Горький-горький шоколад... И немного кофе

      – И кроч, Вить, нет ниху-*ик*-я сложного! Брёшь за талию, к себе жмешь и гришь "Лариса, я тя люблю", — казалось, что пьяные речи Нечаева слышал если не весь дом, то соседние квартиры точно. Когда эти уроки покорения дамских сердец начались сказать было трудно. Виктор помнил только то, что в порыве самых сильных и нежных чувств хотел признаться Ларисе в любви, но разнервничался и позвал Сергея для так называемой "моральной поддержки". Сам Сергей помнил, что ему пришлось взять с собой для оказания "моральной поддержки" Сашу, так как Харитону пришлось задержаться на неопределённый срок в "Павлове", а оставлять шестилетнего ребёнка одного дома казалось верхом безответственности. Вот поэтому сейчас два товарища, сидя на кухне, учились и морально поддерживались, пока тот самый ребёнок смотрел " Ну, погоди!" в гостиной.       — Пёс, это не *ик* срабо... Сра... Сра-бо-та-ет... — кое-как по слогам сказал Петров, развалившись на стуле. Казалось, что ещё чуть-чуть и он стекëт с него сплошной полимерной массой, — Если ж я так *ик* резко, то она... Она... Она меня нахер пшлëт. Ещё и по лицу даст.       — Та норм всё будет. Я ж с Тоней так же: за талию, к стене и "я тя люблю". А он мне в ответ такого леща отвесил, аж челюсть хрустнула. И в итоге чë? Семь лет брака и Сашка. Так что не страдай хернёй, а иди и делай, как я сказал, — не дожидаясь ответа, майор встал из-за стола и направился в сторону гостиной, — Саш! Собирайся, мы идём к тёте Ларисе!

***

      Дорога к Филатовой лежала через три дома и дойти можно было бы за несколько минут. Однако эти предполагаемые "несколько минут" растянулись где-то на час: то Витя не справится с собственным управлением и упадёт в кусты, то Серёжа облокотиться на что-нибудь и потребует небольшого отдыха, ибо "сейчас сблюëт", то Саша увидит в траве лягушку, которую ну очень нужно поймать. Но худо-бедно они всё же добрались до цели. Вот только инженер не решился действовать и сидел в кустах.       — Витëк, действуй, время идёт, — лежащий в траве майор положил руку на колено товарища и немного его потряс, — А время – это, сука, важный ресурс!       — А если что-то не так пойдёт? Я ж этого *ик* не переживу-у-у! — завыв раненым, Петров начал кренится в сторону, ложась прямо на майора. Тот данный жест не оценил и что было мочи ударил собутыльника коленом по пояснице.       Делать было нечего. Кое-как выбравшись из кустов, Виктор встал напротив заветного окна и стал думать, чтобы ему сказать. В голову пришло только одно.       — ЛАРИСА! ЛАРИСА-А-А-А-А! СВЕТ МОИХ ОЧЕЙ, ОГОНЬ МОИХ ЧРЕСЕЛ, ВЫЙДИ!       Наконец-то загорелся заветный свет, открыв окно и кутаясь в одеяло, девушка взглянула на причину шума.       — Вить, ты охерел!? На улице полдвенадцатого, не мог до утра подождать!? И вообще... Ты что тут забыл..?       Вместо вразумительного ответа последовал лишь невнятный бубнëж. Нечаев, наблюдавший за развернувшейся, драмой, отвернулся и прикрыл лицо ладонью. Ещё толком не начал, а уже лажает. Окончательно сгореть со стыда ему не дал окрик дочери:       — Пап, пап! Смотри какой красивый камушек! — и та протянула ему белый камушек необычной формы. Тот чем-то напоминал очень сглаженное сердечко. Из Сергея вырвалось сдавленное "Ого". В его голове созрела небольшая идея. А драма тем временем продолжалась.       — Так, Петров, или ты говоришь, что тебе надо, или я ухожу, выбирай, — подождав примерно с минуту, Филатова разочарованно фыркнула и собиралась уходить, как тут же возобновились вопли.       — ЛАРИСА, ТЫ МОЁ СЕРДЦЕ ИЗ ЧИСТОГО ЗОЛОТА, СТОЙ! — стоило ей остановится и вновь глянуть наружу, как Петров в миг воодушевился и заговорил, — Я, знаешь... Я давно, очень давно хотел тебе сказать. Я готов для тебя на всё, вот совсем на всё! Я даже назову планету именем твоим, я брошу мир к твоим ногам! Я подарю тебе всё, всё будет для тебя, рассветы и туманы для тебя, моря и океаны для тебя, даже цветочные поляны для тебя! Я... Я люблю тебя, Лариса, люблю!       На последних словах он споткнулся то ли об собственную ногу, то ли об воздух, но фактом оставалось то, что он удачно приземлился на одно колено. Тут Сергей понял, что настало его время, и выбежал из кустов, начиная придавать Виктору более подходящую позу: одну ногу чуть в сторону, другую чуть вперёд, спину прямо, правую руку на сердце, левую в сторону окна. Тут же из кустов вынырнула Саша, неся тот самый камешек, который позже оказался в вытянутой руке.       — Прикинь, он даже с подарком пришёл!       В ответ на это охеревшая девушка лишь отошла от окна и направилась в сторону входной двери. С этим нетихим ужасом надо что-то делать.