weeping heaven

Тэхён не торопится, когда еле слышно въезжает в небольшую прихожую, которую его дедушка пристроил почти сразу после аварии. Здесь есть все удобства, чтобы очистить колёса от грязи или снега, чем сейчас и занимается парень, струёй воды вычищая мелкие песчинки и камушки из прорезей шин и прислушиваясь к шуму, исходящему из самого дома. Голосов больше, чем один, и они явно не из телевизора. Суран не одна? Странно, ведь его мать не говорила о приезде дедушки, а внезапность явно не входит в список качеств любимого родственника. Друзья? Ким всё же не приёмный ребёнок и за время, что живет с матерью, с точностью подметил как она не особо любит тащить в дом «кого попало», как и сам парень. Да и друзей у женщины не особо много, незначительные знакомые с работы. Интерес заставляет парня торопливо закончить водные процедуры коляски и поскорее оказаться дома, потому что промокшая одежда начала доставлять дискомфорт, как и понижающаяся температура на улице под вечер подгоняла всё больше. И, может быть, это всё же любимый дедуля, а Суран забыла предупредить? Ким действительно торопится. Кое-как проникнув в дом, первое, что слышит Тэхён - смех. Мелодичный и раскатистый, мужской, но явно не принадлежавший дедушке. Всё, любопытство утолено, остальное его не привлекает, поэтому он старается как можно незаметнее ретироваться в свою комнату, но почти у самой двери: – Тэхён? Он закатываем глаза, слыша голос Ким старшей за спиной, но повернуться не спешит, да и в целом не планирует, поэтому лишь поворачивает голову в сторону выдыхая хриплое «Да?». – У нас гости. Не поужинаешь с нами? - по голосу слышно, что Суран отчего-то нервничает, делая небольшие паузы между словами, будто надеется услышать что-то положительное в ответ на свой вопрос. – Прости, костюм шута горохового сегодня в стирке, придётся самой их развлекать. - Тэ всё же продолжает движение в сторону комнаты и уже открывая дверь оставляет безразличное: - Я не голоден, Суран, приятного вечера. Щелчок и дверь в комнату закрывается, оставляя женщину перед ней растерянно терзать в руках кухонное полотенце. Со стороны можно подумать, что бедной любящей матери достался такой вот неблагодарный сын, который грубит и ни во что её не ставит без причин, но всё не совсем так. Если Тэхён ещё может согласиться с тем, что он неблагодарный грубиян, то вот со статусом "любящей матушки" Суран готов спорить всю оставшуюся жизнь, потому что ею женщина может только казаться. Восемь лет назад, когда Тэхёну было десять, он жил в небольшом райончике под названием Пукку, на окраине самого города Кванджу, где проживает сейчас с матерью. Воспитывал его дедушка, Ким До У, который всю свою жизнь проработал фермером, занимаясь пивоварением и выращиванием риса, помимо того чтобы воспитывать внука сильным и послушным мальчиком. Тэхён рос в любви и заботе, жизнь на ферме его полностью устраивала и он даже не интересовался где и кто его мать, чем удивлял дедушку с бабушкой, но и те сами раскрывать карты не спешили, пока в один из жарких летних дней дочь не появилась на пороге их дома. Всё произошло так быстро, что маленький Тэ даже не успел с ними попрощаться: вот он выглядывает из своей комнаты, видя незнакомую женщину, что без умолку что-то объясняет дедушке и попутно складывает вещи мальчика в сумку, а в следующий момент он уже сидит в машине, что насквозь пропахла сладким душным парфюмом странной дамы, а та лишь на секунду оборачивается и с улыбкой слегка касается щеки мальчика. – Ты так вырос, Тэхён-и. Меня зовут Суран, я - твоя мама. Мы с тобой сейчас поедем домой и будем... Мальчик не дослушивает, глаза его заметно увеличиваются, он резко оборачивается и припадает к стеклу заднего вида, вглядываясь в два чуть осунувшихся силуэта: плечи бабушки заметно