1.
7 июня 2023 г., 09:27
— Сдавайтесь, вы окружены, — раздаётся предупреждение из громкоговорителя. — Бросьте оружие и поднимите руки вверх, иначе будет применена сила, — сине-красные сигналки полицейских машин бьют по глазам. Люди в панике убегают с места происшествия. Некоторые, особо любопытные зеваки, стоят неподалёку с мобильниками в руках, пытаясь подобрать лучший ракурс для съёмки. Недалеко остановился грузовик, за которым спрятались репортёр и оператор. Они, невзирая на обстановку, начинают вести прямой эфир.
Бандиты переглядываются друг с другом, самоуверенно посмеиваясь. Будто сейчас не сама полиция им угрожает, а ребёнок с детской площадки. Они поправляют белые маски с рисунком красного солнца по середине, демонстрируя каждому присутствующему какой организации они принадлежат.
Лань Хуань лишь раздраженно цокает и приказывает открыть огонь по врагу, когда замечает движение за главным в этой шайке, тянувшийся за своей навороченной пушкой. Град пуль окатил чёрный вражеский грузовик, куда успели понатаскать награбленное. Бандиты отстреливаются в ответ, прикрывают своих товарищей, пока те возятся в багажнике машины. Подставляются под пули и валятся замертво.
Сичэнь перезаряжает пистолет, решаясь выйти из укрытия и пройти дальше к главарю организации. Адреналин бурлит в крови, а бешенные удары собственного сердца походят на барабанную дробь. Так страшно и в то же время волнительно. Единственное желание покарать ублюдков и привитое чувство долго не дают молодому офицеру отступить ни на шаг.
Сегодня шайка Вэней точно проиграет. Бандиты загнаны в угол, шины на их тачке спущены, а водитель убит. Осталось только добить оставшихся и дело с концом, но Лань Хуань не учёл одну важную деталь.
— Всем на пол! — кричит он, кривясь от ужаса, когда видит огромную пушку, из которой готовы выстрелить в любой момент. — В укрытие! — обращается не только к коллегам, но и мирным гражданам позади, не замечая того, что оружие наставляют на него.
— Сдохни! — восклицает один из бандитов, готовый нажать на курок, но оружие из его рук внезапно выдёргивают. Пушку высоко подбрасывают в воздух и с силой бросают об асфальт, оставляя от неё лишь обломки. Сичэнь чувствует, как к его телу что-то цепляется и резко тянет назад, впечатывая в фонарный столб. Парень приходит в себя спустя пару секунд, поднимает взгляд и видит несколько связанных и поваленных на землю людей, побитых громил и развешенную по всюду паутину. Лань Хуань вздыхает и нервно ёрзает, пытаясь выбраться из липкой пакости.
— Не стоило приходить, мы бы справились.
Среди криков, ругани и шума от огненных пушек слова Ланя долетают до чужих ушей и довольно отчётливо. Недовольство новоприбывшего можно было распознать по резким и ожесточённым ударам, приходившие по физиономии верзил из банды.
— Офицер Лань, как всегда, не способен здраво оценить собственные силы, поэтому как идиот лезет в самую гущу, — паутина затыкает дуло пушек, их вырывают из чужих рук, раскачивают и отпускают высоко в воздух. Следом раздаются два больших взрыва, окрашивающее тёмную улицу в оранжевые оттенки. — Сиди смирно, тебе иногда полезно, — произносят с игривой, несвойственной этому горделивому, такому напыщенному и грубому герою, насмешкой.
— Слови это, Человек-отстой!
В спину супергерою прилетает граната, оглушающая его взрывной волной. Под дых приходятся два тяжёлых удара, сбивающие парня с ног. Он отлетает в соседний от Лань Хуаня столб, звонко стукаясь головой.
— Скажешь хоть одно слово, паутиной рот заклею, — зло шипит он, зная, что его любимый полицейский не упустит момента поддеть за небольшой промах. — Я предупредил, — пуляет тот паутиной в офицера, замечая, как первые узлы аккуратно подрезают карманным ножиком.
— Эй! Что ты творишь?!
Парень в костюме обматывает столбцы нитями, хорошенько их натягивая, и влетает в главаря банды, выбивая у того лазерную пушку. Оханье людей и пронзительный скрип колёс об асфальт привлекают внимание Сичэня. Появившаяся на горизонте машина не сбавляет газу, точно метится в определённую цель.
— Человек-паук, осторожно!
Парень в чёрном костюме оборачивается. В фиолетовых линзах отражается свет фар, а дыхание на миг замирает. Он успевает прыгнуть, приземляясь на капот автомобиля. Слегка пошатывается, когда его пытаются сбросить на землю, но просто так не поддаётся. Стекло выбивает, хватает водителя за шиворот и с силой бьёт виском об руль. Второй пассажир трясущимися руками пытается перезарядить пистолет, но бандит по неосторожности роняет его и вскрикивает, когда герой оборачивается к нему. Вид вырубленного товарища и чёрной маски испачканной в чужой крови заставляют его вскрикнуть и съёжится от страха. Человек-паук презрительно фыркает, хватаясь за руль.
— Ты безнадёжен, знаешь об этом?
Ему робко кивают в ответ и ещё сильнее вжимаются в сиденье.
— Тц, подвинься, — приказывает герой, ловким движением запрыгивая внутрь.
Машину круто выруливают в попытке затормозить, но та наклоняется в бок, грозясь упасть на твёрдую землю и задеть рядом стоящих людей. Чёрт бы их побрал! Если бы герой мог, то давно надрал таким зевакам задницы, чтобы впредь носа своего не совали. А на что они рассчитывают, находясь в эпицентре бойни? Что в них не попадёт пуля или смертельный лазер? Не прилетит граната в руки и не разорвёт тебя при этом на части? Ладно репортёры, это их работа. А у обычных людей, не имеющих никаких сверхспособностей, инстинкт самосохранения совсем отсутствует?!
Герой громко ругается, приказывая пареньку открыть окно. Тот судорожно выполняет команду. Вздрагивает, когда в миллиметре от его лица пролетают белые нити, цепляющиеся за соседнее здание. Машину разворачивают в сторону отбивающихся от копов Вэней. Рядом сидящий юноша чувствует исходящие от героя самодовольство и некое сумасшествие.
— Словите это, придурки, — говорит он, прежде чем покинуть машину, не забывая прихватить с собой плачущего от страха бандита. Что угодно: копы, тюрьма, наказание от Вэнь Чао, но только не плен у Человека-паука! Парень молится за свою сохранность, мысленно прощаясь с любимыми родственниками.
Герой приземляется недалеко от прячущихся репортёра и оператора. Те неловко переглядываются, пока глаза девушки не загораются. Она передаёт микрофон парню в костюме, представляясь и начиная что-то лепетать про возвращение самой опасной и влиятельной банды в криминале — Цишань Вэнь, о мести оставшегося в живых и разыскиваемого в бегах сына Вэнь Жоханя — Вэнь Чао — и то, как полиция с Человеком-пауком собираются решать данный вопрос.
