Беги от меня

      Очередная тусовка с толпой пьяных, обкуренных хер пойми чем подростков. Хотя и подростками разве их назовёшь? Каждому уже по двадцать с лишним лет. Но никто из них не потерял тот навык и опыт тусоваться на хате у какого-то знакомого, которого они толком и не знают, на окраине Санкт-Петербурга, как в старые добрые годы десятого и одиннадцатого класса в Коктебеле. Вокруг собрался интересный контингент — человек так двадцать пять точно, все с ярко крашенными волосами, либо настолько выбеленными путем осветления, что были такого же цвета, как очередная дорожка из порошка запрещённых веществ, что вот-вот занюхнет брюнетка с тоннелями в ушах и с кучей татуировок. В руках у каждого был алкоголь — в основном яркие пивные напитки, в которых наверняка дохера красителей и ароматизаторов, но разве это кого-то волнует? Ответ очевиден — нет.              Также и сидел на вязанном бежевым кресле парень с кудрявыми волосами, держа в руках бутылку пива с лимонным вкусом и постукивая пальцами по экрану телефона. Вспоминая себя в школьные времена, он (да и все его знакомые) часто удивлялся своему внешнему виду — Кислов, что любил одеваться в более спортивную и удобную одежду, по типу толстовок, свитеров, спортивок, кофт на зип-замке, лонгсливов и так далее, сейчас предпочитал носить футболки с пиджаками, джинсы, зачастую в обтяжку, ботинки «Мартинс» и добавлял к готовом образу разные цепи, браслеты и кольца. Следует также отметить, что тот проколол септум и набил множество различных татуировок. Отчасти таким сделал его Питер, подобные образы уже входят в менталитет петербуржцев. Кстати о его любви к игре на гитаре — Киса продолжил это дело и уже пишет свой первый рок-альбом.              Причина нахождения шатена на данном мероприятии далеко не была от того, что он хотел от души повеселиться, набухаться и сторчаться, он вообще уже не любил подобное, а предпочитал остаться дома, дабы пописать новое музло. А вот его девушка находила интерес в тусовках — поболтать о разном с подругой Алей, немного выпить и расслабиться было по её части. Однако Ваня такое не поддерживал. Часто ставил ей запреты, держал рядом с собой, никуда не отпускал, а если та вдруг осмелиться его не послушать — могла и получить от парня. И далеко не словесный выговор — Лиза довольно много раз попадала в больницу после избиений Кислова, когда он, выплеснув всю свою агрессию на неё, ухаживал за ней, лечил её, а все для того, чтобы она не ходила в поликлинику из-за побоев на теле. Почему же ей не стоило обращаться за помощью? А потому что тогда начнется разбирательство при каких обстоятельствах появились гематомы, и Кису привлекут к уголовной ответственности, разве ему это нужно?              К слову, Киса не всегда был таким. Однажды Лизу изнасиловал их общий знакомый — подсыпал той в алкоголь снотворное и, пока никто не видел, утащил в спальню и сделал свое дело, дабы удовлетворить свои физические потребности. Русоволосая старалась умолчать произошедшее, однако Кислов довольно быстро раскусил её и досталось тогда только насильнику — Ваня убил его, а точнее избил до смерти, не оставив на теле ни единого живого места. Но после этого у Кисы поехала крыша окончательно, и он стал следить за Лизой абсолютно везде. Мог каждые пять минут писать ей и спрашивать о её местонахождении. Однако девушка довольно часто стала врать Кислову, и через некоторое время уже стала получать по голове, в прямом смысле. Пыталась несколько раз уйти от него, но тот являлся ещё тем манипулятором — пару раз резал себе вены якобы от того, что Лиза хочет с ним расстаться. Угрожал ей, говорил, что из-под земли достанет, что даже тогда, когда она умрёт, он будет рядом. Одним словом — зависимость.              Тщательно стараясь высмотреть в толпе танцующих под очередной панк-рок подростков свою Лизу, наконец наткнулся взглядом на девушку с русыми длинными и вьющимися волосами, одетую в белое лёгкое, но длинное до щиколоток платье. Она отбивала своими длинными и стройными ногами, на которых элегантно смотрелись чёрные каблуки, ритм песни, параллельно разговаривая с каким-то блондином, скорее всего он являлся одногруппником Лизы.              Кстати об учёбе, Елизавета учится на сценариста в известном университете Петербурга на бюджете. Девушка всегда преуспевала в учёбе. Потому, собственно, они и познакомились с Кисловым. В начале одиннадцатого класса Лиза перевелась в класс Вани, так как до этого она училась в социально-экономическом классе, а для сдачи литературы ей не хватало теории и часов, что давались на изучение предмета. Парень не сразу заприметил русоволосую, она казалась для него слишком женственной, возможно даже заучкой в некоторой степени — ему же нравились более дерзкие, такие как он, девушки. Однако позже, когда учитель по русскому и литературе попросила Елизавету подтянуть Кислова по этим предметам, к тому же предлагала поставить ей за это дополнительные оценки, девушка решила не отказываться и принять это как вариант улучшить свой средний балл, который, к слову, и так был не плохим. На протяжении месяца Киса ходил к Лизе, она давала ему различные правила по русскому, они решали практику для ЕГЭ и даже пару раз курили вишнёвый «Чапман» вместе. Оба поняли, что что-то друг к другу чувствуют. Поцеловались первый раз, когда после очередной подготовки пошли прогуляться и «проветрить мозги» в рыбачью бухту, а потом и все само собой закрутилось. Благодаря Елизавете Ваня даже хорошо подготовился, набрал высокие баллы и смог поступить в Питер на звукорежиссера, потому сейчас сидит с гитарой в руках и группой, состоящей из ещё одного гитариста, басиста и барабанщика, и пишет песни.              Ревность, как и всегда, стала полыхать ярким высоким огнём в теле Кислова, что, казалось, взглянешь на него со стороны, а он вылитый Хеллбой, не иначе. В руке парня лежал телефон с разбитым экраном, на котором была открыта переписка с Лизой.       Лиза: Я завтра к подруге собиралась

