Твоя кровь так сладка..

      Эмиль застыл в удивлении. В груди стало мерзко покалывать, а на конечностях появилась нервная дрожь.       Папа. Отец. Аверин Андрей Викторович.       На краю крыши стоял и кого-то высматривал крупный бизнесмен Петрозаводска, седой мужчина лет 47. Высматривал он Эмиля, ведь как только парень вошёл в толпу, Андрей Викторович что-то истерично закричал. Его крик перекрыла музыка из наушников. На-на-на-на-на, я вас не слышу На-на-на-на-на, я так ненавижу всех И меня не колышет Как-то так поебать, что вы говорили мне.*       Опять! Опять Lida и Фрик пати!! Музыкальный подбор издевается над ним что-ли?       Эмиль судорожно вытянул из ушей громкие наушники и, щурясь, старался приглядеться к силуэту мужчины. Растрепанный, как будто бы пьяный..       Эмиль понимал, что алкоголь тут не причём. Папа пил только на праздники, и то не до состояния деградирующего овоща. Виноват он. В подтверждение этой теории, переходящие на хрипы, нервные и истеричные крики слышала, кажется, вся улица.       —Ты! Чертово подобие! Ты не мой сын, ТЫ ПРЕДАТЕЛЬ! ЭТО ПОЗОР! ТАКОЙ ПОЗОР, ОТ КОТОРОГО Я НИКОГДА НЕ ОТМОЮСЬ! Я СТАРАЛСЯ РАДИ ТЕБЯ, РАДИ ТВОЕГО ЕБАНОГО БУДУЩЕГО, А КАК ТЫ ОТПЛАТИЛ? ПОЗОРИЩЕ! СТЫДИСЬ, ТЫ НЕ ДОЛЖЕН НОСИТЬ МОЮ ФАМИЛИЮ! — ветер заглушал его слова, многие из толпы не разбирали их, но Эмиль слышал всё. До каждого слова, до каждого хрипа. — Я НЕ ХОЧУ ИМЕТЬ НИЧЕГО ОБЩЕГО С ТОБОЙ, ПОЛ ЖИЗНИ В ПУСТУЮ! РАЗБИРАЙСЯ ТЕПЕРЬ САМ, СО СВОИМ ПИДОРСКИМ БУДУЩИМ РАЗБИРАЙСЯ САМ! ЗАЙДИ В КВАРТИРУ, ПОСМОТРИ, КАКАЯ КРАСОТА НА СТОЛЕ ЛЕЖИТ! ТВОИ НОЧНЫЕ ПОХОЖДЕНИЯ МЕНЯ ВЫВЕЛИ!       Ветер подхватил его слова, удвоил, утроил их, поиграл с ними. Парню показалось, что эхо добавило женский голос сверху. Голос матери? Или природы, против которой, как говорят гомофобы, пошёл Эмиль? Эхо отразилось от стен других домов, проигрывая слова снова и снова. Крик вырвался сам собой.       — Я ПЫТАЛСЯ ЖИТЬ ПО ТВОИМ ПРАВИЛАМ, ПЫТАЛСЯ! И ЖИЛ! ПОЖИВИ ХОТЬ РАЗ ПО МОИМ ПРАВИЛАМ! УЧТИ МОЁ ЖЕЛАНИЕ! Я НИКОГДА НЕ ХОТЕЛ ЗАНИМАТЬСЯ ТВОИМ ДЕЛОМ! И Я ТЕБЕ ГОВОРИЛ ЭТО! ПРИМИ! ПРИМИ БЛЯТЬ И ПРЕКРАТИ ДЕЛАТЬ ВИД, ЧТО ТЫ КРУЧЕ МЕНЯ! Я ТОЖЕ.. тоже человек... — голос сел, ком в горле не позволил сказать больше и слова. Толпа перешептывались, обсуждая наглого и безответственного сына, который довёл своего отца до такого состояния. В голове Эмиля они все сложились в фоновый шум. Просто ненужная шелуха.       — НЕ БУДУ! — грузный шаг навстречу смерти. Секунда полёта, первая, вторая. Всё будто снималось на замедленную камеру. Толпа с криками расступилась, трусливые бабульки и их взрослые дочери с сыновьями – сплетники, вечно осуждающие Эмиля за что-то "не такое". Спасатели только подъехали, но уже было поздно.       Кровь бешено стучала в ушах Эмиля, ноги держали из последних сил, мелкая дрожь переросла в дëрганные движения, грудь словно сдавило верёвками, дыхание участилось. В паре метров от сына мёртвым грузом, словно камень, пал отец. Хруст костей отчётливо отозвался в ушах, конечности тела неестественно согнулись и переломались. Череп раскололся на две половинки от мощного удара об сырой асфальт, на лице застыл гнев. Тот самый гнев, который Эмиль видел на лице отца больше, чем другие эмоции. Гнев, направленный на Эмиля. Отец даже тут старался выглядеть официально — чёрный, недавно выглаженный костюм сейчас пропитывался алой, блестящей на солнце кровью. Яркие лучи, которые секунду назад играли с каплями воды на листьях и лужах, продолжали играть с кровью. Лучам всё равно. Она струями лилась из глаз, ноздрей, из чуть приоткрытого рта, даже из ушей, образуя большую лужу. Эмиль привык к виду крови за период общения с Лукасом и Лилией, и то они старались беречь парня от таких жестоких зрелищ, но перед ним в этот раз был не незнакомец. Эмиль был в первых рядах на вид смерти человека, который вырастил его, пусть и так ужасно, не принимая своего сына. Придумал себе идеальный образ, а когда реальность наступила на горло - оскорбился.       