— Дамочка, лучше времени для интервью вы подобрать не могли? — на фоне что-то вновь взрывается.
Супергерой бросает бандита в руки репортёрши, укрывает их от летящих осколков стекла и горячего металла. Просит убираться отсюда поскорее. Сам врывается в самое пекло, помогает вывести раненных полицейских, попутно ищет привязанного к столбу копа, но находит лишь свою разорванную паутину. На вопрос, где офицер Лань все плечами пожимают и говорят, что вроде как побежал вслед за главарём банды.
Человек-паук был готов всерьёз придушить, как бандита, так и неугомонного парня. Какой нормальных человек полезет в здание, которое только что взорвалось?!
Герой не медлит и влетает в горящий дом. Ему необходимо отыскать двух мужчин желательно живыми.
Паутина плавится от температуры и нещадящего пламени. С каждым шагом становится труднее дышать.
— Офицер Лань! — уклоняясь от падающих досок, зовёт того Человек-паук. — Да что такое? — зло бурчит он, подавляя желание приподнять маску, чтобы вдохнуть не свежего воздуха, а угарного газа. — Офицер Лань, ты меня слышишь?
Потолок рушится, пламя становится сильнее, как и волнение героя. Он не слышит ничего, кроме шума позади от мигалок прибывшей скорой помощи, пожарной машины и треска огня. Паучье чутьё сходит с ума, донимая и держа в напряжение. Он лихорадочно оглядывается, ища подвох справа, слева, вверху, внизу. Удар пришёлся со спины. Снова.
Он откатывается на несколько метров, паутиной тут же цепляясь за ненадёжную соседнюю стену. Отползает, чувствуя, как костюм рвётся и прожигается в некоторых местах. Чёрт, опять зашивать придётся.
Человек-паук видит жёлтые искры перед глазами, заслоняющие ему быстро надвигающуюся тень. Железный кулак прилетает точно в челюсть, на этом не останавливаясь. Парню не дают прийти в себя. Его швыряют о пол, пинают в горящие обломки, пробивают им разваливающиеся стены. Перевести дух герой смог только во время полёта сквозь несколько комнат.
Этот стиль боя, эту силу супергерой не спутает ни с чьей-либо ещё. Он поднимается на трясущихся руках, задыхаясь из-за дыма. Приподнимает маску и отхаркивает сгусток крови. Недовольно цокает. Встаёт на ноги, игнорируя боль во всём теле. Кажется, несколько костей точно сломаны.
— Какого чёрта ты не в тюрьме, Вэнь Чжулю? Сомневаюсь, что тебя досрочно освободили за хорошее поведение, — усмехается герой, вновь натягивая маску.
Перед ним предстаёт самый крепкий орешек из Вэней, который он когда-либо встречал. Именно после битв с ним Человек-паук всю последующую неделю плёлся еле как, жалуясь на боль во всём теле, будто камазом проехались туда-сюда и так раз восемь. Это ещё повезёт, если лицо не тронет, перед близкими не придётся распинаться, как и из-за чего получил такие травмы, но, видимо, сегодня не паучий день.
— Прикольная игрушка, давно приобрёл? — намекает герой на перчатку. Мужчина молча потирает оружие, не отрывая глаз от чёрной маски. — Как всегда сговорчив. Аж не заткнуть, — парень принимает боевую стойку, пуляет паутину в лицо Вэня и принимается атаковать в ответ. — Ладно, шутки в сторону, где офицер Лань? — удар перчаткой блокируют. За руку хватаются и выворачивают, наводя на огонь. Метал нагревается, оставляя серьёзные ожоги на коже. Бандит вскрикивает и грозно шипит, пытаясь выбраться из захвата. — Теряешь хватку, дружище, — его лицо предупреждающе приближают к огню. — Ну так что?
— Я не знаю.
Человек-паук хмурится. Стены и потолки затряслись. Где-то вновь что-то взорвалось. Замешательство героя дало Вэнь Чжулю шанс выбраться из хватки и вновь вступить в бой с паучком.
Парень же понимает, что больше не протянет. Дым. Этот чёртов дым сводил его с ума. Будет здорово, если всеми любимый герой умрёт не от рук какого-то сильного и опасного злодея, а от угарного газа. Мать уж точно разочаруется в такой глупой смерти собственного сына.
Человека-паука загнали в угол. Железная рука вцепилась ему в шею, намереваясь растоптать букашку, а тот не может оказать должного сопротивления. Герой пошутил бы насчёт того, что бешенная псина банды Вэнь не человек, раз до сих пор не пал от разъедающего изнутри дыма, но как жаль, что недостаток воздуха и вцепившаяся в его горло рука не позволяют ему этого сделать. Парень не видит лица своего давнего врага из-за белой маски, но точно может предположить, что сейчас губы того растянуты в лёгкой победной улыбке. Одно движение, и Вэнь Чжулю свернёт ему шею.
— Пока, жучок.
Но герой даже глазом не ведёт, когда пуля прилетает врагу в затылок.
— Долго же ты целился, — хрипит парень, двумя ногами ударяя в грудь бандита. Он потирает шею, поправляя съехавшую маску. С потолка угрожающе посыпалась штукатурка. — Пора сматывать!
Человек-паук хватает найденного офицера за талию. Тот недовольно хмурится, отодвигаясь от чужого тела настолько, насколько это возможно. Парень игнорирует явное презрение и отвращение во взгляде Лань Сичэня. Думает над тем, чтобы забрать тело Вэня, но краем уха улавливает пиликанье. Замечает, как перчатка на руке бандита светится красным, будто предупреждая владельца об опасности.
— Она сейчас взорвётся! — кричит полицейский, подгоняя Паучка.
— Твою мать!
Они вылетаю из здания, а следом за ними новая ударная волна, ещё сильнее распыляющая огонь. Герой заслоняет собой Лань Хуаня, чувствуя, как спину опаляет пламя. Блеск! Несколько переломов, порванный костюм, раны на лице и ожог на всю спину. Какой удачный, чёрт возьми, день, но это всё ладно. Паутина рвётся!
Удар приходится на Человека-паука и его бедный позвоночник. Скажет ли тот «пока-пока» человеку, который ни во что не ставит собственное здоровье и целостность костей вопрос, конечно, хороший, но остаётся только надеяться на удачу несчастного героя.
К парням подбегают медики, полицейские и пожарные. Люди кружат вокруг них, проверяют пульс, спрашивают о самочувствие. Бестактная репортёрша с оператором подкрались к отдыхающим, бессовестно снимая оголённые участки кожи Паучка, на что получили залепленную паутиной камеру.