подрагивают, вероятно, из-за подступивших слёз, а руки любимого дедушки не перестают успокаивающе оглаживать её плечи, пока сам он пристально смотрит вдаль. Машина трогается с места и маленький Тэ до боли прикусывает губу, чтобы не расплакаться от непонимания происходящего и боли утраты семьи, которая любила и растила его всю жизнь. Семьи, которую у него отобрали вот так без причины в обычное июльское утро. С тех пор Суран растила сына сама, каждый день пытаясь привлечь внимание подарками и предложениями сходить куда угодно после работы, на что Тэ лишь безучастно качал головой и продолжал ковырять ложкой наспех приготовленную кашу-минутку, которая пару мгновений назад шуршала россыпью в магазинном пакете. Ким старшая не излучала любовь и заботу, к которой его приучили дедушка с бабушкой, никогда не пыталась обнять или поцеловать сына в детскую пышную щёчку, что за время отсутствия в деревне и в силу возраста преобразилась в острую скулу, которая уже в материнских поцелуях не нуждалась. Суран так и осталась для него той Суран, что один днём выдернула ребенка из безмятежной жизни в любящей семье, взамен закрыв парня в серой и холодной квартире, ведь тот находился на домашнем обучении, а у женщины было слишком много работы. Или же слишком мало любви к собственному сыну, так что спустя месяц попыток задарить его никому ненужными игрушками и билетами на сеансы кино, ни одно из которых они так и не посетили, она отстала и просто сосуществовала с ним в одной квартире. А дальше та авария, борьба за жизнь сына, долгая реабилитация и переезд в дом поближе к бабушке с дедушкой, которые теперь могли чаще наведываться к внуку, а тот в свою очередь со слезами каждый раз тянулся в объятия дедушки под прицелом недовольного взгляда матери. Она предпочитала покидать дом на время приезда родителей и только за это Тэхён всегда был готов бросить краткое «спасибо». Гостями в их доме становили не только родители Суран, но так же её коллеги и партнёры с работы, которых мальчик почти ненавидел после одной из таких «невероятных посиделок» у них дома. Тогда Тэ только привыкал к своему новому образу жизни, передвигаться на коляске по пусть и просторному дому, но всё же тяжело: руки мальчика были очень слабыми, иногда не в силах самостоятельно проворачивать колёса своего транспорта, а денег на более усовершенствованную, что есть у него сейчас, на тот момент не было. У Тэхёна приближался зачёт по ненавистной химии, поэтому он усердно расписывал какие-то сложнейшие задачки и формулы, когда Суран вошла в его комнату сказала, что у них гости. По выражению лица мальчика стали мелькать лучики недовольства и он снова принялся выписывать что-то из учебника, отвернувшись от вошедшей матери. Но женщина явно не планировала сдаваться, поэтому подошла к столу и крепко ухватилась за ручки по бокам спинки у коляски, «выкатывая» сына под негромкие звуки протестов. В зале сидели два человека: мужчина, лет тридцати пяти, в выглаженном костюме и с исходящим от него приятным парфюмом, и женщина, волосы которой были настолько пышными, что подпрыгивали на месте при каждом её движении, а вела она себя как маленький непоседливый ребенок. – Джун-и, только посмотри какая девочка! Ваша доченька? Какая милая, Джуни, давай заберём её! Такая душка! - не прекращала пищать женщина, тут же оказавшись на коленях перед ничего не понимающим Тэхёном и немного опешевшей Суран, что ещё не успела отойти от коляски на безопасное расстояние. Мужчина, наблюдавший за своей искрящейся от восторга женой, медленно перевел взгляд в сторону Суран и безучастно кивнул, говоря тихое «Я согласен, можем подписать всё уже сегодня.» Спутница этого мужчины не переставала трогать руки и лицо Тэхёна, щипать его за щёчку всматриваться в цвет глаз, будто парень вот-вот станет её новым развлечением. В