Пиджак

      — За кого ты меня принимаешь?! — зашипел Союз рассержено. США умилился. Тот был нахохлившийся, какой-то весь взъерошенный, и — сердитый. Губы дулись, щёки округлялись, брови сходились на переносице, а глаза смотрели упрямо-упрямо — не переубедишь, мол.       Не то чтобы США не знал цену этому упрямству.       — Так тебе не нужно? — США тут же закрывает малиновый пиджак чехлом и смотрит, изображая скуку. Союз мнётся. На нём серое пальто, под серым пальто — серая рубашка и серые брюки. Америка, искусно играя разочарование, прячет чехол с пиджаком себе за спину.       Союз дёргается и вздыхает.       — Дай сюда, — всё так же рассержено шипит он. США улыбается уголком губ. Рыбонька попалась на пиджак.       — Не бесплатно, — равнодушно замечает он. — У меня ещё могут быть проблемы с твоим правительством, если они случайно узнают об этом… Любопытном инциденте.       — Ты же знаешь, у меня нет денег… — лицо Союза великолепно всегда, но особенно — когда он так мило теряется и поджимает бантичные губы. Америка смотрел бы и смотрел.       — Достаточно будет простой, — США наклоняет голову так, чтобы стало понятно, что именно он имеет ввиду, — благодарности, Союз.       — Ты! Ты! — у Союза с лица сошла вся краска, а потом он покрылся алыми пятнами. И смотреть на это тоже было очень и очень приятно, даже если в итоге вместо ожидаемого поцелуя Америка удостоится только пощёчины.       — Я? — США поднял брови. Играть, так играть до конца. — Я ничего особенного не прошу. Или, может, у тебя есть сто долларов? Этот пиджак как раз стоит примерно столько.       — Сколько?! — Союз выпучил глаза. Очень, надо сказать, красивые глаза. Даже жаль, что ничего у них с Союзом в конечном итоге не получится.       США не может так поступить с ним. Раскроется их связь, и у Союза рухнет вся жизнь.       Но.       Один дружеский поцелуй — звучит слишком соблазнительно, чтобы не попробовать.       — Нисколько. Можешь не думать о цене, я богат, — высокомерно хмыкнул Америка. Так, чтобы Союз даже не думал усомниться. Хотя сотня долларов была почти половиной его зарплаты.       Ничего. То, что он хотел взамен, стоило определённо больше. И он явно был не в состоянии это себе позволить — но всё равно хотел украсть украдкой.       — Я не уверен, что смогу принять от тебя такую дорогую вещь.       Чёрт бы побрал Союза с его принципами. Не стоило называть ему цену, меньше бы ломался.       — То есть, мне придётся его выбросить? Я такое не ношу. И, — США недовольно цокнул. — Я, что, зря достал его для тебя? Простая благодарность, Союз. Этого будет вполне достаточно.       Союз помялся ещё немного, но, в конце концов, кивнул.       США услышал в голове пение ангелов, когда Союз шагнул к нему и, немного наклонившись, прижался на миг губами к щеке. Он быстро отстранился, а США застыл, словно был Статуей Свободы и наконец познал всю суть бытия.       — Спасибо, Америка, — просто, чуть грубовато сказал Союз. США вздрогнул. Он вздохнул — как оказалось, всё это время лёгкие отказывались принимать кислород, и он не дышал. И с сожалением, что прекрасное чувство так быстро закончилось, протянул чехол с пиджаком Союзу.       — Не за что. Там ещё парочка галстуков, всё как ты любишь, — отмахнулся США.       — Спасибо, — глупо повторил Союз. Он взял пиджак осторожно, как будто бы тот был величайшей на свете ценностью.       — Да-да. Ничего особенного, — США сделал над собой усилие, вновь принимая равнодушный вид и отворачиваясь. — Мне пора, рад был поболтать.       — Америка, — голос Союза звучал странно и слишком близко, почти у самого уха. — Ты весь красный.       И не успел Америка опомниться, как чужие губы вновь прижались к его щеке. А потом Союз хмыкнул, и без капли стеснения выдал:       — Мне нравится цвет. Теперь я знаю, как превратить тебя в мой флаг.