00:26

      Киса: Ок, я найду чем заняться

00:27

      Киса: Доброй ночи)

00:27

      Лиза: И чем?

00:27

      Лиза: ???

00:30

      Лиза: Эм

00:32

      Лиза: Хорошо, я поняла

00:32

             Кислов набрал новое сообщение, пока в нем полыхала злость, агрессия и ревность, и отправил:       Киса: Ты где?

17:03

      Парень отложил телефон в ожидания ответа возлюбленной и снова устремил свой взгляд на нее. Но долго ждать не пришлось — девушка тут же почувствовала вибрацию в руке, в которой находился смартфон, и вскинув другую руку, подняла вверх указательный палец, попросив собеседника немного подождать. В её глазах сразу появилось беспокойство и волнение. Нахмурив брови стала печатать ответ:       Лиза: Я у Али

17:03

      Конечно же, она не была у Али. Аля была тут, но по факту Лиза находилась в абсолютно другом месте, куда её позвала подруга накануне. При том Елизавета знала о том, что врать Кислову опасно. Даже самая малейшая ложь равна удару.              Не погасив экран телефона, она нервно ждала ответа Вани, который сразу же набрал сообщение, которое говорило все само за себя:       Киса: Беги от меня.

17:04

      На глазах девушки тут же выступили капли слез, которые стали медленно течь по щекам, а также задевали недлинные стрелки, размывая их.              Она знала — сейчас нужно действительно бежать и бежать куда подальше. Лиза быстро осмотрела комнату и в самом углу заприметила то самое кресло, в котором и сидел Кислов, смотрящий на неё исподлобья, а в глазах его было желание убивать. И он точно знал на кого был нацелен. Но обдумал ли он свое решение? Определённо точно, нет. Им двигала ревность, нескончаемая агрессия и ненависть ко всему миру. Ко всему миру, но не к Лизе. Но почему он тогда причиняет вред именно ей? Хороший вопрос. Глупо будет сказать: «Из-за большой любви», но это единственный правильный ответ, по крайней мере в голове Кисы. Но давайте будем честны, действительно ли он её любит? Всем вокруг очевидно, что он её не любит — он от неё зависим. Зависим от её любви, от её присутствия рядом, зависим от запаха её волос, запаха её вишнёвых духов, зависим от её касаний, от поцелуев, особенно в шею. Кислов просто боится признать — он зависим. А ещё он боится признать, что погубит её, и даже не в физическом плане, а в моральном — Киса сделал столько дерьма по отношению к Лизе. Но на вопрос, который он в первую очередь задаёт сам себе: «Зачем ты так к ней относишься?», отвечает лишь: «Я пытаюсь защитить её».       Елизавета и сама не помнила, как выбежала из квартиры, которая находилась в девяти-этажном доме. Она бежала в совершенно неизвестном ей направлении — сначала по дворам, а потом и вовсе добралась до проезжей части, где по правую сторону от неё был лес. Тёмно — зелёный лес. Так как на улице был уже конец апреля, то было довольно тепло, и во время короткой пробежки на каблуках с нее тёк ручей пота, от чего кудрявые волосы вились ещё больше, особенно у висков, и путались между собой. На дороге валялись ветки, которые сорвало с деревьев после вчерашнего сильного дождя и ветра, потому они мешались под ногами, от чего русоволосая чуть было не упала пару раз. Обернувшись назад, дабы убедиться, что Вани сзади нет и что в последующем он не причинит ей вреда, Лиза стала тревожиться и плакать ещё больше, потому что увидела знакомую фигуру кудрявого шатена. Тот шёл не спеша, лишь иногда ускоряя шаг, чтобы поспеть за любимой.              