сознании Тэ в тот момент мячиком прыгала туда-сюда мысль о том, что его продают. Отдадут, подарят, выкинут как надоевшую игрушку. Это стало окончательной точкой в их взаимоотношениях с Суран, с ней он не разговаривал ещё полторы недели после того случая. Как оказалось, всё было сложнее, чем он себе придумал, но менее трагично: продавать и отдавать его никуда не собирались, но эта парочка владела частью компании в фирме Суран, та же должность в которой оплачивалась гораздо выше, чем её должность на тот момент, а супруга мужчины обожала детей, в особенности девочек. Суран о такой тонкой детали не знала, но выдохнула с облегчением, когда эта молодая дурочка спутала его сына с девочкой и муж не смог расстроить жену новостью, что не возьмёт маму «прекрасной куколки» к себе в отдел, а со временем эта история и вовсе "канула в лету". В оправдание произошедшего можно упомянуть, что черты лица Тэхёна и в целом тело не были стандартными для мальчиков его возраста. За неимением возможности заниматься спортом или хотя бы просто полноценно двигаться он был очень тощим, ни одного намёка на крепкие мышцы, в некоторых местах слишком уж сильно выпирали кости, а руки не имели сил даже на то, чтобы открыть бутылку воды. Носил мешковатую одежду, больше его самого в несколько раз, дабы не светить костями и не пугать окружающих, но нынешняя молодёжь солидарна с его стилем, так одеваются и парни, и девушки, так что да, тут спутать можно. Волосы его были явно длиннее чем у любого среднестатистического парня, Тэхёну даже иной раз приходилось делать малюсенький хростик, чтобы убрать мешающие прядки у лица, либо же пользоваться ободком. Лицо парня было действительно красивым: ровный нос, большие лисьи глазки, тонкие губы, редко светящиеся квадратной улыбкой, россыпь мелких аккуратных родинок, длинные прямые ресницы и томный взгляд. «Унисекс» - говорит Чимин, когда они остаются после уроков посидеть на территории школы у футбольного поля, и тот подолгу засматривается на профиль Тэхёна. Сейчас, сидя перед зеркалом в своей комнате, он может с этими словами согласиться. – Тэхён? - Суран. Она всегда стучит в дверь, но никогда не спрашивает, можно ли войти. Знает, что Тэхён бы всегда отказывал. – Я же сказал, что не хочу есть. - Всё еще сидит и смотрит в зеркало, но теперь уже на отражение матери. Женщина выглядит отчего-то расстроенной, поэтому тон Кима стал намного мягче. – Тот, кто пришёл к нам сегодня.. Я бы хотела вас познакомить. Я думаю, что мы с ним.. мы могли бы.. ну, он важен мне. - Суран поджимает губы словно подросток, которого родители будут отчитывать за двойки, её руки дрожат и она часто дышит. «Волнуется. Боится моего неодобрения? Разве оно влияет на что? Разве играет какую-то роль? Или же просто лжёт?» - Тэхён продолжает смотреть на неё через зеркало, а мать не выдерживает и опускает взгляд. Она всегда знала, что он сильнее. – Пять минут. - Тэхён объезжает Суран и движется в сторону кухни, слыша много быстрых шарканий тапочек об пол. Сегодня атмосфера в кухне совсем другая. Вкусно пахнет свежеприготовленной едой, Тэхён чувствует запах жареной говядины и тофу, поэтому немного расслабляется. День выдался нестерпимо выматывающим, возможно, ему действительно стоит поесть. Теплый свет делает диванчики визуально мягче, чем есть на самом деле, а погоду на улице еще мрачнее, отчего Тэ морщит нос. – Добрый вечер, Ким Тэхён. Парень наконец переключает внимание на человека, которому приходится "подать голос", ведь Тэ доехал до кухни и остановился в проходе, не дав пройти Суран и не проезжая самостоятельно. Голос тот же, что смехом пробежался по их дому, когда Ким только вернулся. Бархатный, чарующий, спокойный. Так выглядел и его обладатель: взрослый мужчина лет тридцати, максимум тридцати пяти, невысокий, но