Сердцу не прикажешь, мозгу не докажешь

Аль-Хайтам любил читать книги. Особенно редкие. И делать это он любил не где угодно, а в тихой уединённой обстановке библиотеки академии Сумеру, где его светлую голову по обыкновению не осмеливался тревожить ни один скитающийся ум. Правда сегодня планы учёного на спокойное чтение всё же планировали нарушить Люмин и Паймон, первая из которых переживала за возможные последствия особенно сильно. Однако опасения девушки были напрасны, поскольку обнаруженный в зале секретарь оказался не один с самого начала и уже вёл, не сказать что дружелюбную беседу с неким светловолосым мужчиной. *** — Брось уже свою бесполезную книгу и говори скорее, что здесь случилось! — решительно остановившийся перед секретарём Кавех недовольно упёр руки в бока, слегка наклонившись к собеседнику, чтобы наверняка привлечь к себе его внимание. — Что значит — бесполезную? — холодный взгляд чистейшей бирюзы, устремлённый на архитектора поверх так и оставшейся в руках Аль-Хайтама книги, вопросительно сузился в ожидании чужого ответа. — К твоему сведению печатные экземпляры вроде этого не так-то просто отыскать в Сумеру. — Какая разница? Раздобыл очередное сокровище, пользуясь своей властью, какой молодец! — Завидуешь моей возможности пользоваться властью? — вопрошающий едва заметно изогнул одну бровь. — Ты думаешь, мне есть до этого дело? — Кавех нервно прошёлся из стороны в сторону, вновь остановившись напротив собеседника. — Только я вернулся, как тут же узнал о том, что все мудрецы исчезли без следа! Вот, что важно! — Я думал, тебе прекрасно известно, что случилось. — Ага, стал бы я спрашивать, если бы мне было что-то известно?! Секретарь у нас здесь ты, а не я. Давай выкладывай! Аль-Хайтам помолчал некоторое время, точно рассуждая о том, стоило ли ему вообще говорить что-либо, после чего всё же произнёс следующую фразу довольно отстранённо: — Я теперь без пяти минут мудрец. — Что?! — в противовес спокойному голосу собеседника, архитектор кое-как удержал себя от желания завопить на всю библиотеку. — А чему ты удивлён? — на этот раз секретарь задал свой вопрос, уже не оторвав взгляда от страниц. — Ты же прославленный Кавех, светоч Кшахревара. Ко всему прочему, разбираешься в строительстве и архитектуре. Наверняка тебя тоже выдвинут на пост мудреца. — Хм… — Кавех скрестил руки на груди, задумчиво посмотрев куда-то в сторону. — Что-то не верится мне в искренность твоих слов. — От чего же? — брови секретаря вновь изобразили собой ироничное удивление своего владельца. — Моя похвала всегда исходит от чистого сердца. — Да ты же вообще ничего хорошего обо мне никогда не говорил. — Взаимно, — Аль-Хайтам внезапно поднялся со своего места, отложив так и недочитанную книгу на скамейку. — И любой, кто знает тебя так же хорошо, как и я, наверняка поступил бы так же. — Ты… — зрачки архитектора засияли праведно-оскорблённым блеском. — Мне, знаешь ли, тоже есть, что тебе ответить. Мне противно иметь дело с таким заносчивым, насквозь пропитанным желчью человеком, как ты! — Тебе так отвратителен мой характер, да? — Аль-Хайтам поровнялся с собеседником, смерив его крайне скептическим взглядом. — Ха, а это не очевидно? — лицо блондина всем своим видом говорило об обратном. — Что ж, в таком случае лучше бы тебе съехать из моего дома. — Ах ты… сам пригласил пожить у себя, а теперь угрожать мне вздумал?! Надо же какой подлец!.. Разгорающийся спор секретаря и его собеседника явно грозил затянуться не на один час. А поскольку пришедшая в библиотеку Люмин не особо горела желанием подслушивать выяснения чужих отношений, девушка стремительно покинула пределы библиотеки, утащив следом за собой неугомонно жаждущую сплетен и подробностей Паймон. *** — Ну и чего ты затих? — Аль-Хайтам плотнее прижал собеседника к полке с книгами, вынудив того крепче сжать руками свою спину во избежании потери равновесия. — Потому что… — Кавех крепче стиснул