Через какое-то время, убедившись, что взрывов больше не последует, пожарные принялись выполнять свою работу. Всех пойманных Вэней повязали, а мальчишка, что до этого трясся в объятьях Человека-паука, о чём-то разговаривал с детективом и неловко оглядывался на своих коллег, принимая в свой адрес самые худшие проклятья.
Парень в чёрном костюме сидел в машине скорой помощи, смотря на суету рабочих. Рядом с ним отдыхал Сичэнь, и герою безумно хотелось то ли придушить того от злости, то ли обнять в порыве облегчения. С ним всё хорошо… Хорошо.
Паучье чутьё вновь даёт о себе знать. Герой оглядывается по сторонам в поисках опасности, но тут перед глазами всплывает уведомление о входящем вызове. Следует недовольное фырканье, и звонок принимают.
— Ты покойник, Чэн-Чэн! — по ушам бьёт звонкий голос брата, и Человек-паук тихо ругается, хватаясь за голову. Лань Хуань бросает быстрый взгляд на героя, по мнению Ваньиня, подозревая что-то неладное.
— Идиот, говори тише, — зло шепчет парень, покидая хмурого полицейского, сверлящего его спину. — Я сейчас занят, что опять случилось?
— Случилось то, что матушка сначала меня в клочья порвёт, а потом и тебя. Ты забыл о встрече с Ланями! — шепчет яростно Вэй Ин, затаившись на несколько секунд. Тот явно прячется от кого-то. — Она рвёт и мечет. Я смог убедить родителей, что ты сейчас на научной выставке, но время поджимает, как и мои нервы!
Цзян Чэн протяжно вздыхает, оглядываясь на Сичэня. Парень ловит на себе взгляд карих глаз, что-то тщательно изучающие в его силуэте. Брови сводят к переносице, когда офицер встаёт и направляется в сторону героя.
Ваньинь мигом замялся. Он говорит брату краткое «я тебе перезвоню» и вешает трубку. Сичэнь встаёт напротив супергероя. Он то ли не спешит начать разговор, то ли собирается с мыслями. На Паучка смотрит сверху вниз с неприязнью, будто осуждая в чём-то. Не первый раз герой сталкивается с подобным взглядом, и ему должно быть всё равно, но… каждый раз он задевает Цзян Чэна. Хотя парень знает, что данная ненависть адресована не ему, а Человеку-пауку.
Полицейский стоит смирно, в то время как герой перекатывается с ноги на ногу, выдавая свою нервозность и волнение. Тупая боль отдаёт в левом бедре, стоит только чуть его напрячь. Нужно будет по пути домой наведаться к врачу, если Цзян Чэн, конечно, успеет.
— Что такое, офицер Лань?
— Цзян Ваньинь, — как хорошо, что маска всё ещё на нём, ведь лицо так исказилось от ужаса и шока, что можно было подумать Цзян Чэну не его имя назвали, а сказали про смерть одного из родственников. Сердце пропускает удар. Он забывает, как дышать. Так и продолжает молча пялиться на полицейского, словно тот сошедший на землю небожитель. — Твой личный фотограф. Я хочу, чтобы ты снял его с этой должности.
Погодите… ЧТО?!
Лань Хуань говорит решительно и в какой-то мере требовательно. Он… Да как этот придурок смеет! Раздражительное «ага, а ещё что?» так и хочется сорваться с израненных губ Ваньиня. Парень кусает их, чувствуя металлический привкус крови вперемешку с гарью на языке. Надо сохранить спокойствие. Ответить максимум сдержано, будто это его, как супергероя, не касается, но «Цзян Чэн» внутри бушует, желая показать весь свой пылкий нрав и возмущение по поводу слов Сичэня.
— А если я откажусь? — на груди скрещивают руки. Голос стараются сделать менее раздражённым, более безучастным. Прежде чем полицейский успевает открыть рот, герой добавляет. — Он единственный, кто меня не бесит. Найдёшь мне фотографа получше, тогда поговорим.
Человек-паук поворачивается спиной к хмурому офицеру, чтобы поскорее покинуть место происшествия и залатать кровоточащие раны. Тело безумно ноет, голова болит. Хорошенько ему прилетело от Вэнь Чжулю.
— Тц, ну что ещё? — рявкает тот, когда его грубо хватают под руку в попытке остановить.
— Пожалуйста, сделай мне одолжение в обмен за своё спасение. Это очень опасная для него работа. Сегодня Ваньиня рядом не было, и слава Богу, но обычно он достаёт твои фото на любых подобных происшествиях. Вспомнить даже битву с Электро, после которой он пришёл весь в саже, будто его хорошенько прожарили, — хватка на руке супергероя становится жестче. — После твоей битвы с Ящером он пришел с разбитой головой, но удачными снимками. Про «Аннигиляцию солнца» вообще молчу, — Сичэнь кривит губы. Взгляд его становится жалобным, молящим Человека-паука понять и согласиться на данную просьбу.
Да, Цзян Чэн помнит все эти случаи очень хорошо. Ровно так же, как и взволнованного Лань Хуаня, что чуть с ума не сошёл от вида побитого, потрёпанного, прошедшего все девять кругов Ада паренька. Разговоров было много, споров даже больше, по итогу они приходили к одному и тому же решению каждый раз: «ты работаешь в полиции, я работаю с героем. Ты находишься в такой же опасности, как и я. Если хочешь, чтобы я ушёл, то тоже уходи с должности». Всё было сказано по справедливости. По крайней мере так думает Ваньинь и продолжает заниматься своими делами без зазрения совести. Они с Сичэнем взрослые, здравомыслящие люди, способные сами принимать решения и постоять за себя. Цзян Чэн же не устраивает истерики, когда из Лань Хуаня на операционном столе пули вытаскивают! Ладно, перестал устраивать…
Сейчас Цзян Чэн зол. Зол как никогда раньше, потому что Лань Хуань пытается решить волнующие проблемы за спиной своего парня. Ваньинь понимает беспокойство Сичэня, сам волосы рвёт на голове каждый раз, когда тот отправляется на опасные миссии, но, чёрт возьми, сейчас один из них поступает очень подло.
Человек-паук выдёргивает руку из хватки. Задирает подбородок. Глаз не отрывает от человека напротив. Сейчас он не Цзян Ваньинь, а другая личность. Нужно прожевать и проглотить все сказанное офицером и собственные рвущиеся наружу едкие словечки.
— Это не мои проблемы, — Лань Хуань стушевался от резкого тона собеседника. — Я отплачу тебе за спасение другим способом. На этом откланяюсь.