крепкий. Белая рубашка будто была не в силах обнять мышцы в районе груди и плеч, вот-вот с треском порвётся, ремень на бедрах удерживал классические черные брюки на месте, не давая им сбежать и очерчивая фигуру. Невероятно красив и притягателен, этого отрицать нет смысла, поэтому Тэхён позволяет себе рассмотреть и его лицо тоже, подмечая, что не только тело мужчины совершенно. Волосы тёмные, как смоль, уложены аккуратно, со вкусом. Глаза необычайно круглые для корейца, с прищуром, изучающие и глубоко чёрные. – Тэхён? Ким тут же моргает несколько раз и впервые за долгое время смущается, уводя взгляд в сторону. Неужели он пялился так долго? Сколько времени прошло? – Здраствуйте, меня зовут Ким Тэхён! - Ким склоняет голову как положено, тут же ойкая себе под нос, ведь его уже назвали по имени и в представлении не было необходимости. Коляска всё же отъезжает от прохода в кухню к столу и всё ещё взволнованная Суран подходит ближе к мужчине, смотря на сына и подмечая подозрительное спокойствие. – Тэхён-и, это Чон Чонгук. В прошлом бывалый физиотерапевт, а сейчас генеральный директор дочерней компании моего руководителя и просто мой хороший знакомый. Сегодня он поужинает с нами в качестве гостя. Глаза матери, так похожие на его собственные, меняют форму от широкой улыбки женщины и та слегка касается плеча своего знакомого. Чон Чонгука, как теперь выяснилось. Лицо мужчины так же смягчается из-за появившейся легкой улыбки, но смотрит он на Тэхёна, да так пристально, что до мурашек. Суран чуть хлопает мужчину по плечу и говорит что-то о готовке, помощи, о чем-то горячем, а затем уходит. – Поужинаешь со мной? Глаза, что чернее ночи, ни на секунду не прекращают изучать лицо парня, что всё ещё слегка смущённо тупит взгляд в меню этого вечера на столе, будто тофу и говядина для него сейчас приоритетнее, чем рассматривать кого-то в ответ. Таким смиренным Тэхён не был уже давно, что удивляет не только Суран, но и его самого. Брови движутся к переносице, будто выражая недовольство, но коляска приближается к столу, поэтому Чон выдыхает и присаживается на стул напротив. Пару минут молчания снова растворяются в воздухе, будто их вовсе нечем заполнить. – Молчишь. Боишься? Тэ слегка вздрагивает, прежде чем перевести немного удивлённый и растерянный взгляд на мужчину. Мгновение рассматривает лицо напротив, чтобы потом накинуть чуть надменную и безэмоциональную вуаль поверх собственной заинтересованности. – Кто вы, мистер Чон? - Тэхён не прерывает зрительный контакт. Изучает. – А вот и готовый брауни! Было бы славно, если бы мне помогли, конечно.. - Суран, так внезапно влетевшая в просторную гостиную с пирогом в руках, косится в сторону гостя, а Ким опускает взгляд на собственные руки и замечает лёгкую дрожь. Сжимает и разжимает ладони, пытаясь успокоить разбушевавшееся сердцебиение, но чувство тревоги не покидает его. – Хённ-и, как прошел твой день? Был сегодня в бассейне? Ким хватает ртом воздух, словно вынесенная на сушу рыба, поднимает взгляд на мать, но смотрит будто сквозь неё. – Тэхён? Чонгук приподнимается со стула и спустя секунду уже сидит у коляски, встав на одно колено и приблизившись в попытке остановить внимание Кима на себе, а тот лишь рассеянно моргает и не прекращает пытаться вобрать в лёгкие побольше воздуха – Тэхён, посмотри на меня, я тут.. Суран прикрывает рот рукой и вжимается в стул, наблюдая за приступом сына. Впрочем, как и всегда. В следующую секунду раскрытая ладонь мужчины приближается к лицу парня, как бы вот-вот готовая коснуться, но не делает этого, а лишь терпеливо ждёт, словно перед ним не школьник в паническом состоянии, а дикий зверь, который может испугаться и убежать. Впрочем, схожесть есть. Глаза парня наконец находят чужой взгляд и немного погодя голова Тэхёна склоняется к