зубы, кое-как сдержав стон от очередного, гораздо более глубокого и внезапного погружения чужого члена в своё тело. — Нас не должны услышать. Последняя фраза, произнесённая блондином в промежутке между тщетными попытками восстановить сбитое дыхание и тихими стонами, невольно заставила секретаря улыбнуться. Аль-Хайтам и Кавех спали друг с другом ещё со времён совместного обучения в академии. Никогда не соглашаясь друг с другом ни в одном суждении… постоянно пререкаясь между собой по любому даже самому незначительному поводу… эти двое удивительным, никому не известным образом умудрились сойтись на том, что были абсолютно без ума друг от друга в постели. Холодная расчётливость и точное знание того, где именно нужно было трогать своего партнёра, чтобы свести его с ума Аль-Хайтама будоражили кровь не привыкшего ограничивать себя какими-либо рамками архитектора, вынуждая его подчиняться чужой воле и терять контроль не только над голосом, но и над телом. В то время, как чрезмерная чувствительность Кавеха и его внезапные, лишенные всякой логической последовательности вздрагивания и попытки ответить секретарю взаимными ласками то и дело отключали мозг учёного, подталкивая его творить несвойственные ему вещи. Например склоняться к чужому уху, жарко произнося в него: — Тут нет никого, кто мог бы услышать твой голос помимо меня. — У стен тоже есть уши… — Кавех прикусил кожу на шее партнёра в очередной попытке сдержать рвущийся из груди стон. — Будешь молчать, и дальше пряча лицо в моё плечо, и я кончу не раньше завтрашнего утра. — Ты к…куда-то торопишься? Расфокусированный взгляд архитектора и его отчаянный порыв воткнуться в рот собеседника поцелуем, в который раз растянул губы Аль-Хайтама в едва заметной усмешке. — Нет, просто ты втолкнул меня за стеллаж так нетерпеливо, что мне показалось, будто тебе хотелось расправиться со своим долгом за кварплату, как можно скорее. — Хватит напоминать мне о том, что я должен тебе денег! — хоть и ослабевший, но всё же способный делать что-либо Кавех раздражённо потянул секретаря за волосы, посмотрев ему прямо в глаза. — Думаешь, я из-за этого с тобой сплю? — А из-за чего ещё? — не прекращая издеваться над партнёром словесно, Аль-Хайтам внезапно ускорил движения собственным тазом, в ту же секунду заставив блондина ослабить хватку. — Не получается морой расплатиться, так хоть телом от… — Придурок! — архитектор из последних сил стукнул окончательно оторвавшего его от пола собеседника по груди, мгновенно опустившись на чужой член до самого основания и лишившись возможности контролировать голос безвозвратно. — Мы… ах!.. с тобой… а-ах… четыре н-не… недели не ви…де…л-лись!.. а ты… — И что? — решивший немного изменить положение собственных ладоней секретарь всё же дал блондину время на короткую передышку. — Ну ты и ледышка бесчувственная… — вместо очередного упрёка в чужую сторону Кавех осторожно обвил шею партнёра руками, прижавшись к ней точно в поиске спасения. — Я же соскучился по тебе, идиот… Услышанные слова оказали на Аль-Хайтама нужный эффект. Во всяком случае после них движения учёного стали более плавными, а голос потерял прежнюю издёвку: — А до дома твоё «соскучился» потерпеть не могло? — Ты сам меня лапать начал! — Да, но уже после того, как ты втолкнул меня за стеллаж. — А что ещё мне было делать, если ты поцеловал меня прямо посреди читального зала? — Я просто хотел тебя заткнуть. — Ну, вот я и заткнулся! — Ну, вот и заткнись… Губы присутствующих стремительно сомкнулись в обоюдном, невероятно оголодавшем по поцелуям прикосновении, по окончании которого стоны архитектора безвозвратно лишились всякого стыда… сталлаж с книгами затрясся с такой силой, что с него одна за другой посыпались эксклюзивные рукописи… а только-только решившая попытать удачу на разговор с секретарём во второй раз Люмин поспешно захлопнула дверь библиотеки с обратной стороны, удалившись от неё как можно дальше.