, Сергей Владимирович! Меня зовут Александр. Нет, мы с вами пока незнакомы… Поэтому и жду вас завтра в гости. Не слушайте Виталия. Приезжайте непременно! Надо же вам познакомиться с вашим будущим зятем и отцом вашего будущего внука. Да, да... Ждем непременно! Вешает трубку, оборачивается к Виталику. Видит его изумленные глаза, размером с чайные блюдечки. И усмехаясь, поясняет: - Я ведь сразу понял, что ты - Мой Истинный. Почувствовал, и сердцем, и носом. Ещё там, на перроне, как только тебя увидел. Только вот струсил. Хотел от судьбы своей убежать. Да не вышло. От судьбы не убежишь, малыш. Виталик улыбнулся, счастливо, расслабленно. Но вдруг вспомнил электричку, и нахмурился. - Угу. А омега рядом с тобой? Еще один Истинный, да? - Омега? – изумленно протянул Саша. – А! Ты это про Василия, с которым я в электричке ехал, что ли? Какой же Вася - мой омега! Вася - юрист по сделкам с недвижимостью в моей юридической конторе. Я, видишь ли, Виталик, этот дом продать решил. Не нравится он мне. Захотелось внезапно дом поменьше и поуютнее. Что бы несколько комнат, но светлых, солнечных. Что бы за окном - не другие особняки и забор до горизонта, а лес, поле, речка… Так приперло, что даже плюнул, что машина в автосервисе сейчас. Готов был хоть на электричке, хоть на самокате сюда мчать. Сам не знал тогда, что это на меня вдруг нашло! А теперь ясно стало. Оказывается, это судьба моя намекала, что нужен мне новый дом для моей новой жизни. И Моего Омеги. Для тебя, Виталик. И наших с тобой детей. - Детей? – протянул Виталик ошеломленно. – Но как… Почему детей? Мне рано детей… Я ещё даже универ не закончил! Альфа засмеялся: - Ну прости, родной. Об этом теперь поздно говорить. Часика на полтора пораньше надо было. А сейчас… - альфа вдохнул нежный, легкий запах омеги. Только теперь в нём пробивались новые, едва уловимые, доступные восприятию единственного альфы в мире, нотки. Яркие, весёлые, апельсиновые. - Через 9 месяцев, Виталик, предлагаю вернутся к вопросу касательно детей. Когда второго будем делать. А насчет универа не переживай, пожалуйста, слышишь? Закончишь его обязательно. Если нужно, репетиторов наймем, няню для ребенка. Сейчас ведь 21-й век на дворе, не крепостное право! С малышом я сидеть буду, а ты - на лекции ездить. Декретный отпуск возьму. Давно о нем мечтал, если честно! Пятнадцать лет без отпуска, от звонка до звонка, пока бизнес свой строил. Зато теперь всё отлажено, как часы, и мои юридические конторы уж как-нибудь без меня справятся. Так что всё будет хорошо, обещаю! А сейчас пошли на кухню. Чай пить. С малиновым вареньем. Будущему о-папуле витамины не помешают. Альфа, чмокнув зардевшегося омегу в нежные, мягкие губы, подхватил его на руки. И бережно прижимая к широкой груди, понес на кухню. В новую, такую странную, такую неожиданную и интригующую, жизнь.