протянутой руке, рухнув словно обессилевшая птица после долгого полёта. Тело Кима вмиг расслабляется и плечи опускаются, пока рука Чонгука безмятежно оглаживает чужую щёку большим пальцем. Веки мальчика прикрыты, а дыхание постепенно приходит в норму. – Ч-чонгук? Что с ним? Почему он уснул? Нужна скорая? Мужчина молчит, второй рукой проходясь по плечу парня, предплечью и останавливаясь на сгибе локтя, слегка надавливая и поваливая расслабленное тело на себя. Голова Тэхёна покоится на чужом плече, он даже не чувствует насколько ловко его подхватывают на руки и несут в сторону комнаты под волнительный шёпот Суран. – Скорая не нужна, просто дай ему отдохнуть. Случалось раньше? – Нет... ну, да, но это было много лет назад, он тогда много плакал, а потом вдруг потерял сознание... в больнице сказали, что всё хорошо, что он просто перенервничал, но всё ведь было нормально, я не понимаю, Чонгук! - Суран не прекращала шептать, когда уснувшего Тэхёна аккуратно опустили на кровать и мужчина принялся снимать обувь и кофту с юного тела, оставляя того лишь в штанах и футболке. – Спит крепко, но сознание не терял. Возможно, так влияет стресс. Не лезь к нему, пока не проснётся. - Чон шагает в сторону женщины, подталкивая её выйти из комнаты, когда телефон на прикроватной тумбочке начинает издавать громкие звуки и вибрировать. «Чимча💜» Суран, вытирающая салфеткой следы от слёз и смазавшейся туши, взмахивает рукой с салфеткой в сторону телефона, будто её долго упрашивали сказать кто это и она наконец соизволила это сделать. – Это его одноклассник звонит, они каждый вечер трещат несколько часов по телефону. Просто отключи звук. Женщина последний раз шмыгает носом и покидает комнату, оставляя Чонгука наедине со спящим сыном и непрекрающимся звоном, что уже начинает действовать на нервы, но лицо Кима так и остаётся безмятежно спокойным. Мужчина действительно отключает звук, после смахивая подрагивающий кружок на экране в сторону, ближе к зелёному цвету. – Серьёзно, блять? К господу богу легче дозвониться, чем тебе, ты там так упорно на ваш общий проект дрочишь или что? Губы Чонгука выдают слегка удивленное «о» и он прокашливается, спешно выходя из комнаты. – Тэхён спит, мне ему передать это? Несколько секунд тишины и весёлый голос больше не слышится, а после звонок и вовсе сбрасывается, что вызывает у Чона лёгкую усмешку. Он почти отвык от таких неформальных подростковых слэнгов, будучи взрослым мужчиной и большую часть времени находясь среди крайне интеллигентной и изысканной части общества. Телефон возвращается на прежнее место, уже без звука, а дверь с характерным щелчком закрывается. – Поздно. Спасибо за ужин, но мне пора. Чон Чонгук надевает пиджак и слегка разминает мышцы шеи. Не каждый день приходится таскать людей на руках, хоть и таких лёгких, как Тэхён. Суран стоило бы кормить его чаще. – Уже? Не останешься? Мы так и не посидели толком. - рука женщины касается предплечья мужчины и тот тактично отходит в сторону, многозначительно смотря на Суран. Это ужин означал разное для них обоих, Чонгук снова спутал доброжелательность с чужой симпатией, но вечер приобрёл неожиданные обороты, чем впервые мужчина был доволен. – Доброй ночи, Суран. - он сверяет время по наручным часам и чуть склоняет голову перед старшей Ким, прежде чем вынырнуть в вечернюю прохладу на поиски подъезжающей машины с водителем, оставляя Суран в легком недоумении и неудовлетворённости происходящим. Тэхён ещё долго не сможет уснуть, внезапно очнувшись от прикосновения теплой грубоватой руки к собственному лбу, так и не открывая глаз до момента звука закрывающейся двери, вслушиваясь спустя пару минут в свист шин об асфальт у дома и понимая, что это будет его первый заваленный проект. Тот, который он должен был доделать этим вечером, кстати, тоже.