Other nightmares: quattuor equites apocalypsi

      Непроглядная тьма и мертвая тишина царили в, казалось, бесконечном пространстве. Непонятно, где она оказалась. В странной пустоте. Её самой как-будто и не существовало совсем. Как будто она была лишь зрителем, что смотрит в экран телевизора и ничего не может сделать с происходящим по ту сторону.       Но вот со всех сторон начал появляться серый полу-прозрачный дым, что окутывал все пространство, а впереди появилась высокая темная фигура, что с каждой секундой приобретала все более четкие черты. Вскоре можно было разглядеть, что это была какая-то женщина в длинном коричневом кимоно, волосы были собраны в аккуратный пучок на затылке. Эта женщина закрывала одной рукой свое лицо и стояла спиной, но начинала медленно поворачиваться в ее сторону. Звуки тоже появились: назойливый все нарастающий шепот и скрип палубы. Напряжение все нарастало.       Девушка медленно убрала руку с лица. Оказалось, что на нем она носила фарфоровую белую маску. Освободившуюся руку она протягивает в ее сторону, а вокруг появилась непонятная черная материя. Полу-прозрачный дым вокруг стал более густым, запахло гарью и кровью. Она резко проваливается в другое пространство: здесь она могла точно чувствовать, что куда-то падает. При этом куда бы она не повернула голову, то проваливалась во все новое чужое воспоминание. Да будто даже не воспоминание, а фантазия. Все смешалось. Отовсюду слышалось громкое тиканье множества часов, перебивающих друг друга. Это сильно давило на мозги.       Вдруг все прекращается. Слышен громкий бой часов, перемешивающийся со скрежетом железа и скрипом палубы.

***

      Шестая резко открывает глаза и с коротким вздохом приподнимается на локтях. От этого у нее резко заболела голова. С одной стороны капала вода, большими каплями с шумом ударяясь о железный пол, все было в лужах. Вокруг находилось множество железных труб. Место, где она находилась, несильно раскачивалось и был слышен скрип железа. Перед глазами стояла еще сонная пелена, поэтому она не сразу даже сообразила, где находится и как сюда попала, и то, что сзади ее кто-то обнимает. После осознавания последнего девчонка резко оборачивается, чуть вновь не падая на одежду в чемодане, на которой и спала.       Это оказывается Моно. Он приоткрыл сонные глаза и с легким недоумением сейчас смотрел на нее, как бы спрашивая, нахера она сейчас проснулась после всего лишь двухчасового сна. С ними сейчас здесь ничего не могло случиться, ведь они находились на нижних этажах Чрева — громадного корабля с множеством этажей, кажущихся бесконечными, хрен пойми как работающего до сих пор. Очевидно, с божьей помощью.       Кошмары Шестой снились редко с тех пор, как она вытащила Моно из телебашни и тем самым спасла от Ока, как ранее он ее. Сначала она была озлоблена на него, что тот вытащил ее из зоны комфорта, что сотворил для нее Всевидящий, но вскоре поняла, что возможно ее бы истощило так же, как и Зрителей, и она бы пошла на корм той же Плоти. Так что услуга за услугу.       С Моно они уже путешествовали месяц — может, чуть больше — по материку, прежде чем наткнулись на плакат с приглашением на Чрево. Это был их единственный шанс наконец покинуть остров. А что они будут делать после этого — видно будет.       За месяц, проведенный в блуждании по материку, беганья от монстров и развития сил, подростки успели раздобыть все, что необходимо для выживания: более новую и теплую одежду, оружие (пускай и временное) и немного медикаментов из аптечки, а именно: спирт и бинты.       