Паутина полетела вверх, цепляясь за крышу ближайшего здания. Мгновения и от супергероя след простыл. Полицейский так и остался стоять со смешенными, бурлящими внутри чувствами, которые изо всех сил пытался подавить. «Это ты проблема для него. Ты и никто больше!», — Сичэню хотелось кричать на своего спасителя. Ударить того в челюсть, как это сделал ранее Вэнь Чжулю. Бить, пока ярость внутри не угаснет. Пока вся скопившееся за столько лет ненависть полностью не покинет его сознание. Никогда. Никогда и ни при каких обстоятельствах парню так сильно не хотелось кого-либо придушить. Потому что как только появилось это черное, летающее по всему городу на паутине, недоразумение, на теле и лице его любимого человека начали появляться всевозможные ранения: синяки, порезы, ожоги, сломанные кости. Это ужасно… Ужасно то, что Сичэнь ничего не может сделать. Не повлиять на решение самого Цзян Чэна, не на героя, с которым тот сотрудничает.
Парень устало выдыхает, смотря удаляющейся фигуре Человека-паука в след. Трёт глаза, прогоняя усталость и несвойственную ему нервозность. Идёт к своим коллегам, которые взволнованно обсуждают поступившую новую информацию.
В то время герой летит меж высоких зданий, запрыгивает на самые их верхушки, бежит, пугая голубей, и падает вниз, ощущая, как потоки воздуха бьют в лицо. Ещё будучи подростком Цзян Чэн до усрачки боялся высоты, а сейчас ловит кайф от падения с небоскрёбов, находя в этом что-то… Особенное, успокаивающее и невероятное. В такие моменты он чувствует себя максимально свободным и не обязанным ни к чему. Но минуты его наслаждения не продлились долго. Их нарушает очередной звонок от неугомонного старшего брата, на который Ваньинь глаза закатывает, но тут же отвечает.
— Ты где?
— Уже в пути. Как там мама?
— Я сбежал, так что не знаю, но судя по тридцати пропущенных от неё нам конец. Ты свой телефон проверял?
— Нет, я ещё даже до рюкзака своего не добрался, что ты хочешь от меня?!
— Опять кто-то настроение испортил. Дай догадаюсь, — в голосе парня слышна явная насмешка, — тёрки с офицером Лань, — в ответ тому измученный вздох, говорящий о готовности рассказать всё произошедшее за этот вечер.
— Он попросил меня, чтобы я уволил себя же с должности личного фотографа для моей, как Цзян Чэна, безопасности.
Вэй Ин протягивает удивлённое, слегка наигранное «о», продолжая выслушивать душеизлияние своего младшего брата. Ну и драма.
— Лань Хуань хотел проделать это за моей спиной, а потом как ни в чём не бывало продолжать улыбаться своей этой миленькой улыбкой «непричастного»! Если бы я не был Человеком-пауком, то ещё неделю охуевал с происходящего, — и правда, как это так уволили и даже не объяснили почему и за что.
— Тише, Чэн-Чэн. Лань Сичэня тоже можно понять. Знаешь, постоянно видеть тебя помятого не доставляет особого удовольствия. В средней школе я вообще думал, что над тобой каждый день издеваются. Руки так и чесались найти ублюдков и набить им хлебальники.
— Ты и так этим занимался, мистер «влезу не в своё дело». Начиная от задиры в младших классах, заканчивая избиением Вэнь Чао, — Цзян Чэн до сих пор прибывал в культурном шоке от смелости и несносности его старшенького, у которого инстинкт самосохранения был захоронен ещё в младенчестве. Полтора года назад, находясь в плену у шайки бандитов и подвергаясь всевозможным извращенным пыткам отпрыска Вэнь Жоханя, Человек-паук и подумать не мог, что обычный школьник, не обладающий никакими сверхспособности кроме своей безрассудности, встанет на его защиту, да ещё и сухим из воды выйдет. Тогда им крупно повезло. Ваньинь же до невозможного был зол на Усяня, но и в то же время очень благодарен. Если бы не Вэй Ин, кто знает, что бы случилось с Цзян Чэном… — Я понимаю, прекрасно понимаю, но эта тема всё чаще начала всплывать в наших разговорах. Чувствую, что если встречу его на сегодняшнем ужине, то переломаю ноги, — любя, конечно. Всё любя.
Вэй Ин, на удивление Цзян Чэна, подозрительно притих. Герой хмурится, цедя сквозь стиснутые зубы раздражённое «говори».
— Я не то, чтобы… Просто… — старший нервно хихикает, предвкушая реакцию его брата на последующие слова. — Цзян Чэн, тебя можно считать большим интригантом и обманщиком, чем Лань Сичэня. Если он узнает, что ты каждый день нянькаешься с ним на вылазках, то беды не миновать.
— Что за бред? Я не нянькаюсь. Я всего лишь-
— Помогаешь полиции. Да-да, это я уже слышал, — Ваньинь открывает рот, чтобы вставить слово, но его вновь перебивают. — Чёрт, годы идут, а твоё упрямство не меняется. Ты же делаешь всю работу за них с тех пор, как Сичэнь стал офицером. Ещё удивляешься, почему это Человек-паук не любим полицией. Может, не надо каждый раз трястись возле своего парня, когда тот полностью контролирует ситуацию?
— Что за наезды, Вэй Ин? Ты вообще на чьей стороне?!
— На стороне справедливости и твоей совести, — усмехается парень. — Подумай об этом хорошенько. Может период «чрезмерной опеки» пора прекратить?
— Слушай!
Цзян Чэн выставляет руку вперёд, чтобы вновь пустить паутину, но белой нити не следует. Он в панике пытается выстрелить второй рукой, но и там паутины не оказывается. Блеск! Просто супер!
Падать не высоко, но это не мешает герою боком задеть козырёк чьего-то дома, попрыгунчиком отскочить к соседней стене и упасть на крышку мусорного бака. Слава яйцам, что тот оказался закрытым.
Ваньинь протяжно стонет, хватаясь за ушибленный бок. Он чувствует, как гудят его мышцы, раны вновь открываются, боль в голове даёт о себе знать, а левое бедро свело судорогой. Что за день…
— Хей, ты в порядке? — зовёт брата взволнованный Вэй Ин. — Что случилось?
— Пожалуйста… — шипит Цзян Чэн, сползая с мусорки. Осторожно, не делая резких движений. — Забери меня. Паутиномёты вышли из строя.
Усяня не надо просить дважды. Он мигом соглашается, бросая на последок «скоро буду», и вешает трубку, оставляя Ваньиня наедине с тошнотворной вонью мусорных мешков, невыносимой болью во всём теле и переживаниями о том, как бы подлататься за два часа, да так, чтобы ни мать, ни тем более Сичэнь не придрались.
Это невозможно… Мне конец.