Елизавета подумала о том, что можно было бы позвонить в полицию и попросить о помощи, так что свернула вправо и спряталась за невысоким кустом. Нажав на кнопку включения телефона, она увидела только значок разряженной батареи, что означало одно — никакой помощи.       Заглянув за куст на дорогу, девица увидела Кислова, что заприметил её и снова ускорил шаг. Не оставалось ничего, как свернуть за небольшую ограду из кустов и направить путь в пустую местность, на которой светил лишь один фонарь, дорога была даже не асфальтирована, а повсюду возвышались деревья, что свидетельствовало о том, что впереди девушку ждёт лес.       Довольно тяжело и уже невыносимо больно было бежать на каблуках, но куда денешься, либо спаси себя и ходи потом около месяца с больными ногами или сдавайся прямо тут и умри. Что лучше? Лиза тоже думает, что первое.       Тем временем Кислов был в полной ярости, но и с безумием в глазах бежал за Елизаветой. Иногда даже выкрикивал что-то, это даже не было словами. Пока Лиза бежала в сторону леса, он только свернул за кусты. В кармане пиджака лежали ключи от общей квартиры пары. Они мечтали ещё со школьных времен жить вместе — фантазировали, как переедут в Санкт-Петербург, поступят на желаемые специальности и будут снимать маленькую квартирку или даже студию на окраине. Лиза бы, конечно, работала официанткой в каком-нибудь кафе неподалёку от места жительства, а Ваня бы сидел целыми днями дома, глотая энергетики один за другим, и писал свой рок. Так вообще-то и было. В основном все деньги в семью приносила Елизавета, так как Киса не был популярным музыкантом, чтобы уже зарабатывать большие деньги. Всегда говорил: «Да погоди чуток, сейчас я разъебу и буду получать большие деньги, ты ни в чем не будешь себе отказывать». Однако деньги у парня так и не появлялись, потому за все везде и всегда платила Лиза.       Ключ, что открывал входную дверь в квартиру, был сжат крепко меж пальцев, на каждом из них набиты буквы, которые если совместить получается: «Бэнг», тем временем на другой руке было «Гэнг». Холодный металл впивался в ладонь, оставляя после себя небольшой след. Кажется, Кислов был готов на совершение чего-то страшного.       Пока Киса искал глазами свою добычу, за которую был готов убивать, но сейчас он готов убить ее, девушка бежала куда-то вдаль леса по сырой земле, от чего ее каблуки застревали в ней и не давали идти дальше; Лиза трясущимися худыми пальцами удивительно довольно ловко расстегнула застежки на лодыжках и закинула туфли далеко в кусты, дабы не оставлять их по среди дороги и не давать Кислову подсказки.       Из-за мутных от слез глаз приходилось щуриться, чтобы рассмотреть дорогу вперед. Повсюду были обгоревшие от пожара, что произошел тут год назад, лысые деревья и множество кустов. Лес шел куда-то вглубь вниз, уходя в некий овраг, но больше дороги никуда не было, по крайней мере, внизу точно были еще живые зеленые деревья, за которыми можно было бы спрятаться. Девушка остановилась на секунду и обернулась; позади никого не было, однако громкий хруст веток, выдавал Кису, который, судя по всему, приближался к Лизе.       С горки бежать намного легче, потому ноги уже передвигались сами по себе. Ступни задевали все что только можно, оставляя на себе множество царапин. Но, несмотря на все неудобства, Елизавета, крепко стиснув зубы, бежала вперед. Перед ней виднелось довольно широкое и высокое дерево, за которым можно было идеально сесть и ее не было бы видно. Решив что это идеальное место, она быстро, хватаясь за другие тонкие березы, дошла до него и села за ствол, схватилась за рот, перекрыв его, дабы не издать ни звука.