Было даже жаль не того, что не хватало медикаментов, а того, что дети не смогли подобрать нормальную обувь на свою ногу, что была бы им не велика. Хоть, скорее всего, в обуви дети и не смогли бы нормально ходить из-за неудобства, по крайней мере, первое время. У Шестой ее шорты и замызганный старый синий свитер сменились на теплые, хоть и немного рваные в некоторых местах джинсы и черную свободную кофту, что была ей велика. Из-за этого пришлось укротить низ и обрезать рукава, а в остальном она не пострадала. Спереди, видимо, раньше находился какой-то незамысловатый рисунок, что уже стерся. Сверху также была надета теплая коричневая рубашка в клеточку, что, зачастую, была расстегнута, хотя бы из-за отсутствия пуговиц в некоторых местах. Ее верный желтый дождевик все еще был с ней, пускай и немного потрепанный временем и приключениями, произошедшими с его хозяйкой.       У Моно были менее теплые джинсы, чем у подруги, но зато не рваные, а лишь слегка потёртые. Рубашка была заменена на серую толстовку с капюшоном и большим карманом посередине, а также на концах рукавов он проделал специальные дырки для больших пальцев, чтоб не обрезать лишнего. Поношенное и паленое по краям пальто все еще было с ним, как и сумка, с единственным лишь отличием, что теперь не болталась пустой, а хранила в себе маленькую аптечку и два ножа: покрытый ржавчиной и тупой, и более острый и чистый, в отличии от собрата.       У читателя наверняка возник вопрос: зачем же подросткам первый нож, раз он тупой и ржавый? Просто это все же лучше, чем ничего, да и тоже достаточно полезен в определенных случаях.       Не смотря на то, что на Чреве дети были всего-лишь день, если не меньше, они уже успели познакомиться с низким длинноруким стариком Роджером — так гласил бейджик, что был прикреплен к его пальто. Не смотря на то, что старик был слеп, у него был острый слух, так что пробраться незамеченным мимо него было довольно сложно. Роджер был здесь сторожем и следил за, по видимому, детьми — не только же для крыс, коих было полно на корабле, принадлежали эти клетки?       Тот этаж, на котором дети сейчас находились, они ласково прозвали «Тюрьма». Потому что здесь было сыро, темно, везде клетки, решетки. Также было холодно, но это наших путешественников особо не волновало, ведь теплая одежда у них была. На этом этаже можно было бояться только пиявок, и то только, если они соберутся в кучу. Также можно было встретить номов — маленьких существ с конусообразной шляпой на голове, издающих звук что-то между стрекотанием сверчков и писком крысы. Чем-то напоминают грибы. Они очень пугливы, но сразу доверяют тебе, если их обнять, тем самым показывая, что тебя бояться незачем.       Роджер сюда редко заходил, а там, где сейчас находились подростки, вообще не появлялся. По крайней мере, сегодня.       Подростки несколько секунд молча смотрят друг на друга, установив зрительный контакт, после чего Моно закатывает глаза и притягивает Шестую к себе, вновь заключая в объятиях.       — Эй! — тихо произнесла та. Она уже хотела возразить, но мальчишка ее опередил:       — Спи уже. Лучше выспаться, пока есть возможность, — после чего он добавил, подняв на нее глаза: — Ни за что не поверю, что двухчасового сна тебе вполне достаточно!       И все же он был прав. Шестая проспала даже меньше его, и усталость после такого короткого отдыха мгновенно дала о себе знать. Веки отяжелели и хоть капли воды, ударяясь о железный пол, несказанно раздражали, девчонка вскоре вновь погружается в сон. Но на этот раз без кошмаров.

