Папа(чка)

      На плечах лежит большой груз и, как кажется, невыполнимая задача. На руках ребенок, в строке рабочей книги «Неответственный работник», а в семейном дереве, лишь он, и маленький комочек.       А когда-то на руках были лишь крупные купюры денег, хорошая компания, с высокой должностью и большая семья с любимым человеком.       Когда все настолько сильно поменялось, пнув его под зад ногой? В тот момент, когда парень предложил расписаться? Нет, нет. Наверное, когда он впервые поднял руку. Или, когда изнасиловал? А может когда унизил и оставил с ребенком под сердцем? Наверное. Ну, или на крайний случай, когда родители не захотели иметь внуков, когда сказали избавиться от маленького комочка в парне, когда денег на это дали. Но Джин лишь потратил их на маленькие милые носочки с мультяшными песиками, из-за чего потом получил неодобрительный взгляд и осуждение в глазах родных.       – Не проще от него избавиться?       – Проще. – соглашается парень. – Но представь на его месте себя. – Джин выжидает, и когда видит поджатые губы и кивки брата, усмехается. – От него избавиться легко, Хосок. Очень просто, и меня не будет интересовать, что позже я, возможно, не смогу иметь детей. Просто меня бесит, что все что можно и нельзя, за меня решают родители. Я не хочу так жить.       – Даже если ты останешься без родителей и дома?       – Даже если я останусь один на улице.       – У тебя всегда буду я, Джин, а вскоре, и малыш. – нежно улыбается Чон, смотря в глаза брата, которые направлены на затянутое облаками небо.       Было сложно, и в какой-то момент жизни парень серьезно задумывался над тем, чтобы вернуться домой и просить прощения у родителей. Принять деньги, сделать злополучный аборт и жить, как и раньше. Забыть про этот промежуток жизни, вычеркнуть обиды и бывшего. Но черт, как же это трудно. И не в ребенке проблема, от которого нужно избавиться. Не в унижении, которое он будет испытывать стоя на коленях в середине гостиной. А в простой гордыне, которая поперек горла стоит, в глазах бушует, следя, чтобы он и за километр не подходил к родительскому дому. Она рот зашивает, чтобы Джин брату ничего не сказал, руки связывает, чтобы знакомым не позвонил и не договорился о встрече. И ноги сковывает к концу, чтобы не пошел в больницу.       А потом Сокджин видит этих неугомонных детей, бегающих по площадке, кричащих что-то непонятное, плачущих без остановки, просящих невозможное. Смотрит, стоя посредине велодорожки, и не понимает, почему не пугается. Почему гордыня не уходит. Почему ему нравится, да настолько, что улыбка на лицо вылезает. Мазохист, честное слово.       Врачи тщательно проверяли его состояние. Следили за малейшими изменениями, прописывали хорошие витамины и рекомендовали рацион, тренировки. Книги дарили и иногда малюсенькую одежду, вместе с надеждой внутри. Ну что ж, врачи наверняка видели больше, чем родители в свое время.       Десятки книг и тренировок, и в момент, когда ночью Джин почувствовал дискомфорт, парень спокойно позвонил в скорую, отправляясь собирать вещи первой необходимости в больницу.       Все было хорошо. На самом деле, парня сильно напугали рассказы соседей по комнате про роды. Такое впечатление, что это не маленький ребенок, а танк с него вылезать собирается. Но что поделать, человеческий фактор и страх становились с каждой схваткой сильнее, заставляя дрожать и накручивать самого себя.       – А можно кесарево?       – С чего бы? – удивляется врач, стоя с картой возле кушетки.       – Ну пожалуйста. – молит парень.       – Я посмотрю, и если будут свободные операционные, то подпишу разрешение.       Сокджин расслабленно выдыхает, наблюдая, как врач с непонятной для него усмешкой выходит из палаты.       С причины, которую молодой папа рассказал, врач смеялся громко и долго.       – Ты же заказывал эпидуральную анестезию? – вытирая капельку слез, начинает врач.       – Когда это я?       – Да давно еще. Забыл? – Джин кивает, и осознавая глупость поступка тихо и мучительно стонет, чтобы не разбудить маленькое чудо на груди, под именем Чимин.       Каждый день первого месяца был наполнен новым и неопознанным. Нет, Джин понимал, что будет происходить, и был готов к большинству проблем и ситуаций, но это все ново и интересно. Иногда неприятно, но очень мило и родно.       Маленький темноволосый мальчишка быстро вырастал из одежды, начинал издавать те самые непонятные звуки, которые постепенно формировались в первые слова и фразы. Мальчик рос энергичным и быстрым. В полгода Чимин уже ползал, в восемь месяцев делал медленные шаги, в десять месяцев, что-то рассказывал и делился мнением. Чимин быстро преодолевал свои метки роста, отмеченные на стенде, весящем на стене, уверенно начинал гонять по однокомнатной квартире, заставляя Джина его ловить.       