***

      На тусовке так ничего и не поменялось: подростки так и отплясывали под любиме песни, парочки жадно целовались, обмениваясь слюнями, прямо на так называемом танцполе, абсолютно не смущаясь. Однако Аля бегала из угла в угол в попытках найти подругу, что без вести пропала, так еще и на сообщения и звонки не отвечала.       Аля: Ты где?

17:36

      Аля: ?????

17:36

      Аля: Лиза, ты где?!

17:37

      Аля: !!!?

17:37

      Аля: Лиза, ответь мне!

17:38

      Аля: Позвони срочно!!!

17:40

      Аля: ЛИЗА

17:44

      Аля: Лиза

17:46

      Аля: Ответь мне

      17:46

      Аля: Лиза!!!

17:47

Доставлено

      Закрученные плойкой белые волосы падали на лицо и прилипали к нему, так как оно было мокрым от слез. Аля грызла ногти, от которых, кажется уже и ни одного живого места не осталось, от нервов, правда это мало помогало успокоиться. Близкая подруга была единственной, кто мог побеспокоиться за Елизавету, так как у девушки с самого рождения не было родителей — они отказались от маленькой Лизы с самого ее рождения, так как у девочки был порог сердца и в любой момент ей могла понадобится дорогая операция, которую родители-алкоголики бы не потянули. К слову девушка по сей день работает над этим с психологом.       Аля с Лизой познакомились в университете — они учатся на одном факультете. Девушки быстро нашли общий язык, после того, как обсудили любимую музыку, фильмы, интересы и многое другое. Подруги часто тусовались вместе, и, конечно же, Кислову это не нравилось. Особенно если Елизавета приходила домой пьяная. Киса тут же начинал агрессировать.       А что насчет этого думала Аля? А вот что насчет этого думала Аля: «Лизок, он тебя до хорошего не доведет. Ты думаешь, я не вижу, как с ним ты постепенно умираешь? Я люблю тебя и хочу для тебя только самого лучшего, а Кислов — худший вариант. Пожалуйста, давай сходим в полицию, накатаем на него заяву и все, он тебя больше не достанет». Эти слова подруга повторяла почти каждый день, но разве Елизавета слушала ее? Нет. Но не потому что сама любила его или что-то подобное, а потому что фраза Кисы: «Я тебя из-под земли достану» засела в голове и именно этого и боялась Лиза. Аля считала, что Кислов когда-то изобьет русоволосую до такого состояния, что та инвалидкой на всю жизнь останется, и это еще в лучшем случае.