Толпа осуждающе, в панике сверлила взглядом того самого "наглого и безответственного" сыночка. Какая-то женщина прокричала «схватить пидораса!», кто-то наоборот жалел Эмиля, только тот их не слышал. Обрывистое дыхание не давало насытится воздухом, здесь витал запах смерти. Взгляд нервно метался с одной части тела родного человека на другую, на лбу выступила испарина.       В панике кудрявый рванул через всю толпу к подъезду, игнорируя возмущённые крики и визги. Бежать, бежать подальше от этих взглядов. Эмиль привык быть в центре внимания, когда с трибун на него смотрят сотни глаз, но это другое внимание. Скользкое, вязкое, осуждающее внимание, которое знакомо каждому школьному изгою.       Еле попадая по кнопкам дрожащими пальцами ввёл код, непоколебимая дверь впустила его в подъезд. Он чувствовал себя обиженным маленьким мальчиком, который устроил драму из-за некупленного киндера. В этот раз всё было серьёзно. Кровавое месиво будет долго преследовать во снах, Эмиль знал и понимал это. Не чувствуя усталости, изо всех сил тяжёлыми шагами он бежал по лестнице в квартиру. Пролетал несколько ступенек, спотыкался, падал на ладони, разбивая их о твёрдые каменные ступени лестницы. Его не волновало сейчас состояние рук. Женя сдержал обещание, и пидором здесь был далеко не Эмиль. Всё вокруг, казалось, настроено против него. Подъезд будто сужался, пытаясь схватить и запереть в своих прочных стойких стенах, лестница прыгала, меняя ступени. Стараясь игнорировать все и всех, младший Аверин залетел в квартиру и метнулся сразу к столу на кухне. Кухня — то место, в которое они всегда заходили первее остальных комнат, только вернувшись с улицы. И угадал.       На столе лежал конверт, на кухне царил хаос. Снова осколки. Чуть ли не все тарелки сейчас хрустели осколками под подошвой кед Эмиля. Конверт был разорван на две части, рядом лежали три фото. Два из них – галимый фотошоп, это можно было увидеть невооружённым глазом. Но видимо мужчина, не разбираясь в таких вещах, не увидел подвоха. Это были какие то фото с интернета, где не видно лица. К обнажённым, извращённым телам были прифотошоплены его серебристые кудри. Эмиль даже мог отличить, с каких фото они взяты. А вот третья фотография заставила Эмиля замереть.       Это был этот же балкон, эта же ночь. Женя, чтоб ему руки откусили, сфотографировал их с Лукой в поцелуе. В том самом чувственном поцелуе. Поймал момент, падла!       Последняя тарелка, лежавшая рядом с раковиной, полетела в стену. Звон эхом пронёсся по кухне, осколки разлетелись в стороны.       Новый приступ паники наступил резко, Эмиль не мог сделать ни вдоха. Парень сгреб фото и конверт себе в сумку и метнулся в кабинет отца. Сейф. Сейчас ему нужен был сейф, сейф с деньгами. С его, по праву, деньгами.       Кудряш действовал быстро и чётко, паника была его кукловодом. Он не собирался больше жить в этой квартире, но отдать полицейской группе деньги, которые отец обещал ему на будущую жизнь ещё в 12 лет он не мог. Быстрыми отточенными движениями он ввёл заученный код, достал увесистый дипломат из сейфа и раскрыл. Крупная сумма денег пачками купюр выпала на пол. Пулей Эмиль залетел в свою комнату за спортивной сумкой, вытащил оттуда часть формы и, чуть не врезавшись в стену, метнулся обратно. Он вытащил остатки одежды, запихал на дно все деньги до последней купюры, и сверху постелил эту же одежду. Для чего – его же обыскивать не собираются, – Эмиль сам не понял. Но перестраховался. Пусть и понимал, что от пары футболок погоды не будет.       Пустой дипломат отправился обратно в сейф, Эмиль захлопнул его, будто так и было.       