Знакомый голос затмил шум вечернего города, вызывая на лице Цзян Чэна лёгкую улыбку. На большом экране, что находится посреди улице, появляется хмурый мужчина со словами «Человек-паук — угроза!». Эти слова уже как родные после окончания каждого рабочего дня на протяжение пяти лет провожают Ваньиня. Новости от Не Минцзюэ парень старается не пропускать. По возможности смотрит их от начала и до конца, соглашаясь с некоторыми моментами, где явно оплошал; иногда спорит на прямых трансляциях с мужчиной, вызывая ещё больший переполох; время от времени передаёт привет, подмигивая в камеру, когда репортёры из «Цинхэ» оказывались на месте происшествия. Не Минцзюэ сам по себе человек не плохой, но до крайности предвзятый. Цзян Чэн смог принять сей факт и стал относится к мужчине более менее нормально только к восемнадцати годам, а до этого бунтарский подростковый возраст давал о себе знать.
Вообще, много чего было интересного в те далёкие времена. Это сейчас жизнь больше напоминала однотипную рутину, где тебя избивают бандиты и ругают профессора за прогулы. Раньше же ты с замиранием сердца ожидал того случая, когда сможешь применить свои новые способности во блага обществу. Внутри бушевали волнения, страх, радость, беспокойство, но ощущать их было приятно. Приятно было и то чувство, когда впервые кололо в ногах от падения с небоскрёба. Ты познавал себя и окружающий тебя мир с невероятным интересом. Тогда, когда Цзян Чэн был пятнадцатилетним подростком, для него всё воспринималось как какая-то игра. Парень чувствовал себя героем, что способен или же имеет право вершить судьбы других людей. Что только он и никто более не в силах справится с угрозой и проблемой преступности этого города. Только он обладает такой силой. Он особенный.
Он может всё.
Но действительность оказалась не такой радужной, да и сразу же опровергла мысли мальчишки, спустив того с небес на землю. Жёстко. Буквально уронив его и размазав по асфальту. Сила, что была ему дана действительно могла помочь устранить угрозу для мирных граждан, спасти тех от постоянного страха, но Цзян Чэн подумать не мог, как это будет тяжело. Понты закончились, когда появились противники посерьёзнее жалких грабителей. Когда бои становились всё более ожесточённые, а последствия после них разрушительными. Именно тогда мальчишка, облачённый в чёрные толстовку, джинсы и маску, понял, насколько был самоуверен и смешон.
Люди начали умирать из-за его невнимательности и слабости. Сам же Ваньинь выглядел как испуганный котёнок, пытавшийся убежать от стаи бешенных собак, что вот-вот разорвут его на части.
В тот день, когда состоялся первый бой с Ящером, Цзян Чэн чудом одержал победу и смог на какое-то время убрать того из жизни мирных граждан, но какой ценой? Многие были ранены, здания повреждены и разрушены, а сам он истерзан до такой степени, что живого места не осталось. Вот так мысли и мечты подростка о том, что «он может всё» были растоптаны в пух и прах. Ваньинь не вернулся в ту ночь домой. Ему было стыдно. Стыдно за свою глупость, самоуверенность и бессилие перед новым врагом. Он шёл по пустым улицам, раздумывая над тем, что было лучше, если бы дар получил Вэй Ин. Тот способный, неповторимый гений во всём, за что не возьмётся, старательным и… Он просто был лучше. Точно бы не допустил того, чтобы люди пострадали или же умерли.
Цзян Чэн думал об этом, сам убеждал себя, соглашался со своими мыслями и плакал. Яростно вытирал влагу с лица, запрещая самому себя жалеть. Он был недостоин… Не имел права оплакивать тех умерших, ни в чём неповинных детей, женщин, мужчин и стариков.
В тот момент он больше не чувствовал себя взволнованным, радостным или воодушевлённым. Ваньинь чувствовал себя жалким. А соли на рану подсыпало ещё то, что его брат восхищался неизвестным супергероем. До того смешное было у Вэй Усяня лицо, когда речь заходило об его кумире, что Цзян Чэн не мог сдержать улыбки. А сейчас, что Вэй Ин подумает о нём, когда узнает, как тот оплошал? Насколько же он разочаруется, возненавидит своего кумира?
В ту ночь парень много о чём думал, загонял себя и хотел уже сдаться. Ему надо было поговорить с кем-нибудь, спросить совета, узнать, как быть дальше… И судьба предоставила ему такую возможность. Его поймал коп.
Сопротивляться сил не было, так же, как и спорить. Цзян Чэн покорно сел в машину и отвечал на все вопросы мужчины. Кто такой? Что так поздно делаешь ночью? Родители в курсе? Какой твой адрес?
Пол пути они проехали в тишине, пока полицейский не спросил: «Что за вид у тебя? Что-то случилось?». Может быть, Ваньинь бы промолчал тогда, солгав, что всё в порядке и не о чём волноваться, но предательские слёзы вновь подступили. Чувство отчаяния и разочарования разъедали его изнутри. Сам того не осознавая, Цзян Чэн начал говорить, коротко всхлипывать и просить помочь ему решить, что делать дальше.
— Я возложил на себя многое. Слишком сильно поверил в свои способности, а сейчас, когда столкнулся с большой проблемой хочу сбежать. Трястись от страха и звать на помощь более сильного человека. Того, кто сможет защитить меня и разобраться со всем за меня.
— Как бы быстро и далеко ты не бежал, парень, всё равно проблемы догонят тебя и их придётся решать. Невозможно спрятаться от них и не надо ждать, пока они сами исчезнут. Это так не работает. Моя работа с виду может показаться простой, но когда дело доходит до критичного, никто не может просто взять и спрятаться от пуль, ожидая пока кто-нибудь другой арестует и посадит мерзавцев за решётку. Если ты поверил в свои силы, то верь в них до конца. Отбрось страх и сомнения, делай то, что считаешь нужным.
Когда полицейский высадил Цзян Чэна возле его дома, то ещё какое-то время отчитывал мальца, чтобы тот больше не попадался ему столь поздно ночью на глаза. На прощание он сказал:
— Запомни, чем больше сила, тем больше и ответственность.
Ответственность… Точно…
Это всё с самого начала не стоило воспринимать как какую-то игру. Сила данная Ваньиню не должна была быть показушной, она предназначалась не только для защиты слабых, но и для того, чтобы научить Цзян Чэна чему-то. Тому, чего ему до этого не доставало в характере. Он должен отбросить страх. Раз уж решил идти по пути «борьбы со злом», то не стоило сворачивать с него. Особенно сейчас, когда в городе появилось столь опасное существо. Сильнее… Нужно быть сильнее… Нужно стать сильнее.
— Как вас зовут?
— Лань Цижэнь. Спокойной ночи, парень.
Знал бы офицер Лань кого он надоумил, сожалел бы о том дне всю оставшуюся жизнь. Но это не отменяет того, как мальчишка был ему благодарен.
Переломных моментов в жизни Цзян Чэна и по совместительству Человека-паука было много. Какие-то из них давали толчок вперёд, какие-то наоборот утягивали назад, но Ваньинь больше не сомневался. Он выполнял свой долг, не жалея себя и собственные силы.