И в моменты, когда мальчик просил вместо сладкого морковь, а вместо криков просто замолкал, гордыня Джина громко кричала «О да, это наш мальчик! Пускай эти неугомонные дети учатся!».       Сложно было лишь вначале, когда Джин еле выгребал деньги на все самое важное. Нужно было питаться, платить за квартиру, за няню, за новые вещи, игрушки. Директор на работе еще постоянно пытался придраться к нему, из-за тупой пометки в рабочей книжке. Не честно это! Он просто тогда пошел в больницу. Он говорил это своему коллеге, который решил промолчать. Джин не виноват, что его подставили.       Но Сокджин старался. Работал без перерывов на обед, чтобы не задерживаться после рабочего дня, выполнял все поручения без пререканий, даже если в его обязанности это не входило. Со временем директор успокоился, иногда поощряя хорошо выполненное задание, стал мил и добр, отпускал раньше, говоря, что понимает, и у него дома маленький альфочка сидит, ожидая его прихода для игр и интересных рассказов.       За десять лет парень работал почти на всех должностях, от консультанта, до банкира, и от кассира до бухгалтера. Наверное, единственное, что казалось ему не под силу, так это место директора. Управляющий с Джином частенько разговаривал. Они обедали и делились идеями для будущего компании. Мужчина много слушал и иногда принимал помощь, шутя, что он будет первым в списке рекомендаций на следующего директора.       А потом мужчина оповестил весь банк, что переводиться в Гонконг, чтобы открыть там новый филиал, и помочь их банку расшириться и в других странах. И кто бы мог подумать, что Джин и вправду окажется первым в списке рекомендаций. И кто бы мог себе представить, что парень станет новым управляющим, но не в родном и любимом Квачхоне, а в хорошем банке, в центре Сеула.       Вещи быстро раскладывались по сумкам и чемоданам, размеренно и с последовательностью перемещаясь в багажник новой машины. Старые вещи летели в большой мешок, который со временем отправится в приюты и детские дома.       Через два месяца, Джин с двенадцатилетним ребенком жили в двухкомнатной квартире в наполненном жизни Сеуле. Чимин ходил в третий класс средней школы, Джин в большое здание банка, приветливо здороваясь со своими подчиненными. С ума сойти.       Время быстро летело. Чимин рос красивым парнем, обретая стойкий запах самой пахучей розы. Темные волосы резко начали светлеть, милые щечки, которые Джин часто любил теребить, пропадать, оставляя на своем месте мягкие черты лица взрослого омеги. Кожа стала светлой, без единого изъяна. Джин даже начал завидовать, ведь в свое время, в таком же возрасте, у парня были не самые дружелюбные отношения с прыщами и неровностью цвета лица. Так сказать, взаимная нелюбовь, и абьюзивные отношения друг с другом. Чимин на это весело улыбался, как в первый раз, слушая недовольство папы, затем подсовывая на его полочку свои любимые крема для ухода.       – Папа, можно ко мне друзья придут завтра? – заходя в комнату старшего, Чимин смотрит на его попытки сесть на шпагат.       – Конечно милый. – резко выдыхая в конце, проговаривает Джин. – А есть ли повод?       – Смешно, пап. Смешно и остроумно. – старший усмехается. – А может хорошенько подумаешь, перед тем, как я тебе сяду на спину? Почему ты вообще не в спортзале?       – О нет, милый, спасибо. – отвечает Джин, затем пожимая плечами.       – Просто выпрями спину сильнее. – подсказывает Чимин, садясь рядом, показывая пример.       – Почему ты раньше не пришел? – чувствуя под ягодицами пол, спрашивает старший, счастливо улыбаясь. – Приводи друзей, конечно. Есть пожелания, что приготовить, или хочешь заказать?       – Я был бы рад, если бы ты приготовил мясное рагу. – кивает парень, наклоняясь к одной из ног, сидя на шпагате.       – Конечно, милый. Аллергия у кого-то на что-то есть?       – Пожалуй давай откажемся от морепродуктов.       – Ах, минус лобстер.       – Да ладно тебе, ты же недавно его ел. – смеется Чимин.       – И что? Теперь нужно отказываться от такого изыска? Ладно, без морепродуктов. – соглашается папа, вставая на ноги. – Тогда я поеду в магазин. Хочешь со мной?       – Нет, спасибо.       – Я думал ещё зайти в магазины одежды.       – Дай мне пять минут. – резво вставая с пола, Чимин обнимает старшего, пулей вылетая с комнаты.       