Выглядело бы вполне правдоподобно – поехавший с катушек мужик держал в сейфе пустой дипломат, выдумывая, что там ещё осталось денег. А потом скинулся с крыши из-за сына. Вот только сын вины не имеет.       Запихав наушники обратно в уши, парень выбежал из квартиры. Он старался сдерживать рыдания и крики, но слезы ему были не под силу. Они ручьём, как кровь из глаз отца, бежали по щекам, капая на чёрную футболку любимого вампира.       Его вещи не успели высохнуть, поэтому Эмиль решил забрать их в следующий раз, а домой вернуться в вещах Лукаса. Парень резво перепрыгивал ступени и держал равновесие, чтобы не разбить руки ещё сильнее. Музыка должна была отвлекать, но случайный выбор песни в этот раз поддерживал его. Убегай, давай, дыши! Плюнь на эту жизнь! Мимо этажи, похуй, ты летишь. Ну же, расскажи, что не хочешь жить, Что не хочешь есть и не будешь пить! **       Что за волшебство управляет его музыкой в последнее время? Судьба говорила с ним?       Тело не успели забрать, и алая лужа уже обширно растеклась перед входом в подъезд. Толпу разгоняли спасатели, успокаивали женщин и уводили подальше непонимающих детей.       Эмиль споткнулся и рукой угодил в эту же лужу. Брызги от руки полетели на эту же чёрную футболку. Дождевая вода смешалась с кровью, охлаждая алую жидкость. Подскочив, он посмотрел на ладонь. Новый приступ паники накатил кудрявого, слезы с новой силой побежали по красным щекам, дышать снова стало невозможно. Запах ванили и железа смешались, выводя некоторых людей на тошноту. Вы знали, что мозг человека, когда раскалывается, пахнет ванилью? Эмиль знал, и надеялся никогда это не ощутить. Он даже слышал, что некоторых врачей из-за этого воротит от запаха ванили.       Ему было не до тошноты.       Вытерев слезы тыльной стороной ладоней, Эмиль знал свою конечную точку. Ему нужно было к Лукасу.       Один из спасателей уже было начал подходить к Эмилю чтобы успокоить, но парень сорвался с места в парк. Через парк быстрее всего, самый короткий путь. Вампиры, скорее всего, уже набираются сил, но ждать до следующей ночи Эмиль не сможет. Ему нужен Лука, прямо сейчас.       Нащупав в кармашке сумки ключ от квартиры вампиров, который ему не так давно доверил Лукас, парень переключил песню.       — Пожалуйста, Боже, не добивай меня.. Не добивай меня депрессивной музыкой... — тихий сдавленный хрип донёсся из уст.       Кудри растрепались, он сейчас чем-то напоминал домовенка Кузю. Спасибо, что без дождя. Спортивная сумка с деньгами и парой футболок ни капли не осложнила бег. От родных отделяют стальные дороги Негласные принципы, разные Боги И вроде открыт чёткий мир и без бликов Но мир текстровертов, бонобо и фриков Нутро негодяя, снаружи хороший Три четверти демона, четверть святоши Повесилась крыса в сердечной глуши Предпоследняя стадия рака души По слухам, постель моя — теннисный корт Любовь — это сакс, ну а секс — это спорт! И смысла не вижу во многом без лупы По взглядам на мир — инвалид второй группы Ни кола, ни двора, ни фига, ни шиша Только в теле здоровом больная душа Отношусь ко всему максимально нахально И знаешь что, папа? Мне как-то нормально!***       Эмиль взвыл от досады, снова музыка попала почти что в цель. Натренированные футболом лёгкие чуть отходили от приступов, дышать становилось легче, но в груди всё равно жгло. Эмиль виноват в смерти отца? Он его довёл? Действительно он неблагодарный и наглый сынишка? Ноги несли по нужной дороге, люди оборачивались на него. В попытках вытереть слезы с глаз, он запачкал щеку кровью. Дети шугаются и с визгом отпрыгивают в сторону, взрослые в недоумении провожают взглядом, а подростки, узнавая в нем того самого Эмильена из футбольной команды, пытаются окликнуть. Но песня заглушала всё, Эмиль старался заглушить ей и свои мысли. Каждому — своё, в итоге! (Папа, я — негодяй!) И пусть мои мечты убоги! (Папа, я — негодяй!) Но если жить, то жить в кайф! (Папа, я — негодяй!) But it’s my life, papa! It’s my life!       