Окончательная победа над Ящером далась с трудом, но именно она изменила мнение общественности на счёт нового героя. Время шло, Цзян Чэн придумал себе имя, разработал новый костюм, усовершенствовал паутиномёты, в оставшееся от борьбы с преступностью время жил жизнью шестнадцатилетнего подростка. Ничего не предвещало беды, он успешно сохранял свою вторую личность в секрете от семьи, друзей и других людей. Всё шло своим чередом до тех пор, пока Ваньинь так глупо не раскрылся перед братом. Дело было после особо утомительного ночного патруля, после которого даже сил на переодевания не хватило. Цзян Чэн тайком забрался в свою комнату через окно. Мысль о долгожданном сне настолько завладело его сознанием, что парень не обратил внимание на трезвонящее, бьющее по мозгам чутьё. Может, он бы так и не заметил присутствие Усяня в своей комнате и просто лёг без задних ног спать, если бы с губ шокированного парне не слетело громкое «ну нихера».
Ох, и шума же было в ту ночь…
Но самое будоражащее событие за последние несколько лет была свалившаяся на голову Цзян Чэна влюблённость, от которой хотелось волосы на голове рвать, лишь бы вновь не ощущать зарождающееся в груди тепло от одного только незначительного взгляда в его сторону. Всё началось со школьного проекта и научной статьи одного одарённого студента, которая привлекла Цзян Чэна с первых строк. Для реализации своей идеи он решил проконсультироваться с тем автором, но кто бы мог подумать, что в первую их встречу паренёк тут же потеряет голову.
Ваньинь себя накручивал. Причём по полной. Снова. Будучи ребёнком, выросший в семье, где единственной демонстрацией любви являлся одобрительный кивок, парень легко мог стушеваться от чужой, проявленной в его адрес, доброты. В такие моменты он чувствовал, как щит, состоящий из хмурого взгляда, раздражения и ядовитого сарказма, тут же спадал, оставляя Цзян Чэна голым и крайне незащищённым. Ему хотелось верить тому человеку, но страх был сильнее, от того и слова острее. На очередную милую улыбку и похвалу Ваньинь фыркал, грубил и сам себе повторял одно и то же «он со всеми себя так ведёт», «в этом нет ничего такого», «я не особенный. Уж точно не для него».
— Ты очень одарён. В твоём возрасте я тоже увлекался этой темой, но и подумать не мог, что её можно раскрыть подобным образом.
— Не стоит, Лань Сичэнь. Именно ваша статья помогла мне, а что касается проекта, то там лишь продолжение ваших мыслей и выдвинутых теорий. Ничего необычного.
Тогда мальчишку лишь потрепали по волосам, обречённо выдыхая столь заветные для Цзян Чэна слова: «Это ты необычен, Ваньинь».
Стоит отдать должное Электро. Если бы тот не взял Лань Хуаня в заложники, то Цзян Чэн наверняка не осознал, насколько Сичэнь ему дорог. А дальше всё само как-то закрутилось, завертелось. Их история любви была красива, но отношения строились на небольшой лжи со стороны Ваньиня. Потому что расскажи он свой секрет, то Бог знает, что случилось бы, ведь… Лань Хуань терпеть не может Человека-паука.
— Ещё одно доказательство, что Человек-паук угроза для нас! — телевизор выключают. Сидящий на стуле Вэй Ин раздражённо цокает на очередные бессмысленный доводы Не Минцзюэ.
Сидящий на кушетке Цзян Чэн выдыхает с облегчением, когда швы заканчивают накладывать. Девушка хмурится, бурчит себе под нос что-то невнятное и ругает парней за неосмотрительность. Нанося мазь на ожог и обматывая пациента бинтами, Вэнь Цин хлопает того по спине, оповещая об окончание лечения. Парень громко ойкает и трёт ушибленное место.
— С лицом ничего более не сделаю.
— Как же так, сестрица Вэнь? — подскакивает со стула Усянь. Он бегло оглядывает брата и поджимает губы, не зная, что сказать. Всё очень плохо.
— Знатно тебе досталось от Вэнь Чжулю. Сотрясение не серьёзное, но отдых нужен обязательно.
— Нет времени. Матушка убьёт меня, если я не явлюсь на ужин.
Ваньинь ловит на себе яростный взгляд девушки, кричащий о том, что пусть тот только попробует шагнуть дальше этой палаты, прикончит, даже не задумается. Вэй Ин старается сгладить обстановку, убеждая Вэнь Цин в том, что им очень надо торопиться.
— Так иди. Тебя никто не держит.
— Но как же так? Что я матери скажу?!
— Выкручивайся как хочешь, но его я так просто не отпущу. Не понимаю, как он ещё на ногах держится.
— Сестрица Вэнь!
— Вэй Усянь!
Цзян Чэну не впервой наблюдать за их перепалкой. В конце концов вверх всегда одерживает его брат, так что парень даже не беспокоится. Он ложится на кушетку, намереваясь подремать минут десять или пятнадцать, пока тем двоим не надоест спорить и один из них (в частности Вэнь Цин) не уступит другому. Но с грохотом открывшаяся дверь и вид запыхавшегося молодого парня, покрытого сажей и дорожной пылью, ставят на планах Ваньиня большой крест.
— Где тебя черти носят?
— Мне есть, что вам рассказать! — закрывая за собой дверцу, восклицает Вэнь Нин, снимая с лица белую маску.
Ваньинь тихо выдыхает, поднимаясь и принимаясь слушать всё, что выведал их шпион.
— Ограбление возглавил Вэнь Чжулю, но его тело, как и останков не нашли в том здание. Он будто испарился. Даже от железной перчатки след простыл. Но самое главное то, что полиция проверила камеру, в которой его держат, и знаете, что?
Каждый напрягся, не веря в последующие слова.
— Вэнь Чжулю всё это время был на месте, под чётким наблюдением, — парень отвлёкся на поданный сестрой стакан воды. — Кто-то решил поиграть с полицией и Человеком-пауком. Офицер Лань предоставил отчёт, и он точно уверен, что в горящем здании находился Вэнь Чжулю. Для большего убеждения полицейские хотят взять показания Человека-паука, так как считают, что офицер надышался дыма и бредит.
— Вот ублюдки, — не сдержав возмущения, выругался Цзян Чэн. Вэнь Нин заметно вздрагивает и ёжится под пристальным взглядом героя.
— Они не говорят этого прямо, но словам офицера Ланя не верят. Похоже, в участке сейчас переполох.
Комната погружается в молчания. Ваньинь барабанит пальцами по губам, размышляя о том, что точно видел и разговаривал с Вэнь Чжулю. Видел, как его пристрелил Сичэнь. Как его бездыханное тело осталось лежать в горящих обломках. Не может же это быть массовой галлюцинацией.
