Пломбир на станции

Сосед по купе оказался приятным мужчиной. Артём Матвеевич — так он мне представился. Даже попросил называть его просто по имени. Ну, что Вы, Артём Матвеевич, как я могу… Ведь Вы намного старше… По виду ему было лет сорок, при этом выглядел он стройным и подтянутым. У него не было заметной лысины или брюшка, которые нередко «украшают» мужчин такого возраста. Вёл себя вежливо, но весело, много шутил. Болтать с ним было интересно, как и слушать его приятный, по-настоящему красивый голос. Вечер в поезде пролетал быстро, природа за окном всё больше погружалась во мрак. Артём Матвеевич пару раз предлагал мне выпить (была у него в багаже припрятана бутылочка), расспрашивал про личную жизнь, есть ли у меня парень, бывал ли интим… Ну, что вы, дяденька, какой мне интим. Мне же ещё до восемнадцати недоставало нескольких лет... Я в таких вещах совсем-совсем неопытная! Но моему попутчику именно это во мне и нравилось. Может быть, даже больше всего всего остального. Ближе к ночи он стал предлагать мне секс. «Давай попробуем… Тебе понравится, вот увидишь… Давай хотя бы просто поласкаемся». Очень долго уговаривал, я упорно не соглашалась. Что вы, дяденька Артём… Я так не смогу… Уже совсем стемнело, и свет в купе был выключен, когда он задрал мне футболку, жадно целуя мою грудь и живот. Я совсем не сопротивлялась, разве что… словесно. Дядя, ну не надо… Ну, пожалуйста… Перестаньте… Так же нельзя… Стащив с меня шортики, Артём Матвеевич лизал мою киску, вынуждая меня робко постанывать, выгибаясь всем телом. Робко — потому что он попросил меня не издавать громких звуков, чтобы не привлекать постороннего внимания. Ох, конечно, нельзя шуметь, иначе нас… Но как же сдерживаться, когда настолько приятно?! Хотя и очень, очень стыдно… М-м… Так щёчки горят… Но жарко не только им… Мои стоны стали существенно громче после того, как Артём Матвеевич, не останавливая ласк, окончательно освободил меня от шортиков и трусов, поднял мои ножки себе на плечи и вошёл в меня впервые в жизни. Он дал мне пару минут привыкнуть к новым ощущениям, а затем умело начал брать меня, постепенно разгоняя плавные, но уверенные движения. Звуки нашей страсти нетрудно было различить, просто постояв снаружи у купейной двери. Кажется, я уже себя не сдерживала, ведь он так напирал… Поначалу это было страшновато и очень стыдно… Но Артём Матвеевич так хорош в этом… Он входит в меня размеренно и без перерывов, не забывая целовать мою маленькую грудь и шею… Взрослый, опытный мужчина… Хоть я и в первый раз, но… С каждым его движением… Ох-х… М-м-м… Спустя некоторое время я почувствовала, что у меня затекают ножки, и попросила моего любовника хотя бы немного притормозить. Но он, конечно, разрешил ситуацию по-своему. Ведь ему сильно хотелось продолжения… Всего через несколько секунд я стояла на полке на коленях, а мой попутчик расположился сзади. Во тьме купе раздавались только звуки шлепков, нашего разгорячëнного, торопливого дыхания и приглушëнного, взволнованного мужского шëпота: «Ты такая узкая… Давно такой не было…» Конечно, давно. Ох, бедный, бедный дядя Артём! Дома уже немолодая жена, а второму и третьему ребёнку ещё восемнадцати нет, и съезжать им ещё нескоро… Всё время кто-то есть дома, всё время кто-то мешается… Где и когда бы ещё он так расслабился, как с неопытной юной попутчицей в одном купе на двоих? Я сошла на станции через двадцать минут после того, как тщательно обтёрла себя позаимствованными у Артёма Матвеевича салфетками. Купила пломбир у старенькой продавщицы, которая ласково мне улыбалась: — Какая ты хорошенькая… Глазки так и сияют… — Спасибо, бабушка. Артёма Матвеевича нашли на следующей станции, когда пассажир, купивший билет в то же самое купе, не смог в него попасть. Дверь была заперта изнутри, и открыть её удалось не сразу. Вошедшие в купе немало удивились, увидев на его полу труп голого мужчины. На теле обнаружили восемнадцать ножевых ранений. Крови было столько, что казалось удивительным, как она не просочилась в коридор в щели между полом и закрытой дверью купе. Очевидцы очень впечатлились. Кое-кто даже свалился в обморок, а некоторых стошнило прямо посреди коридора… Уже потом при детальном осмотре тела выявилось полное отсутствие голосовых связок — их вырезал кто-то, обладающий отличными хирургическими навыками, как заключила медицинская экспертиза. Впрочем, удалённые связки так и не нашли. А что касается попутчицы погибшего — её никто и не удосуживался искать. Никто никогда не видел и слыхом не слыхивал ни о какой девочке, ехавшей с Артёмом Матвеевичем в одном купе этого злополучного для него поезда. Ведь он с начала до конца своей последней поездки был в купе совершенно один.