Но у него в плейлисте не было песен, после которых вместо мыслей пустота.       Заскочив на ступень перед подъездом, Эмиль сначала, забывшись, набрал код от своего подъезда. После пропищавшей мелодии "ошибка", парень все таки ввёл нужный код, заученный так же, как и код от сейфа. Пятый этаж в сравнении с его тринадцатым казался проще простого. Меньше чем за минуту Эмильен оказался около нужной двери, запыхавшись достал из кармана нужные ключи.       Чтобы попасть в замочную скважину понадобилось несколько секунд, всё ещё дрожащие руки не позволяли открывать эту дверь так же точно, как дверь сейфа. Прокрутив ключ два раза, Эмиль выдернул его из замка и уже без сил зашел в квартиру.       Добежал.       Закрыв дверь уже со стороны квартиры, Эмиль кинул спортивную сумку рядом с тёмным шкафом-купэ с зеркалом в пол, где вампиры хранили куртки и верхнюю одежду. Маленькую сумочку оставил на себе и закинул туда пару наушников, не обращая внимания на всё ещё играющую музыку.       Теперь ему бояться нечего. Здесь он под защитой, бежать надобности не было. Чуть расслабившись и опустив голову, Эмиль поплелся в спальную комнату к вампирам.       Открыв дверь, первое что попалось на глаза – темень. Плотные тёмные шторы не пропускали солнечный свет, помогая сохранить спокойный сон вампиров. Лукас и Лилия спали по разным краям кровати, пытаясь во сне отобрать друг у друга одеяло.       Взглянув на спокойный сон Луки, у Эмиля снова участилось дыхание. Снова кровь стучит в ушах, в глазах всё плывёт от слез, губы поджимаются. Парень подошёл к Лукасу, сел на корточки рядом с ним и, уткнувшись лицом в одеяло, наконец то выпустил эмоции в потоке плача. Руки сжали одеяло, оставив на пододеяльнике кроваво-грязный след.       Только Лукас проснулся, как непонимающе взглянул на Эмиля.        — Что ты тут... ох, Эмиль.. — светловолосый притянул Эмиля к себе в объятия, кладя на кровать рядышком. Он не понимал что конкретно случилось, почему у него на руке кровь, чья она и что за это утро уже успел пережить его Эмиль. — Я рядом, рядышком совсем.. — тихий шёпот не перекрывал рыданий, но Лука знал, что Эмиль его слышит и слушает.       — Что такое-е?— Лилия точно не была готова к чему то подобному. Сощурившись, она гневно сверкнула алыми глазами, пока не увидела свернувшегося в объятиях Лукаса кудряша. Гнев сменился удивлением и вопросом, — Что случилось, Эмиль?..       Слезы не давали сказать, да что там сказать, снова не давали вдохнуть спокойно! Зажмурившись, он крепко обнимал Лукаса, вжавшись лицом ему в грудь и моча спальную футболку слезами. Крупная дрожь пробирала спортивное тело, выдавая его эмоциональное состояние.       — Сейчас не скажет, нужно ждать пока успокоится...        — Что за кровь? Это его?        — Нет, вернее ну.. Нет, не его, это третья группа, у Эмиля не такая, но руки всё равно разбиты.. Нужно промыть, пока чужая кровь какую-нибудь заразу не занесла...       Лилия, поняв намёк, вскочила и побежала за перекисью и чистой намоченной тряпочкой.       Минута и Лиля уже держала руки заплаканного парня, стирая влажной тканью чужую кровь. Другим концом она так же стёрла кровь с щёчки.       — Что же ты пережил, бедолага наш.. — ватный диск, хорошенько смоченный перекисью водорода, вампирша приложила к разбитым о ступени ладошкам.       Эмиль пискнул от шипящей боли, но Лука только крепче прижал плачущего к себе. Тихонько заботливо поцеловал в лоб, оказывая поддержку.        — Лука, сделай меня вампиром, умоляю.. — сквозь рыдания прошептал Эмиль, — Умоляю! Я сделаю.. Сделаю... Буду делать всё как ты скажешь.. Пожалуйста, молю... — Эмиль вжал голову в плечи, обратно обняв вампира.       — Ты ведь знаешь, что ничего хорошего в этом нет.. — Лукас тихо шептал, стараясь не выводить Эмиля на эмоции больше.       — Я хочу вечно быть с тобой... Пожалуйста, укуси... — дрожащей рукой кудряш подцепил ворот футболки и оттянул вниз, оголяя шею.       — Нет, сейчас точно нет.. У-убери.. — Лука взял руку и мягко отцепил от футболки, сплел их пальцы и снова зашептал, — Давай подумаем над этим, ты расскажешь всё.. И когда оба будем готовы....       Эмиль одной рукой достал порванный конверт и фото.       — Две из них фотошоп, но отец не умеет различать.. — судорожный вдох.       Лилия быстро принесла стакан воды и протянула Эмилю, по пути включив свет в комнате. Тот благодарно взглянул на неё и отпил чуть-чуть.       — А третья...       Лукас уже с раскрытыми удивлёнными, метавшими молнии ярости глазами смотрел на третье, настоящее фото. Было прекрасно видно, с какого окна оно сделано.       — Я его на кусочки разорву... — тихий рык, острый как лезвие взгляд метнулся в сторону окна.       — Не сейчас, нет, не уходи.. Вернее... Там же солнце... Лукас шумно выдохнул, подумав.       — Хорошо, пока оставим его. Если всё таки ты станешь вампиром, то это будет твоя первая жертва.       Эмиль потупил взгляд, а после кивнул. Женя в любом случае получит по заслугам, это вопрос времени. Лилия прервала возникшую пару секунд тишину:       — Чья кровь была на тебе?        — ... Отец сбросился с крыши, перед этим он... Высказал мне... Перед толпой соседей.. А я высказался ему... Ну и он шагнул в пустоту... — новый ком подобрался к горлу, но слезы больше не шли. Закончились, теперь было только ощущение пустоты. Пугающая пустота, не означавшая ничего.       — .. Из-за того, что ты с Лукой встречаешься? — Лилия выгнула бровь, — Ну и люди... Мои родители вон, с 1783 года живут, вообще против ничего такого не имеют! Вот что значит "шагают в ногу со временем!"       — Он... очень не любит такое.. Скорее всего на него ещё что-то повлияло, но.. Я вряд ли узнаю что.. Может что-то по работе, он в последнее время часто ругался на них. У нас дома все тарелки разбиты, последнюю... Я разбил. — Эмиль шмыгнул носом, смотря в кровать опустошённым взглядом. — Я не вернусь туда. Только если.. За вещами..       Лука и Лиля переглянулись. Это значило, что теперь Эмиль будет жить с ними. Лукас чуть улыбнулся и уткнулся носом в макушку.       — Вот и решено, будешь с нами жить.. Не дадим тебя в обиду.. Ни отцам, ни Женям никаким. — тёплые руки гладили Эмиля по спине, — А сейчас пойдём, умоешься.. И с нами поспи, сколько ты не спал, сутки?       — Где-то так..       Вампир встал с кровати и взял Эмиля за руку. Эмиль послушно встал за ним.       — Секунду! — Лилия достала из своего сундучка с аксессуарами для волос нежно-розовый ободок и надела на голову Эмиля так, чтобы волосы не мешали умываться. — Вот теперь иди!       Кудряш выглядел смешно с ним – волосы стояли торчком ещё больше, но не лезли в воду при умывании. Парни пошли в ванную смывать дорожки слëз с бедолаги.       Ноги еле держали, прилив адреналина закончился по приходе в квартиру. Они тряслись от перенапряжения, и только сейчас Эмиль почувствовал, насколько он устал. Лукас снял с Эмиля чуть забрызганную кровью чёрную футболку и кинул её в стиральную машинку. Такой одежды, замызганной кровью, у ребят быстро набирается. Этой футболке уже не впервой.       Пока Эмиль умывал лицо, Лукас поставил стирку. Мягкое персиковое полотенце впитало влагу с лица, но умыться было недостаточно. Глаза болели, их щипало от слез, но тут остаётся только ждать, пока само не пройдёт.       Так же мягко взяв за руку, Лукас повёл Эмиля в спальню. Так же мягко его уложили на кровать рядышком, так же мягко укрыли и так же мягко обняли, поцеловав в щеку.       Что ж, Эмиль постарается привыкнуть к вампирскому режиму прямо рядом с ними.       Ценнее их у него теперь никого нет.