***

      Дети шли босыми ногами по деревянным ступенькам лестницы, что периодически скрипели у них под ногами. Перила были только с одной стороны, да и ими то они не пользовались. Подняв голову вверх можно было увидеть огромные, по сравнению с детьми, железные цепи, что медленно ползли каждая в свою сторону. Большинство скрывались в тумане, что был в данном помещении, но даже то, что могли увидеть подростки, вызывало одновременно и восторг и страх, от понимания того, что эти громадные цепи больше вас в разы.       По лестнице дети поднимались медленно — по крайней мере Моно. Чрево для него, в отличии от Шестой, было не только местом детских страхов, монстров и жестокости, а еще и загадкой. Его даже не волновала опасность пребывания здесь. Он наслаждался каждой секундой, проведенной в этом жутковатом загадочном месте. Даже самые темные места здесь были ярче, чем Бледный город. Ведь там лишь пустота. Чувство одиночества преследует тебя везде, даже когда рядом с тобой идет твой верный друг.       — Че ты так долго? — вдруг окликает задумавшегося мальчишку Шестерка. Она уже успела перебраться на другую сторону, пока тот находился только на середине, и стояла сейчас напротив маленького лаза в заколоченном досками проходе в следующую локацию.       Моно мгновенно приходит в себя и прибавляет ходу, догоняя подругу. В следующей комнате было не суше, чем в предыдущей. Кресла были связаны веревками и подвешены за них к деревянным балкам в разрушенном потолке. На ободранном диване в железной крышке лежали давно использованные сигареты.       — Называется: кто за ЗОЖ поднимите руки, — улыбнулась Дарк, выходя из темного угла комнаты, садясь на спинку дивана. Она сузила глаза, смотря на то, как путешественники, даже не обратив на нее особого внимания, идут к старой кровати, с которой можно было добраться до маленького прохода в стене. — Ну и идите на хуй.       После этой фразы тень подобрала с дивана один более-менее сухой и практически не сожженный окурок и взяла его в зубы, после чего поднесла к нему палец правой руки, на кончике которого появился маленький язычок пламени. С помощью него ей удалось поджечь сигарету, после чего она махнула этой рукой, и огонек мгновенно потух. Дарк сделала первую затяжку, прикрыв глаза.       — Утро доброе, — донёсся немного изменённый голос Моно из еще одного темного угла комнаты, когда подростки через вентиляционный проход уже перебрались в следующую локацию. Оттуда вышла еще одна тень, очертаниями очень похожая на того мальчишку. Единственным отличием были глаза. Они были полностью светло-голубого цвета. Вместе с белком и зрачками. При этом еще и огромные, как у кота или совы, чуть суженные к краям. Но их тень старалась держать полузакрытыми, чтоб они не казались такими огромными, пугающими и пустыми.       Знакомься, дорогой читатель, — это Абскур. [а: у автора закончилась фантазия на имена не осуждайте. с-а: ещё и моей прошлой кличкой хотел назвать. нахал.]       — Утро добрым не бывает, — огрызнулась Дарк сразу же схватила с дивана еще одну сигарету и кинула в него, которую он благополучно поймал.       — Отрицать не могу, — усмехается тот, поджигая бычок также от руки, как сделала его сестра. В ту же секунду тени исчезают, телепортируясь к подросткам, что к тому времени уже успели пройти следующую комнатушку с подвешенным жмуриком и сейчас были в темном сыром помещении, где наткнулись на следы пребывания в ней пиявок — черная воняющая гнилью, сыростью и трупами слизь, что по субстанции напоминала густые чернила. Она неприятно чавкала под ногами, когда ты по ней проходился.       Путешественников передёргивало каждый раз, когда они касались этой слизи ногами. Это было отвратительно. Даже при теплом свете зажигалки, что была у Шестой, конкретно здесь было находиться жутковато. Еще и этот скрипящий гниющий от сырости пол...       Когда друзья отрывают деревянную доску, что преграждала им проход дальше, Дарк телепортируется прямо перед ними, идя перед Моно спиной вперед, смотря ему в глаза. Затем она убирает сигарету изо рта, держа ее между средним и указательным пальцем, и выдыхает едкий сигарный дым мальчишке прямо в лицо, после чего, смеясь, исчезает. От такого парень естественно закашлялся и даже немного заслезились глаза.       — Блять, прекращайте курить уже эту дрянь, — обратился он не только к одной, но и к другой ёбнышке, что вместе с подружкой сейчас стояла поодаль и ржала.       — Малец, нам она все равно хуже уже никак не сделает, — усмехается Дарк, вновь делая затяжку. — Для тебя — дрянь, а нам нормально.       — Это хуйня и воняет к тому же, — сказала Шестая, недовольно наблюдая за разворачивающейся картиной, демонстративно сморщив нос от запаха сигар. — Можно хотя бы на нас не дышать ею? Специально.       Абскур и Дарк дружно, как по команде, показали ей средний палец, демонстративно выдохнув рядом с парочкой еще облако едкого дыма, рассмеявшись. Путешественники на это лишь цокнули, закатив глаза и отправились дальше. Не смотря на то, что в большинстве своем эти двое были просто невыносимы, они также и помогали детям. Их советы и правда были полезны. Зачастую в плане выживания и информации о монстрах, встречающимся им на пути. Можно сказать, выполняли функцию ходячей википедии, знающей всех и вся. Хоть какая-то от них польза.