С того страшного периода жизни определенно прошло много времени. Оглядываясь назад, Джин хочет себя пожалеть и подбодрить. Сказать, что через каких-то десять лет, которые пройдут достаточно быстро, но не очень и легко, у него будет хорошая должность, высокая зарплата, крутая машина, двухэтажный особняк в Чхондаме, и дополнительно ко всему, самый лучший сын в мире.       День, который омеги провели в магазинах, покупая одежду по любой цене, понимая, что половину, они наденут всего один раз в жизни, прошел быстро, но энергозатратно. Под вечер, когда они вернулись домой, прощаясь перед сном и обнимаясь, как будто не увидятся через десять часов, в доме наступила тишина, в которой Чимин радостно улыбался, а Джин тихо плакал в подушку.       Ким и правда благодарен многим. И врачам, что так хорошо к нему относились, и Хосоку, который до сих пор поддерживает с ним связь, и бывшему директору. Но больше всего, наверное, своей гордыне, которая не позволила ему избавиться от такого хорошего сына, как Чимин. Но как же иногда становится грустно, смотря на полные семьи, на смех детей, когда отцы их подкидывают в воздух, когда они брезгующе отворачиваются, когда старшие любовно начинают целоваться. У Сокджина так никогда не будет, наверняка. Кому нужен сорокалетний омега со взрослым ребенком. И пускай Джин выглядит максимум на тридцать. Пускай Чимин совершенно не будет против, если у Джина появится парень. Но никто об этом не знает. Все уверенны, что в таком возрасте, дети будут лишь плеваться ядом и думать, что со временем про них забудут. Чимин же знает, что даже если у папы появится партнер, Джин никогда в жизни не забудет про своего сына. Слишком много сил и любви было вложено в Чимина, чтобы так просто про него забыть.       Гости запланированы на два часа дня. Джин крутится на кухне уже с десяти утра, распевая оставшееся время. Большой стол на веранде на семерых человек уже накрыт, осталось поставить лишь главные блюда, которые сейчас стоят в духовке, чтобы не остыли.       Чимин крутится возле родителя, со сверкающими глазами смотря как в его праздничный торт всовываются двадцать свечей. Сегодня парню исполнится двадцать лет. Сегодня Чимин станет совершеннолетним. Но ничего не поменяется, конечно. Джин ответственный родитель. Любит и следит за своим ребенком, но совершенно не запрещает Чимину делать то, что хочется делать в юном возрасте. Они вместе курили, вместе пробовали соджу. Вместе разговаривали о сексе, течках, гонах и отношениях. Да, возможно немного в юном возрасте, но все это было вместе. Так было правильней. Лучше Чимин напьется и очистит свой желудок дома с папой, чем непонятно где, и непонятно с кем.       Из коридора звучит звонок, из-за которого омеги немного вздрагивают от неожиданности. Все-таки до договоренного времени еще час.       – Я проверю кто там. – говорит Джин, вытирая руки о кухонное полотенце.       На экране видны макушки четырех человек, которые весело разговаривают и ярко улыбаются. Один из них Тэхен, лучший друг сына, из-за чего старший подзывает именинника.       – Это твоя шайка? – хмурится старший.       – Да. А чего это они так рано? – сам у себя спрашивает Чимин.       – Сколько им лет? – смотря на трех парней, возле Тэхена, спрашивает Джин, сомневаясь в возрасте.       – Ну, они немного старше нас. – Чимин замолкает, ожидая реакции папы, а когда ничего не происходит, то продолжает. – Им тридцать. – Выдыхает парень, зажмуривая глаза.       – Тридцать лет? – спокойно спрашивает Джин. – Да не буду я ругаться. С кем хочешь, с тем и общайся. Главное, чтобы они разбойниками не были. Или дилерами. – кивает сам себе. – Мне конечно интересно как вы познакомились, но это потом расскажешь.       Сокджин заканчивает свою речь, после, целуя сына в макушку, выходя на улицу и устремляясь к калитке.       – Здравствуйте. – улыбается омега гостям, получая такую же реакцию.       – Привет. – Тэхен быстро выходит вперед, обнимая старшего и получая поцелуй в макушку.       – Все, отлипни от моего папы. – бурчит Чимин, зная насколько эти двоя любят друг друга. Каждый раз одно и тоже. Ей богу.       – Папы? – спрашивает, судя по запаху, альфа под смешок Тэхена. На некоторое время повисает тишина, в которой никто ничего не понимает. – Я думал Вы друг Чимина.       – Я? – смеется Джин. – Спасибо конечно, но я папа. Сокджин. – представляется омега, отходя в сторону, пропуская компанию на территорию.       – Ты не говорил, что у тебя такой красивый папа. – снова говорит альфа.       – Намджун. Если ты сейчас же не выключишь свой кинк на омег постарше, я тебя ударю. – предупреждает Чимин.       – Так, ребятки, никто никого не будет бить. Давайте лучше пройдем в дом.       – А где у Вас можно помыть руки?       – У кого, у Вас? Я тут один. – спокойно замечает Джин, когда на кухне остаются лишь он и Намджун. – Ванная прямо по коридору, первая дверь налево.       Через час, когда рагу настоялось и напиталось соком овощей и мяса, а костер для говядины был достаточной температуры, пришел Хосок. Счастливо целуя Чимина в щеку и передавая в руки большой букет роз, чтобы не перебивать запах омеги, мужчина проходит дальше, нежно обнимая Джина и присоединяясь ко всем остальным, начиная знакомство.       – Чон Хосок. Дядя Чимина. – Намджун заметно дергается, прикрывая на мгновение глаза, после чего дружелюбно улыбается, представляясь в ответ.       Вечер плыл легко и весело. Бутылки соджу быстро сменялись одна за другой, расслабляя компанию все больше, заставляя рассказывать постыдные и смешные истории, произошедшие не в самые подходящие моменты.       – Мы тогда с Чимином бежали как бешенные. Тот охранник за нами с палкой бежал. – смеется Юнги, вспоминая лицо того альфы, и слыша смех всех присутствующих. – Мы, наверное, успокоились и остановились через полчаса бега, да? – Чимин кивает, улыбаясь.       – Да, а потом потрахались в каких-то колючих кустах. – в стакан говорит Чимин, не рассчитывая громкости.       Все вмиг замолкают, а Чимин давится напитком, прикрывая рот рукой и с под лба, смотря то на родителя, то на Хосока.       – Так, это я не понял сейчас. – хмурится Сокджин. – Это ты мне сейчас говоришь, что не рассказывал это раньше? – омега широко открывает глаза, тыча пальцем себе в грудь. Чимин сперва зависает, а после неуверенно хмурится. – Мне если честно все равно. Нет, мне обидно конечно, что ты мне не рассказал, и я теперь кажется чувствую себя не на столько хорошим родителем как до этого, но это твое дело. – кивает папа, откидываясь на спинку стула. – Главное, чтобы ты не пришел ко мне потом в слезах и с тестом. Это будет не самое хорошее завершение. – по своим воспоминаниям говорит Джин.       – Ты так говоришь, как будто не хотел меня. – бурчит себе под нос Чимин, чувствуя вину.       – Нет, я не про это. Я имею ввиду, что место лучшего сына уже занято, поэтому тебе так не повезет, как мне. – улыбается Джин, видя, как Чимин смущается и прячет улыбку в стакане напитка.       – И сколько вы встречаетесь? – говорит Хосок.       – Примерно два года. – кивает Юнги.       – И я узнаю это только сейчас? – возмущается Сокджин. – Ну все малой. Я с тобой не разговариваю две минуты.       – Ну пап.       – Не папкай. – встревает Хосок. – Виноват.       Ну да…       Последующие две минуты компания пробует только принесенные закуски, в тишине стуча палочками по тарелкам.       – Так, а как вы познакомились? – как ни в чем не бывало, спрашивает омега, когда видит на часах прошедшие две минуты. Дело принципа.       – Мы тогда в клуб пошли. – говорит за друга Тэхен. – Ты тогда работал допоздна. – видя, как старший пытается возразить, быстро исправляет он, видя суженные глаза, но молчание. – Там и познакомились. Они нам помогли пройти и купили пару коктейлей. А потом до дома подбросили, и пару раз гулять доставали.       – А я еще думал, где вы такое крутое такси нашли. – смеется Джин.       – Да, машины у них крутые. – тянет Чимин. – У Намджуна свой лейбл звукозаписи. Юнги у нас репер, музыкант и продюсер, ты должен был даже слышать его пару песен. А Чонгук солист.       – Так вы музыканты. – кивает старший, одобряюще зыркая на сына. Знает все-таки мелкий толк в альфах.       Под конец вечера все были выпившие и уставшие от новых знакомств и эмоций. Джин первым делом направился стелить всем постели, заранее спрашивая кто с кем будет спать. Как и ожидалось, Чимин вызвался делись кровать с Юнги, а Тэхен смущенно намекнул, что будет спать с Чонгуком. Хосок сам направился в любимую комнату, занимая большую кровать, и отказываясь пускать к себе кого-то еще. Он, конечно, не заметил бы, что к нему подселили кого-то, так как через минуту уже сопел в подушку, но все-таки брат сказал, что хочет один. Ну ладно.       Осталось поселить Намджуна, который никак не может допить чашку чая, все время говоря, что он горячий.       Джин пытается вспомнить где у них еще есть свободные комнаты, чтобы быстро постелить и отправиться отдыхать и самому. Так первый этаж. В этой комнате спит Хосок, тут кровать неудобная, сам пробовал, думал спина отвалиться, диван не раскладывается. Ладно, второй этаж. Комната Чимина, гостевая с Тэ, тут свалка вещей, которые уже больше месяца ждут, пока их разберут и отправят в приюты, ну, и комната Джина. Ладно, может тогда чердак? Подвал?       