***

      Крепко сцепившись за свои длинные волнистые волосы, девушка мотала головой из стороны в сторону порой оглядываясь назад. Хоть у Лизы и были суицидальные наклонности и она нередко причиняла себя физический вред, умереть она боялась больше всего. Она считала, что после каждой чёрной полосы всегда идёт белая, и надеялась на лучший исход. Она верила, что когда-то сможет обрести счастье и гармонию в жизни, работать по желаемой профессии, найти любимого человека, с которым она будет до конца своих дней, завести двух детей, как она всегда и мечтала, просто сейчас у неё много трудностей, но все наладится. Наладится же? Также она боялась, что сделает больно и тяжело близким своим уходом. Хоть и близких у неё было и немного — Аля и Киса. Да, она всегда считала Ваню важным человеком в своей жизни. Когда-то он спас её от полного одиночества, полюбил её так, как не любил никто. Но, к сожалению, всему хорошему приходит конец. И видимо сейчас и наступит тот самый конец для них обоих.       Услышав уже довольно громкий хруст веток, что означало то, что парень уже приближается, русоволосая осторожно заглянула за дерево. Перед её лицом был Кислов. Парень сейчас выглядел как никогда очень страшно — пиджак, джинсы, ботинки одного цвета и футболка со змеей и названием любимой рок-группы в данный момент не украшали его, а только и создавали образ того самого парня, что сломает тебе жизнь, образ буквального монстра.       Смирившись со своей неминуемой смертью, девушка лишь отвернулась, дабы не видеть уже не любимого человека, а насильника и абьюзера, и стала пускать ручьи из глаз пуще прежнего. Киса, который итак добежал до Лизы довольно быстро, встал над девушкой так, что её ноги находились между его, а его левая рука тут же схватила девушку за шею в крепкой хватке, отчего Елизавета и вдоха сделать не могла. Парень настолько крепко держал её шею, что казалось, что вот-вот раздавит ей трахею. По привычке русоволосая даже не пыталась сопротивляться, будешь пытаться дать отпор — только хуже себе сделаешь, к тому же её тонкие худые кисти рук были сцеплены в ладони Кислова. Осматривая её с ног до головы и рыча настолько сильно, что можно было бы подумать, что перед девушкой стоит не молодой парень, а какой-нибудь медведь или волк, Ваня оценивал то, как сегодня будет издеваться над любимой. Лиза крепко закрыла глаза зажмурившись и, дабы привести её в чувство, чтобы она смотрела в темно-карие глаза Кисы, мысленно прося прощения за то, что пошла на вечеринку без разрешения, Кислов правой рукой ударил ладонью девушку по щеке так, что на ней тут же остался красный след, который не только обжигал кожу, но и после него во рту появился вкус железа. Когда после удара Елизавета пристально смотрела в глаза, в которые когда-то была по уши влюблена, Ваня схватил её за челюсть до боли сжимая.       — Сука, ты ничего не хочешь мне сказать? Какого хуя ты пошла на эту гребанную вписку без моего разрешения? Так ещё и врешь мне, — прошипел Кислов.       — Прости… Вань, прости меня, пожалуйста, — девушка постаралась прикрыть лицо дрожащими ладонями или хотя бы схватиться за больное место, которое очень сильно ныло, но только ещё раз получила пой той же щеке. Этот удар был настолько сильным, что боль отдавала теперь ещё и в голову, от чего она закружилась и Лиза упала на землю от беспомощности и усталости.       — Меня заебал твой постоянный пиздеж, — парень лёгким движением ноги перевернул тело Елизаветы с бока на спину, а позже раздвинув свои ноги, встал над ней и продолжал сжимать ключ в руке.       Кислов встал на одно колено рядом со слабым телом Лизы и осматривал её с ног до головы. В глазах его считалась тревога вперемешку с бешенством и агрессией. Ключом он стал аккуратно и нежно проводить сначала по лицу, обводя все острые черты, и медленно двигался вниз, однако на животе стал сильнее надавливать, будто в попытках прощупать каждый внутренний орган Елизаветы.       — Ты знаешь, Лиз, ты неблагодарная тварь. Я же о тебе каждую свою песню пишу, тебе все посвящаю, что уже ненавижу всю эту музыку о тебе. Все твои извинения — лишь громкие слова, которые исходят из твоих грязных лживых уст. Честно, Лиза, я просто хочу, чтобы твои глаза уже закрылись для меня навсегда, — сильный удар. А потом ещё. И ещё. И снова. Казалось бы такой простой металлический прибор, что открывает дверь, может причинить столько боли, может дойти до органов, задеть и поранить их. Однако Лизе уже все равно; она уже и не чувствует ничего, видит лишь сумасшедшую ухмылку Кислова. Лиза, твои мучения окончен, ты больше не почувствуешь этого. Тебе больше не будет больно. Ты больше не будешь лечиться у психолога и пить таблетки, которые назначил психиатр. Ты наконец обретёшь гармонию. Лиза, ты свободна, слышишь?       Руки в крови крепко держат обездвиженную, лишенную жизни голову девушки. А держат, как никогда не держали, слишком нежно и аккуратно, осматривая каждую малейшую детали, что раньше он не замечал. Алые губы, что стали такими от прилива крови, коснулись сначала синих уст, а потом бледную щеку, на которой уже даже синяк стал белым, в последний раз в жизни.       Спрятав ключ в карман и поддержал руку на последок, вытер и слезы и сказал:       — Лиза, я всегда тебя безумно сильно любил и буду продолжать любить, — Киса отпустил руку и двинулся в сторону дороги. Пусть его арестуют, пусть сделают что хотят, ведь довольно странно видеть человека на улице с руками в крови. Но так надо. Так легче всем. По крайней мере, Лизе.