— Что скажешь, Цзян Чэн? — обращается к парню Вэнь Цин.
— Я не знаю, — потирает тот устало переносицу, — идей вообще нет.
Телефон Вэй Ина неожиданно зазвонил, приковывая всеобщее внимание. По его лицу было понятно, что собеседник отнюдь неприятный, да и трубку ему откровенно страшно поднимать, поэтому он трусливо отдаёт телефон брату, отходя от того подальше.
Ваньинь несколько секунд сверлит экран взглядом, не решаясь принять вызов. Вот он герой, который каждый день борется со злом, уворачивается от пуль и смертоносных лазеров, сражается с мутантами, сейчас не решается поговорить с собственной матерью. Он вдыхает полной грудью, подносит телефон к уху и говорит робкое «да, мам». Ох, крики этой женщины были слышны даже на минимальной громкости. Поток возмущений и ругани сбивают Цзян Чэна с толку. Он пытается вставить слово, хоть как-то себя оправдать, но в ответ получает лишь жесткое «закрой рот и слушай». И он слушает. Морщится, с ноги на ногу переминается, нервно выбившуюся прядь за ухо заводит, но слушает.
По окончанию разговора на Цзян Чэна нельзя было смотреть без слёз, настолько мадам Юй измотала его своими нотациями.
Парень молча встаёт с койки, подходит к своему рюкзаку, достаёт повседневную одежду и переодевается. Аккуратно, не делая резких движений.
— Всё-таки пойдёшь… — с долей обречённости проговаривает Вэнь Цин. Она внимательно следит за движениями друга, подмечая маленькие детали, выдающие его боль и слабость.
Девушка отдаёт в руки Ваньиня косметичку, умоляя хоть что-нибудь сделать со своим лицом.
Время пошло. Остаётся только надеяться на удачу Цзян Чэна и Вэй Ина, которым до ужина осталось минут так сорок, а им ещё себя в порядок привести нужно.
***
Приятная музыка, не режущее глаз освещение, красивый вид из окна, алкоголь и хорошая компания. Этот вечер проходит гладко и ничто бы его не могло испортить, как и настроение женщины, кроме опоздания её сына и пасынка. Единственное, что выдаёт нервозность, так это привычка крутить фамильярное кольцо на указательном пальце. Рядом сидящий муж мило беседует с Ланями, отвлекает внимание тех от двух отсутствующих парней. Время поджимает, терпение Юй Цзыюань так же на пределе. Лань Сичэнь поддерживает разговор с дядей и Цзян Фэнмянем, изредка поглядывая на пустующее место напротив него. Лицо его кажется напряжённым, но тот продолжает улыбаться, искренне надеясь на то, что сегодня они с Цзян Чэном наконец-то встретятся. Его сердце каждый раз замирает, когда краем глаза улавливает приближающихся к их столику фигуры, но те его любимым не оказывались. Так же Лань Хуань ощущает лёгкое волнение из-за сегодняшнего разговора с Человеком-пауком. Рассказал ли тот всё Ваньиню или культурно промолчал, сделав вид, что разговора об увольнение его фотографа не было? Ха… если бы. Характер этого героя достаточно хорошо известен Сичэню. Человек-паук не промолчит, всё разболтает, как какая-то девица-сплетница, лишь бы в душу поднасрать. А Цзян Чэн поверит и такую взбучку устроит. Уж Лань Хуань знает каков его импульсивный парень в гневе… В каких они вообще отношениях с Человеком-пауком, раз могут так беззаботно болтать друг с другом? Разве их не должны связывать чисто профессиональные отношения без излишков? Не то чтобы Лань Хуаня это сильно волновало, но… У него закрадываются подозрения насчёт навязчивости супергероя. Да и как речь про него не зайдёт, Ваньинь тут же принимается защищать героя, говоря Сичэню не относится так предвзято к Человеку-пауку, ведь тот не плохой парень, который всегда помогает полиции и спасает людей от опасности. Стоит признать, Лань Хуаня иногда задевают подобные замечания от его милого А-Чэна. И дело даже не в том, что Ваньинь поддерживает своего кумира, а в том с каким рвением и блеском в глазах он готов до конца доказывать невиновность ползучего гада во многих бедах города. Ещё одна причина того, почему Человек-паук столь ненавистен офицеру. — Всем привет! — запыхавшийся и только что подошедший Усянь поправляет галстук и стряхивает невидимую пыль со своего бордового пиджака, всем видом стараясь игнорировать убийственную ауру, исходящую от мадам Юй. — Здравствуйте, господин Лань, Лань Сичэнь, — пожимает тот руку двум Ланям и усаживается на свободное место. — Ух, ну и ночка. Хорошая погода, не так ли? Присутствующие переглядываются, задаваясь вопросом «а где брата потерял?». Сичэнь прочищает горло, нарушая воцарившееся неловкое молчание. — И правда, ночь сегодня тёплая, — от его улыбки новоприбывший не расслабляется, а наоборот ещё сильнее напрягается. — Вэй Усянь, ты пришёл один? — Ха, — нервно усмехается тот, — нет. Конечно, нет. Чэн-Чэн сейчас подойдёт. — Очень на это надеюсь, — цедит сквозь стиснутые зубы женщина. — Да, здесь я, здесь, — тон был слегка раздражённый, шаги неспешные, на фиолетовом пиджаке и брюках не было и складочки. Молодой человек подходит к столу, сдержанно приветствуя офицеров и следует к своему месту под шокированные взгляды присутствующих. Сичэнь так вообще водой поперхнулся, когда их с Ваньинем взгляды встретились. Что за… — А-Чэн, — обратился к сыну аккуратно Цзян Фэнмянь, боковым зрением подмечая то, что его жена схватилась за столовый нож. Он проглотил вставший ком, вновь переводя взгляд на сына, — ч-что случилось? Почему вы с А-Сянем так задержались? — мужчина решил начать издалека, намереваясь плавно подойти к волнующей всех теме. Цзян Чэн замялся. Головы не поднимал, взгляд его прикован к пустой, стоящей перед ним, тарелке, будто та была выдающимся произведением искусства. — Пробки. Коротко отвечает парень, становясь темнее тучи. Он ёрзает на стуле, чувствуя себя максимально некомфортно и ожидая того, что мать вот-вот сорвётся и начнёт орать на него по среди ресторана. Вэй Ин пытается разбавить атмосферу, заводя разговоры на несуразные темы, которые никто не собирается поддерживать. Одни глупости в голову лезут. Ничего не получается придумать! — А как там мой дружище Лань Чжань поживает? — обращается парень к Цижэню. Тот смиряет Усяня взглядом полного скептицизма. Тихо вздыхает и решает клюнуть на удочку юноши. — Слышал профессора в Германии от него в восторге. Скоро состоится защита его проекта и награждение. — Да, Ванцзи очень волнуется