О, Черная Земля

Золото. Всю первую жизнь свою я провел в золоте. В золоте же и сгинул. Судил меня царь, что за золотом скрывал свой лик. На благословенных вечных полях святой свет золотого бога освещал мое посмертие. Крылья были горьким золотым даром. Твои крылья. Была ли ты как свежий речной ветер? Была ли ты звездой с ночного неба, которого никогда не знала? Была ли ты загадкой неразрешимее тех, что писали первые мудрецы в древних папирусах? На эти вопросы ответить не смею — не смею тревожить твое и без того взволнованное сердце. Но только пожелай, только скажи — и уже мое грешное, невзвешенное сердце вручу тебе в любящие ладони. Вручу прямо из своей треснувшей груди. Пусть льется кровь, пусть она впитывается в черную землю под нами — пусть это будет знамением моей клятвы тебе. Твоя забота окружит теплом мою душу, станет источником силы моей. И стану я бессмертным, ибо буду знать — может высохнуть кровь, может истлеть плоть, но твоя любовь вечнее самого солнца. Если же отвергнешь меня, то сердце мое прикажу перед смертью извлечь из тела моего. И без того не уготовано мне второй раз увидеть бескрайние поля. Прикажу далее в вечную Хапи опустить мое сердце. И будет оно ждать тебя там, в речном тростнике сонного Дуата. Будет ждать до скончания времен, ибо клятвы наши нерушимы. Я смотрел на тебя, и разум мой полнился вопросами, желаниями и скорбью. Ступая по земле, на которой когда-то обрела покой, помнишь ли ты, что глаза твои сияют священным лазуритом? Знаешь ли ты, что волосы твои — драгоценнейшее серебро, которое везут из земель бесконечно далеких? Думаешь ли ты, что мерцающие цветы твои — возрожденный голубой лотос? В первой своей жизни я владел всем этим, не мысля иного. Сейчас карманы мои пусты, и сам я изгнан. Но видя тебя, не желаю более возвращаться к царскому золоту дураков. Желаю лишь одного — тебя, незримое сокровище. Не владеть стремлюсь, но преклоняться. Коснуться легко пальцами волос твоих, заглянуть в глаза твои, увидеть чарующие цветы твои. И было бы то для меня величайшее счастье и богатство на всей Черной земле. На Черной земле век человеческий короток и полон скорби. Но не было скорби больше той, что ощущал я за твои сердце и душу. Не было вины больше той, что испытывал я за содеянное мной и горькие твои слезы. И не было радости больше той, что ты дарила мне, прощая мой неокупаемый грех. Тебе посвящаю вторую жизнь мою, прекрасная Ифе.