***

      Путешественники оказались в темном месте с множеством мостов, перекинутых через пропасть. Любой звук, в том числе шлепающие по редким лужам шаги, отражался от каменных стен тюрьмы. Туман здесь был особенно густым, и впереди не виднелось даже приблизительных очертаний противоположной стены и прохода дальше.       По всему помещению, к слову, было разбросанно множество металлических проводов, протянувшихся от стены до стены. Все они были разной ширины, некоторые оборваны. Несколькими метрами выше находился еще один мост. Над ним был отчетливо виден вырезанный из камня глаз, что периодически поворачивался в разные стороны, светя своим тусклым в тумане прямым лучом света, разрезая тьму. Вдруг с верхнего моста раздался лязг и скрежет метала, вперемешку с чьими-то тяжёлыми шагами.       Друзья мгновенно замирают, слегка пригибаясь к земле, задрав головы кверху. Они немного успокаиваются, увидя, как из тумана показываются две длинные руки и низкорослая фигура. Роджер тащил за собой сделанную из железа решетчатую клетку, в которой явно кто-то сидел. Похоже, ребенок, на сколько позволял разглядеть густой туман.       Даже когда монстр удалился, дети еще некоторое время стояли неподвижно, сверля глазами темноту в конце верхнего моста, где он и скрылся. Казалось, путешественники даже не дышали. Хотя, возможно, так оно и было. Вскоре звуки затихли, и лишь отдаленно был слышен скрежет железа, отражаясь от каменных стен этажа эхом. Только после этого герои «ожили» и пошли по мосту дальше. Но им хватило всего пары шагов, чтобы чуть не свалиться в бездонную пропасть, простирающуюся вниз на несколько километров. Маленькие камушки откололись от конца моста, падая вниз. Беззвучно. Никакого удара не послышалось.       — М-да, падать высоковато будет, — оценил Моно, после чего перевел взгляд вдаль. Впереди, кроме тумана, он не видел ничего. Даже примерных очертаний стен, выхода, другого края моста, чтобы он смог телепортироваться туда вместе с Шестой. Затем он переводит взгляд на протянутые над пропастью провода.       Один из них висел прямо над головами путников и не больно высоко. Моно подпрыгнул вверх, ухватившись за этот железный провод. Он под его весом мелко задрожал и даже немного прогнулся, но выдержал. Не смотря на ненадежность, мальчишка начинает раскачиваться на «канате», от чего тот начинает еще больше дрожать, после чего подтягивается на руках, как бы "выпрыгивая" вверх. Бывший пакетоголовый быстро закидывает ноги на эту верёвку, сгибаясь, пытаясь удержать равновесие и немного привыкнуть.       Спустя несколько секунд, когда провод уже перестал так сильно трястись, Моно осторожно выпрямился и медленно, боясь сделать неправильный шаг и свалиться, пошел вперед, смотря прямо.       — А ты у нас в акробаты подался? — насмешливо произнесла Шестерка.       — Есть немного, — отозвался тот, после чего посмотрел на нее через плечо, встав в пол оборота. — Залезай тоже, чего ждешь. Или вам нужно особое приглашение? — на последней фразе мальчишка улыбнулся, чуть прищурив глаза. Ведь сказал он это без какой-либо злобы. Моно снял свою сумку с плеча и кинул в темноту пространства, чуть не упав с железного провода. В следующую секунду оттуда послышался недовольный окрик: «Ебать, спасибо нахуй!» Сумка растворилась в руках Абскура, в которого она и прилетела, рассыпавшись на множество мелких легких частиц.       Шестая недоверчиво сначала подпрыгнула, ухватившись за толстый и широкий канат, но потом все же, также как ее друг до этого, раскачавшись подтягивается на руках, ставя ноги на трясущуюся поверхность. Провод оказался настолько широким, что был в ширину даже чуть больше ее стопы. Через несколько секунд, когда тряска улеглась, девчонка начала осторожно распрямляться, руками пытаясь удержать равновесие. Ноги сильно тряслись вместе с железным проводом, так что казалось, будто она вот-вот должна упасть вниз, в пропасть. В неизвестность.       