в последнее время и трудится не покладая рук. Уж кому, как ни тебе знать об этом, Вэй Усянь. Парень лишь кокетливо хихикает, подзывая официанта. Юй Цзыюань нехотя отворачивается от Цзян Чэна, решив поддержать разговор и расспросить об учёбе младшего Ланя за границей. Изредка всё-таки она бросала на Ваньиня быстрые взгляды, говорящие о том, что ему после ужина не сдобровать. Ваньинь мог бы выдохнуть с облегчением, если бы на него не продолжали в открытую пялиться. В карих глазах отображался как страх, так и волнение. Что? Что могло случиться с Цзян Чэном за это время? Авария? Ограбление? Опять с лестницы упал или же… Человек-паук. Выражение лица Сичэня моментально меняется. Будто и не было никакого испуга и желание поскорее узнать правду. Он встаёт из-за стола, натягивая одну из своих дежурных улыбок, от которой веяло лёгким холодком, и подаёт руку слегка удивившемуся парню. — Ваньинь, можно тебя на минутку? — это было не приглашение выйти подышать свежим воздухом. Цзян Чэн это понимает и… Ах, просто дайте ему минутку собраться с мыслями. — Хорошо. За то время пока они с Лань Хуанем шли к одному из балконов, парень судорожно перебирал все свои отмазки, которые только мог придумать. Неужели макияж настолько плохо перекрывал синяки и гематомы, что каждый обратил на них внимание моментально? Тогда смысл был возиться с лицом целый час. Надо было послушать Вэнь Цин и отоспаться у неё в кабинете… Закрыв за собой стеклянные двери, Сичэнь не отводит взгляда от спины Ваньиня, не находя в себе силы более его упрекать, да и элементарно спросить, что с ним случилось. Почему? Почему на его лице опять эти ужасные ранения? Его не было на той стычке с Вэнями. Не должно было быть… Офицер наблюдает за тем, как голова Цзян Чэна опускается, а поворачиваться к нему не спешат. Парень переминается с ноги на ногу, не находя себе места. Где-то уже эту привычку Лань Хуань у кого-то подмечал. — Всё выглядит настолько плохо? Ваньинь чувствует, как его обнимают со спины. Нежно так, любя. Щекой легонько трутся об его затылок. Сильнее прижимают к себе. — Что ты делаешь? Если родители увидят?! — Цзян Чэн только из вредности делает попытки выбраться из объятий, что, ожидаемо, оканчиваются полным провалом. Его целуют в шею, одаривая мурашками, что прошлись мелкой дрожью по спине. Это… было приятно. Приятнее того, чего он ожидал, направляясь сюда. Они какое-то время ничего не говорят. Молча стоят и… наслаждаются друг другом. Для Лань Хуаня может это и первая встреча спустя две недели разлуки, а для Цзян Чэна нет, но… Что такое видеться в рабочее время, когда за твоей спиной взрывается целое здание и вот так стоять в обнимку, наслаждаясь окутывающим тебя теплом любимого человека. Остатки злости на Сичэня, которые Ваньинь пытался держать в себе с их крайнего разговора, мигом испаряются, словно никогда и не было. Почему-то именно сейчас в голове закрадывается мысль «а может рассказать?». Рассказать всю правду от начала и до конца, не боясь того, что его перебьют на полуслове и бросят на этом чёртовом балконе в полном одиночестве, а просто обнимут, поцелуют и посмеются с его глупости. Да… это больше походило на правду. Цзян Чэн не знает, влияют на него сейчас накативший прилив нежности и доверия или ещё что-то, но в груди полыхает от одного только представления о том, что он может признаться. Прямо здесь и сейчас. — Расскажешь? — хриплый голос Лань Хуаня раздаётся над самым ухом, заставляя сердце его возлюбленного дрогнуть, как в первый раз. Он спрашивает о внешнем виде Ваньиня, ничего более, но… Цзян Чэн отвечает уверенное: «Расскажу». Он наконец поднимает голову, расправляя плечи. Разворачивается к Сичэню лицом и смотрит на того блестящими глазами. — Я хочу тебе рассказать кое-что, но ты только слушай и не вздумай перебивать. Лёгкое удивление на лице старшего пропадает, сменяясь на ласковую ободряющую улыбку, которая вселяет в Цзян Чэна уверенности. Он готов. Точно. Этот момент настал. Именно сейчас. — Я- — Человек-паук? — Да. То есть, что?! Ваньинь вскрикивает от неожиданности, но быстро приходит в себя, когда замечает, что взгляд его парня направлен куда-то вдаль. Цзян Чэн оборачивается, тоже пытаясь что-то высмотреть. Слегка щурится, замечая, как меж высоких зданий маячит черная фигура, а за ней военные вертолёты… Стоп, какого хрена?! — Да быть не может, — открывает рот Цзян Чэн, не веря собственным глазам. Это же он. — Человек-паук, чёрт тебя подери! Он хочет кинуться к перилам балкона, лишь бы повнимательнее разглядеть до боли знакомую фигуру, но его удерживают в объятьях, чуть заслоняя собой. — Что-то здесь не так, — хмурится Лань Хуань, замечая, как герой крушит вертолёты, наводя панику на народ снизу. — Цзян Чэн, тебе нужно бежать. Сичэнь сильнее прижимает парня к себе, укрывая того от летящих осколков стекла и металла в их сторону. Ваньинь замирает, не в силах поверить в происходящее. Перед ним, приземлившись на перила балкона, стоит Человек-паук. Нет, чёртов подражатель, решивший опорочить честное имя героя. — Кто ты, мать твою, такой, — проговаривает Цзян Чэн, чувствуя, как ярость внутри него закипает. Герой напротив него лишь довольно хмыкает, высокомерно задирая подбородок. Он демонстративно выставляет руку вперёд. Указательный палец направлен на Ваньиня. — Ты, — Лань Хуань скалится. Инстинктивно тянется к своему пистолету и целится в Человека-паука. Укрывает Цзян Чэна за своей спиной, всецело готовясь подстрелить супергероя, если тот хоть на миллиметр приблизиться к ним. — Мне не нужен. Я пришёл за офицером Лань. Яркий свет, режущий глаза. Поднявшийся ветер от лопастей вертолёта. Паникующие люди за стеклянными стенами ресторана. Лживый ублюдок в маске. Лань Сичэнь и спецназ, что направили своё оружие на лже-героя. — Человек-паук, вы арестованы и имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете и сделаете даст нам знак открыть огонь. Ещё ни разу за всю свою карьеру Цзян Чэн не вляпывался в подобное дерьмо. Момент с его признанием был испорчен, от свидания осталось только одно слово, а от геройской гордости и чести практически ничего. Его второе «я» сейчас крупно подставляют у него же на глазах, а самое главное Ваньинь ничего не может сделать.
