Награда для победительницы

      — Видел бы ты лицо Гермонкулуса, когда я выхватила тот злосчастный флажок!       Поток слов льется из уст Уиллоу, вернувшейся с очередного матча по Воздушному Дерби. Она, уставшая, вспотевшая, но, тем не менее, довольная активно жестикулирует руками, делает короткие перерывы на вдохи, дабы затем с новой силой начать пересказывать недавние события.       Хантер стоит, прислонившись бедром к кухонной столешнице, и слушает предельно внимательно, не сводя с девушки взгляда и мягко растягивая тонкие губы в улыбку. Это был не первый раз, когда Уиллоу вот так приходит к ним домой после матча и тратит добрый час на обсуждение. Еще одно доказательство того, как сильно она любит то, чем занимается. Спорт — одна из немногих отрад для юной Парк после всего, что произошло с ними более четырех лет назад. Как и для него — изготовление палисманов.       Рядом с его боком дымятся две чашки со свежезаваренным ромашковым чаем. Взяв одну, парень молча подносит его Уиллоу. Та замолкает, с непониманием смотрит на емкость в чужих ладонях и вдруг нервно усмехается.       — Да, спасибо. Прости, я снова заговорилась…       — Все в порядке, — отмахивается Хантер и берет в руки свою порцию, делая глоток. Горло обжигает травянистый напиток, оставляя приятное послевкусие. — Мне нравится тебя слушать.        Слова Хантера — абсолютная правда. Голос у Уиллоу звонкий, мелодичный, живой. Услада для ушей и его извечно уставшей головы. Именно поэтому он никогда не перебивает ее, позволяя выговориться. Именно поэтому он привык молчать.       Уиллоу краснеет, опуская взгляд на собственное отражение в темно-зеленом отваре, а затем подносит чашку к губам, сдувает шлейф дыма и отпивает. Подле нее стоит кресло, в которое она, двинувшись, усаживается, откидывая изможденное тело на мягкую спинку.       — Спасибо, Хантер. Вкус просто волшебный.       Довольный похвалой, Хантер снимает кухонный фартук и остается в повседневных коричневых брюках и синей рубашке. Неспешно подходит к девушке, усаживается на пол рядом с ней, складывая руки на подлокотнике кресла, и устраивает на них голову. Уиллоу одаривает его кротким взглядом, прежде чем отставить чашку на столик и расслабиться. Не спрашивая разрешения, Хантер берет ее левую руку в свои и нежно оглаживает большими пальцами мягкую кожу. Костяшки в нескольких местах сбиты в кровь. Неудивительно с учетом того, насколько некоторые матчи бывают жестокими.       — В любом случае, я рада, что мы победили, — продолжает свою тираду ведьма, умиротворенно прикрывая глаза. — Я буквально вырвала эту победу из цепких лап профессора. Ты ведь знаешь, какой он упертый.       А Хантер смотрит. Пристально, не отрывая взгляда. На то, как забавно лиственный ободок Уиллоу съехал набок с ее растрепанных темных волос. На то, как вздымается и опускается ее грудь под желтой тренировочной майкой с эмблемой «Зеленых Кишок». На ее раскрасневшиеся щеки и влажную от пота шею. На ее свежий синяк под ключицей, оставленный в качестве боевого трофея. На то, как она упивается победой, доказывает ему свою значимость, даже не подозревая, что в этом нет необходимости. Он любит ее отнюдь не за это. Он любит ее за то, насколько она сильная, смелая и упорная. За ее бесконечную доброту и отзывчивость. За ее любовь к растениям и за очаровательные очки, что та носит на курносом носу ежедневно.       Внезапно в голове Хантера что-то щелкает. Наверное, желание одарить эту чудесную дикую ведьму любовью и нежностью, в очередной раз выразить свою преданность и скрасить ее вечер незабываемыми ощущениями.       Выпустив ладонь Уиллоу из своих, парень осторожно кладет их на ее колени и мягко разводит в стороны, сдвигается сам и удобно устраивается напротив.       — Хантер?.. — оливковые глаза девушки распахиваются в удивлении, встречаясь с его решительным взглядом. — Что… что ты делаешь?       — Могу я наградить победительницу? — интересуется томно, еле слышимо и чуть заметно улыбается. Соскользнув с коленей, его ладони робко проходятся вдоль мягких бедер и находят завязки шорт. Тягуче медленно, Хантер принимается их развязывать.       До Уиллоу не сразу доходит смысл происходящего. Она хмурит темные брови, и лишь когда большой палец Хантера мимолетно касается ее промежности, густо краснеет и дергает ногой, едва не ударяя ведьмака по носу.       — Хантер, ты чего?!.. — голос ее нервно срывается. — Я ведь… я сейчас не в лучшем виде и, ну… не хочу тебя испачкать.       Хантер замирает, глядя на нее взглядом ошарашенным, испуганным, в миг приобретая вид абсолютно и полностью выбитого из колеи человека, а от былой хитрой искры в карих глазах не остается и следа. Его пальцы, уже разобравшиемя со шнурком, оказываются зажаты меж резинкой шорт и животом девушки.       — Уиллоу, — ее имя с его губ тянется медово-сладко. Хантер прижимается шрамированной щекой к ее напряженному бедру, оставляет на коже невесомый поцелуй и смотрит на нее умоляющим о ласке щенком. — Ты думаешь, я боюсь испачкаться? Думаешь, меня остановит твой внешний вид? Я люблю тебя, и ты это знаешь. И даже если каким-то невообразимым образом ты умудришься «испачкать» меня… Пусть так. Я буду только рад.       Уиллоу издает нечто нечленораздельное, похожее на истеричный писк, прячет алое лицо в ладонях, качает головой из стороны в сторону и изо всех сил старается отдышаться. Хантер прекрасно знает, что она действительно хочет этого. Но не может признаться. Ни себе, ни, тем более, ему. Он старается быть ненавязчивым. В конце концов, его активные действия с легкостью могут напугать девушку, и в этом противном случае удовлетворения не получит никто. Ни она, кого он желает довести до блаженства всеми фибрами души, ни он, вновь гнавшийся за одобрением. А потому Хантер покорно ждет, когда ведьма сможет унять собственные бушующие эмоции.       И она делает это.       — Хантер… — перейдя на шепот, зовет его Уиллоу. Она снимает с носа очки и откладывает их в сторону, рядом с недопитым и уже порядком остывшим чаем. Её пухлые губы слегка дрожат, рискуя превратиться в смущенную улыбку. — Я… ты можешь сделать это.       Довольный услышанным, ведьмак опускает взгляд и поддевает пальцами шорты девушки, аккуратно стягивая их с ее полных ног. Та помогает ему, но, когда ненужная сейчас одежда оказывается сложена на полу рядом, вдруг спохватывается и рефлекторно сводит колени вместе. Хантер успевает сунуть меж ними руку, мешая, и возносит на нее полный обиды взгляд.       — Д-да, прости… — Парк судорожно усмехается и более не пытается помешать происходящему. Окончательно расслабившись, она снова откидывается на спинку кресла и разводит ноги в стороны.       Хантер счастлив. Он неотрывно изучает открывшийся ему вид взором, останавливается им на темных, чуть кучерявых волосах, покрывающих лобок Уиллоу, и нервно сглатывает. Это первый раз, когда он берет все в свои руки. Во всяком случае, на его памяти.       Протяжно выдохнув, парень решается. Обхватывает руками чужие бедра, подается вперед и припадает губами к промежности, тут же улавливая первый сбитый вздох, издаваемый Уиллоу — признак того, что он все делает правильно.       Языком он раздвигает нежные складки, ощущая, как напрягаются девичьи ноги в его объятиях, и проводит им по клитору. На сей раз Уиллоу стонет. Громко, обрывисто, почти страдальчески. И в этот самый момент до его ушей доносится жалостливый голос:       — Прошу тебя, Хантер… Повыше.       И он слушается. Уделяет все свое внимание самой чувствительной точке, посасывает, проводит языком и ненароком задевает зубами. Уиллоу почти кричит, когда он чувствует ее пальцы в своих волосах. Она вжимает его лицо в свое влагалище с таким рвением, что Хантеру становится тяжело дышать. И, тем не менее, он не останавливается, продолжая ласкать свою девушку языком и губами, совершает мимолетные вдохи через нос, чтобы затем продолжить.       Спустя секунду ноги ведьмы сжимают его голову с двух сторон. Ему закладывает уши. Это почти болезненно, но Хантер и не думает жаловаться. Уиллоу протяжно стонет, оттягивая его длинные светлые пряди, и импульсивно дергается. Хантер чувствует сладковатый привкус на языке.       Когда оргазм проходит, тело Уиллоу обмякает, и гримволкер, наконец, смеет вытащить свою голову на поверхность. Его лицо блестит в блеклом свете кухонной лампы, глаза внимательно следят за девушкой. Та почти лежит, продолжая еле заметно дергаться, ее глаза полуприкрыты чуть дрожащими ресницами, а на губах застывает полная истомы улыбка. Кажется, она вспотела еще больше, но и сам Хантер не лучше — рубашка неприятно липнет к взмокшей спине, заставляя думать о том, что им обоим не помешал бы совместный душ.       Удовлетворенный выполненной работой, Хантер вытирает губы тыльной стороной ладони и уже собирается встать на ноги, когда Уиллоу хватает его за ворот и утягивает к себе на колени. Сопровождаемый собственным удивленным вдохом, он безвольно падает в ее объятия.       Уиллоу молчит с минуту, вслушиваясь вместе с ним в вечернюю тишину, прерываему лишь монотонным тиканьем настенных часов и их учащенным сердцебиением. Наконец, глубоко вздохнув, она застенчиво целует Хантера в висок и тихо усмехается:       — Знаешь… ты только что подарил мне мотивацию выигрывать и дальше… Спасибо.       Хантер моргает, переваривая услышанное, и, глуповато улыбнувшись, зарывается носом в волосы девушки:       — Для тебя, солнце мое, что угодно.