Шестая сосредоточенно смотрела на свои ноги. Голова будто не слушалась и не хотела быть по направлению прямо. Тут ей на плечи опускаются руки.       — Я бы не советовал смотреть вниз, — произнес Моно. "Дождевик" подняла на него глаза. Мальчишка держал ее за плечи, стоя на против. Он осторожно, не отпуская ее, сделал шаг спиной вперед на полусогнутых ногах. Девчонка сделала также, но канат задрожал и она остановилась, не сделав шага дальше. Не смотря на то, что она смотрела прямо в глаза Моно, то бишь прямо, а не вниз, все равно осознание пустоты под ногами не давало покоя. Да и еще сколько идти не понятно, да и то, что провод проведет их к проходу — еще не факт.       Вдруг Моно резко переместил ладони с плеч Шестой на ее запястья, сделав маленький шажок вперед.       — Потанцуем?       Это было самое неожиданное предложение сейчас. Да и в принципе вообще. В голове Шестерки крутился лишь один вопрос: в своем ли ее спутник уме. Но озвучить этот вопрос она не успела, ведь он резко тянет ее за руки на себя и в сторону, так что на секунду Шестая оказалась можно сказать в свободном полете, но вскоре чувствует опору под ногами, так что не успела даже хоть каплю испугаться. После безумец переместил руки на ее талию, наклонив ничего не понимающую девчонку спиной вперед, а та, как на автомате, виснет руками на его шее.       — Ну вот, ты уже начинаешь входить во вкус, — усмехается Моно, притягивая подругу к себе, распрямляясь. Та выбирается из его хватки, по-змеиному извернувшись, а затем отпрыгивает назад, от чего железный канат начинает трястись еще сильнее.       — Какой «вкус», придурок?! — Шестерка старалась не кричать, но все равно ее голос довольно громким эхом прокатился по помещению. — Тебя совершенно не волнует то, что мы можем в любую секунду грохнуться отсюда на бог знает какую высоту вниз?!       Тот посмотрел вниз, а через несколько секунд отозвался:       — Не особо.       "Дождевик" вздохнула, буркнув без особой злобы: «Ты не исправим». Парень тем временем сделал еще пару шагов ей навстречу, отчего она начала пятиться, выставив руки параллельно проводу, на котором они находились. Тут девушка останавливается, смотря сначала вниз — в пропасть, а после на свои ноги. «Акробатически канат» под ними уже практически не трясся, равновесие держалось, и довольно успешно. Бездонная глубина и неизвестность пропасти под ногами, от падения в которую ее отделял ненадежный железный провод, уже не так сильно пугала. Шестая переводит взгляд синих глаз на Моно, что был уже в нескольких шагах от нее.       Она даже не до конца успела осознать свое действие, зачем и почему, но тормоза уже спущены. Она ухмыляется, после чего немного наклоняется вниз, распрямив ноги настолько, насколько было возможно, и одну руку закладывает за спину, а другую вытягивает в направлении друга, как бы приглашая его на танец. Такое было на балах в веке... XIX? Или вовсе XVIII... Сейчас это не особо важно. Главное то, что такой жест был характерен на балах именно мужчинам, а учитывая то, что сейчас такой жест в сторону партнера сделала Шестая, это придавало особой комичности ситуации.       Моно остановился, пару секунд с неким изумлением смотря на протянутую ему руку, — видимо, тоже вспомнив про балы, — после чего улыбается в ответ партнёрше, делает реверанс и кладет свою ладонь в протянутую ему руку. Шестерка, сдержав смешок, притягивает его за руку к себе.       Танец, стоящий жизни.