Закрыв глаза, и еще немного подумав, Джин кивнул сам себе, направляясь к допивающему свой холодный чай Намджуну.       – Пошли, уже поздно.       Джун медленно поднимается с чашкой в руках, без слов спрашивая куда ее поставить.       – Оставь, я потом уберу.       – Не нужна помощь?       – Не переживай. Пошли.       Намджун кивает и бережно ставит чашку на стол, расправляя штаны и идя за омегой.       Парни поднимаются на второй этаж, сразу сворачивая на право, и направляются в единственную комнату, находящуюся в этой части.       – Тут кто-то жил? – видя, как обжита комната, спрашивает альфа.       – Я. – кивает мужчина.       – Мы пришли за бельем?       – Нет, ты будешь спать тут. Только я тебе вещи принесу переодеться, чтобы в уличном не ложился. – Джин направляется в сторону гардеробной, принося полотенце, запечатанную зубную щетку и набор черной пижамы, которая на него большая буквально везде.       Намджун берет вещи в руки, стоя на месте, и ожидая, что омега передумает.       – Ванная там, иди. – кивает себе за спину, выходя с комнаты.       – Чимин, милый. – Джин стучит в дверь, затем заходя, слыша ответ. Чимин сидит на Юнги, нежно обнимая и получая поглаживания по спине и легкие поцелуи в волосы. – Я принес полотенце и зубную щетку Юнги. Вещи ты ему найдешь? – парень улыбается и кивает, смотря на улыбку папы, который кладет принесенное на тумбочку.       – Отнесешь вещи Тэхену и Чонгуку? – спрашивает парень, кивая на стопку, приготовленную заранее. Джин кивает, и берет одежду, уже думая уходить.       – Презервативы нужны? – шепчет он, все равно понимая, что Юнги услышит.       – Ты Намджуна где поселил? – спрашивает Чимин, чувствуя смешок парня, закатывая глаза.       – У себя. Мы же в запасной комнате целый Армагеддон устроили. – смеется он.       – Тогда сохрани презервативы для себя. – кивает парень, заставляя Джина непонимающе нахмурить брови.       – Не забываем про правила. – решая оставить вопрос не озвученным, папа на всякий случай все равно оставляет неоткрытую пачку хороших презервативов. – У меня дома друг друга не метим. – Чимин кивает, помня странное и немного глупое правило, пока Джин улыбнувшись на непонимание Юнги, выходит, сразу же направляясь в сторону комнаты ко второй парочке.       – Тэ, я зайду? – не услышав ответа на стук, Джин просовывает голову в приоткрытую дверь, видя, как отлетает Ким от сидящего на кровати Чонгука, который часто моргает, и не может понять, что произошло и куда делось теплое тело. – Прости, что отвлек. Я принес полотенца, щетки и одежду. Надеюсь твоя гора мышц влезет в самую большую футболку Чимина. – усмехается омега, кладя вещи на тумбочку.       – Если что буду без нее. – смеется Чонгук.       – Чонгук! – взвизгивает Тэхен, вызывая смех старшего.       – Тэ, вам презервативы нужны? – чтобы не сильно смущать, Джин шепчет это на ухо, подходя ближе. Ким ничего не отвечает, смотря в глаза старшего и немного розовея щеками. Все понятно. Джин бережно вкладывает в ладонь омеги такую же неоткрытую упаковку, нежно улыбаясь и целуя в макушку, затем направляясь на выход, улыбаясь альфе. – И да, в этом доме есть лишь одно правило. Друг друга тут не метить, понятно? – Чонгук поднимает руки вверх, кивая, пока Тэхен прячет руку с коробочкой за спину, бубня соглашение.       Быстро проверив Хосока, который крепко спал, развалившись на всю кровать, Джин укрывает его пледом и, оставляя полотенце, направляется на кухню, быстро убирая всю посуду и складывая ее в посудомойку.       – Помочь? – спрашивает Намджун, неожиданно появляясь в проеме кухни, пугая тем самым омегу.       – Я уже почти закончил. Ты можешь идти спать. – успокоив участившееся сердце, Джин кивает, нажимая на включение мойки, и намочив тряпку, идет протирать стол, пока Джун идя за ним, поправляет стулья, чтобы не стоять просто так. Быстро протерев все поверхности, Джин замёл пол, доставая из-под стола крошки и несколько крышек от соджу.       Смотря на более-менее убранное помещение, омега смотрит на Джуна, который, как и он смотрит сначала на веранду, а после переводит взгляд на него, уперев руки в бока.       – Спасибо что помог, а теперь пошли спать.       Джин быстро принимает душ, надевая свою любимую красную пижаму, и выходя в прохладное после горячего душа помещение. Намджун что-то читает в телефоне, не сильно обращая внимание на движения в стороне. И лишь когда омега оседает на постель, забираясь под одеяло, альфа переводит взгляд, выключая телефон и откладывая его на тумбочку.       – Надеюсь ты не против, что одеяло одно? – парень отрицательно качает головой, переворачиваясь на бок.       – Чимин не рассказывал, что у него такой хороший папа. – шепчет Намджун, когда свет полностью гаснет.       – Вы так заигрываете, Намджун? – специально переходя на формальное обращение, спрашивает Джин, улыбаясь в темноте.       – Скорее да, чем нет.       – Намджун, у нас разница в десять лет, в мою пользу. – спокойно говорит он.       – По-моему Чимин упоминал, что у меня кинк на возраст. – смеется Намджун.       – Неужели все настолько плохо?       – Как по мне, так как раз наоборот. Все очень даже хорошо. – каждая фраза, сказанная этим альфой, становиться все более интимной, даже если он не прилагает к этому усилия. Хотя кто его знает?       – Не думаю, что это хорошая идея. – выдыхает Джин, прикрывая глаза и грустнея.       Все нужно прояснить сейчас, иначе потом будет не только сложно, но и больно. Этот Намджун, неосознанно делает такие приятные мелочи, от которых в груди расцветает большое завялое дерево, привлекая множество бабочек. А ведь они лишь день знакомы. Помощь с уборкой, мелкая забота в виде подачи салфеток за столом или постоянное предложение о помощи, даже когда это просто принести дополнительную чашку или сполоснуть упавшие на пол палочки.       Давно любящее лишь Чимина сердце, от этого заставляет освободить маленькое местечко для этого милого и простого альфы, уже освещая путь, по которому ему нужно будет идти, чтобы глубже пробраться.       – Ты боишься? – шепчет вопрос Джун, видя в темноте кивки головы и поднесенную ладонь ко рту. – Иди ко мне. – Намджун двигается ближе, заключая омегу в объятия и мягко целуя в шелковые волосы.       – Пойми меня, я был один двадцать лет. – говорит Сокджин, намачивая голую грудь первыми каплями слез.       – Позволь мне подарить тебе столько внимания и заботы, чтобы ты забыл о том времени.       Джин от слов лишь сильнее начинает плакать, сжимая пальцами сильные руки и жмурясь, заставляя гордыню сделать правильный выбор. Но та сидит, спустив ноги, смотря на альфу с желанием и нежностью. Никакой помощи, честное слово.       Через полчаса поглаживания по спине, Джин успокаивается, лишь иногда резко вдыхая, заставляя Намджуна целовать и сильнее прижимать к себе. Этот парень…       На часах уже давно за три ночи, а в глазах, сна, как и не было. Хочется слушать рассказы парня, лежащего рядом, спрашивать глупые вопросы и смеяться с заезженных шуток, которые он слышал сотни раз от Хосока и коллег. Намджун на ходу придумывает анекдоты, радостно улыбаясь, когда слышит смешки и видит сквозь темноту улыбку омеги.       Неожиданно в дверь кто-то стучит, и немного подумав Джин быстро поднимается, думая, что могло случиться.       На пороге стоит смущенный Тэхен, переводящий взгляд с одного глаза старшего на другой.       – Что случилось, Тэ? – заботливо спрашивает Джин, протягивая руки, и ухватившись за плечи заглядывает в глаза.       – Я тебя разбудил? – старший отрицательно качает головой. – Я хотел попросить футболку. – тихо говорит парень. – Моя испачкалась, а Чимин немного занят. – Джин усмехается. Эти дети сведут его с ума. Занят он, ну как же, конечно. Только вот не тем, чем нужно. Хотя, может и тем.       Опуская плечи и расслабляясь, Джин направляется в гардеробную, принося сразу две футболки и пачку мокрых салфеток.       – Презервативы еще нужны? – невзначай спрашивает старший, когда Тэхен тихо поблагодарив, начал отходить задом. Парень резко замер, смотря на Джина с мольбой или прекратить, или же наоборот, продолжить. Омега еще не понял. Ни один, ни другой. – Твой Чонгук, настоящий зверь. – подходит к прикроватной тумбочке, и достает оттуда пачку защиты, вручая смутившемуся парню.       Тэхен еще раз благодарит, наклоняя корпус и устремляясь к себе в комнату.       Джин закрывает дверь, смотря на улыбающегося Намджуна, который сверкает своими глазами в темноте комнаты.       – А мне ты презервативы не предлагал.       – А тебе они очень нужны? – возвращаясь под одеяло, Джин немного подумав, прижимается к голой груди, обнимая. – Почему ты без верха?       – Рубашка оказалась мала. – пожимает плечами альфа, укладывая руки на талию.       Парни некоторое время лежат в тишине. Джун слушает размеренное дыхание Джина, который с закрытыми глазами пристроился на голой коже, приложив ухо к груди. Сокджин слушает сердцебиение Намджуна, которое постоянно ускорялось, когда рука спускалась по спине ниже, переходя на живот, прощупывая кубики пресса и обводя их длинными пальцами, изучая не открывая глаза.       – Джин, перестань. – выдыхает альфа, так же опуская руку по спине, нежно перехватывая ладонь, сжимая и отстраняя от своего пресса.       – У меня никогда не было парня с таким прессом. – признается омега, понимая, что у него было и не так уж и много парней в принципе.       – А у меня никогда не было такого красивого парня, но я же не изучаю твое тело. – посмеивается Джун, сразу же переставая, когда не слышит такой же реакции в ответ.       – Я был бы не против. – на выдохе говорит Сокджин, сильнее прижимаясь к теплому телу рядом, удивляясь не только своей уверенности, но и поведению. Все-таки они до сих пор знакомы день.       Намджун отпускает мягкую ладонь, поднимая руку на уровень чужого лица, дотрагиваясь до кожи и отрывая от себя, чтобы заглянуть в глаза. А в глазах неуверенность, которая смешивается со страхом и желанием. Альфе хочется, чтобы этот милый омега никогда не ощущал эти эмоции хотя бы рядом с ним, а с остальным он разберется позже.       Намджун медленно подается вперед, давая возможность отодвинуться и отказаться от поцелуя. Но Джин лишь облизывает губы, чувствуя на языке вкус масла для увлажнения. Альфа прикрывает глаза, накрывая пухлые губы, поочередно сминая и давая возможность покусывать свои. Сокджин тихо выдыхает в поцелуй, больше издавая стон, в котором помещена вся благодарность за интерес к нему. Это странно, но чертовски приятно.       Руки сами тянут младшего на себя, заставляя нависнуть сверху, расставить руки по обе стороны от головы и устроиться между разведенными изящными ногами.       – Я боюсь понять неправильно. – шепчет Намджун, разрывая поцелуй, часто дыша.       – Давай просто займемся сексом. – то ли спрашивает, то ли предлагает омега. – Я уже двадцать лет не трогал чужие члены. – шутит он, улыбаясь.       – Это должен был быть комплимент? – смеется, целуя в уголок рта.       Намджун медленно стягивает с омеги одежду, а затем и сам снимает спальные штаны сразу с бельем.       – Твой член определенно заставит меня забыть о том времени. – смотря на размер в еще вялом состоянии, Джин нервно усмехается. Его игрушки будут определенно поменьше.       – А вот это уже комплимент. – видя измененные эмоции Намджун начинает оглаживать тело, исследуя своими руками каждым миллиметр. – Не переживай, если тебе будет больно, я остановлюсь. – Джин кивает, дотягиваясь до прикроватной тумбочки и доставая оттуда пачку с презервативами. – У тебя в ящике выход в магазин? Откуда там столько? – омега смеется, притягивая парня для поцелуя. Не скажет же он, что… Что? Просто ничего не скажет.       Джун берет в руку пачку, открывая и вытряхивая полоску контрацептивов на кровать, после чего отрывает один, одевая на пальцы и приставляя к немного влажному анусу.       – Расслабься. – просит младший, ловя кивки головой.       Первый палец вошел легко, из-за чего немного двинув им, парень добавил еще один, чувствуя слабое сопротивление. Через пару минут в омегу вошел третий палец, медленно двигаясь, распаляя и заставляя чувствовать, как тело откликается на каждое дополнительное касание, произведенное Джуном.       После того, как простата была случайно найдена, Намджун достал пальцы, вынимая их из презерватива и открывая новый, натягивая его на свою плоть, стоящую от тихого поскуливания Джина.       Сокджин переворачивается на живот, понимая, что так будет удобнее и приятнее, приподнимая ягодицы и немного растягивая их в стороны, дразня. За это он получает звонкий шлепок, из-за чего стонет, после чего чувствуя, как в тело постепенно начала входить головка.       Намджун двигается медленно, погружая в тело омеги каждый сантиметр со скоростью улитки, из-за страха сделать больно, тем самым спугнуть и предать доверие. Но Джин не сахарный и не песочный, к тому же терпением в таких вещах не отличается, из-за чего подается ягодицами наверх, резко насаживаясь по основание, заставляя альфу громко рыкнуть от узости и наглости. Нет, ну мог же попросить, зачем своевольничать?       Руки легли на поясницу, надавливая и вжимая в постель, не давая возможности двигаться. Так будет намного лучше. Кто знает, что еще это милое создание может сотворить?       Когда Джун делает первые толчки, медленно выходя и входя, чтобы дать привыкнуть и привыкнуть самому, парень снизу стонет, глуша звуки в подушках и одеяле. Когда двигаться стало легче от выделившейся смазки, а альфа понял, что боли нижний не ощущает, толчки стали более уверенными, с каждым разом от резкости и глубины проникновения задевая простату. Джин на это громко стонал, пытаясь быть тише, но, когда голову держат за волосы, не давая возможности зарыться в подушку тем самым причиняя нужную боль, тишины быть не может.       Намджун все больше ускоряет ритм, разнося по комнате шлепки и громкое дыхание на перевес со стонами, начиная метить светлую кожу спины, все ближе двигаясь к шее, вылизывая очень красивое и манящее местечко на изгибе.       Через некоторое время, когда до оргазма двоим оставалось недолго, альфа еще больше ускорился, беря невозможно быстрый темп, постоянно попадая по простате и слыша мольбы не останавливаться.       Сокджин кончает первый, сжимая в себе альфу и громко выстанывая его имя, заставляя через несколько сильных толчков излиться в презерватив следом, присасываясь к коже на шее.       – Джун. – снова стонет омега, чувствуя не только язык, но и острые клыки. – В этом доме нельзя метить. – отстраняет голову от шеи, целуя в губы.       Намджун на миг теряется, глупо моргая и чувствуя на губах чужие, после чего подрывается, беря омегу на руки. Ноги совершенно не хотят слушаться, но уверенность и желание сделать задуманное заставляют находить хоть немного силы в самых странных местах.       Джин взвизгивает, и непонимающе закрывает себе рот, чтобы никого не разбудить, смотря с удивлением на парня, который с невозмутимым видом идет на первый этаж, следом выходя на улицу, после чего ставя босого и голого омегу, чтобы тот не замерз, на свои ноги в маленьких шлепанцах, которые успел нацепить в темпе быстрого вальса.       Сокджин смотрит глазами, полными эмоций, которые своим количеством не позволяют прочитать мысли. Но когда омега нежно улыбнувшись обнимает, наклоняя голову в бок, предоставляя шею, Намджун рычит, обвивая руками талию и проведя пару раз языком по понравившемуся месту прокусывает кожу, сильнее прижимая расслабившегося парня к себе, чувствуя на языке сладкую кровь со вкусом ванили.       Альфа отстраняется, пару раз проведя по укусу языком, смотря в полузакрытые глаза и прижимая сильнее, откидывая свою голову в ответ. Джин улыбается, придвигаясь и целуя каждый миллиметр от кадыка до изгиба, резко впиваясь удлиненными клыками в тело, слыша шипение и тихий стон. На языке расплывается кровь со вкусом табака.       Табак и ваниль очень хорошо сочетаются.       – Кто придумал это дурацкое правило про метки? – когда омега отстраняется от шеи, облизывая губы, спрашивает Джун.       – Я. – усмехается.       – Зачем? Тебе не кажется это глупым?       – Мне нужно было придумать хоть какие-то правила. Что я могу запретить Чимину? Пить, курить? Да брось, это глупо. Что еще? Встречаться с человеком, который ему нравиться? Пускай даже на десять лет старше? А если судьба? – парень замолкает. – Я могу лишь поддержать и придумать тупое правило. Вот для чего оно.       Намджун смеется, подхватывая голое тело омеги, немного замерзшего от октябрьского ветра, занося в дом, сразу же направляясь в спальню, укладывая под одеяло и ложась рядом, обнимая и согревая его.

***

      – Милый, подай мне соль. – понимая, что омлет недосоленный, Джин говорит, прожевывая лист салата.       Чимин тянется за маленькой баночкой, в конце соприкасаясь с рукой Намджуна, который вздернув бровь непонимающе смотрит на парня с такими же эмоциями. Сокджин не понимая заминки отрывает свой взгляд от тарелки, видя, как сын, сощурив глаза, смотрит на Джуна, который кажется понял, что произошло.       – Во-первых. – прокашливается Чимин, складывая руки на груди и забывая про соль. – Мне теперь что, называть тебя папочкой? – пытаясь делать серьезное лицо, спрашивает парень, не отрывая взгляда от Намджуна.       – Думаю это лишь в компетенции Сокджина. – встревает Юнги, когда молчание затянулось дольше чем на минуту.       – Ладно. – кивает Чимин. – Тогда, во-вторых. – встает со своего места и вытирает края рта салфеткой. – Я тебе говорил выключить свой кинк на омег постарше? – парень кидает смятую бумажку в альфу, сразу же пытаясь обойти стол. – Я тебя предупреждал, что ударю? – понимая, что его не просто так загнали в самый угол, откуда путь лишь под столом, омега нагибается, проползая между ног и выныривая кидается за убегающим Джуном, которому на ушко шепнули тихое «Беги».       – Тэ, солнце, подай соль. – когда крики сына и оправдания парня стихли в стороне улицы, Джин повторяет свою просьбу. Тэхен улыбнувшись подает баночку, затем переводя взгляд с непроницаемого Джина на улыбающихся альф.       Все-таки это утро особенно необычное. Громкое, веселое, теплое и чертовки семейное. Хочется, чтобы так было всегда.