Кончина Златокрылой птицы

– Даже бессмертные могут умереть. Не в реальном мире, а в воспоминаниях. Людям свойственна забывчивость, к великому сожалению. Сяо уже давно был мёртв в памяти народа Ли Юэ. Никто уже не знал его имени, на фресках и картинах он изображался как бесформенное зелёное пятно, ни один человек не надеялся на его силы. Смерть - окончательный приговор для любого существа. Даже боги порой не могут его оспорить. Но Сяо... Он защищал Ли Юэ от порождённых скверной существ даже после своей «смерти» в умах человечества. Холодная, одинокая луна проплывала над портом. В такие ночи последний оставшийся Защитник Якса без устали патрулировал земли Гео Архонта, съедаемый злобой кармой изнутри. С заката, и до самого рассвета. Одинокий бард в зелёном одеянии восседал на большом камне у берега отмели Яогуан. Яркие бирюзовые глаза всматривались в горизонт, пытаясь сдержать то ли искреннюю улыбку, то ли накатывающие слёзы. Ведь негоже богу оплакивать смерть адепта, верно? В последний месяц они часто встречались с Сяо и вместе распевали «Мечту Арии». Венти играл её на лире, а его товарищ (если был в настроении) брал свою флейту и аккомпанировал барду. Они не проронили ни слова за месяц таких встреч. Анемо архонт понимал всё без слов, а адепт... Вероятно, считал что он не поймёт его. Однако божество, что провело немало времени изучая музыку Тейвата понимал что происходит в полной мере. Флейта Сяо с каждым разом звучала всё тише. Ему всё тяжелее давались длинные партии. Больные лёгкие больше не могли выдыхать плавно, песня была отрывистой. Несомненно, Венти было страшно. Его песни и баллады больше не утешали грешную душу адепта. Больше не могли ослабить не стихающую боль. Это повергло Венти в ужас. Ему довелось потерять множество товарищей за долгую жизнь. И даже для божества это было болезненно. Однако он постарался успокоить себя мыслями о том, что после смерти Сяо попадёт в лучший мир, где карма не будет приносить боли. Где его старания будут оценены. Где он сможет встретиться с остальными Якса. ~~~ Юный на вид бард звучно выдохнул и поспешил слезть с камня. Земли Ли Юэ были знакомы ему не так хорошо, как родные края города свободы, потому он просто побрёл по протоптанным дорожкам куда глаза глазели. Единственный ориентир - постоялый двор «Ваншу», возвышающийся над руинами некогда процветающей цивилизации долины Гуйли. Парень напевал лёгкие мотивы, глядя в землю. Однако на, казалось бы, на безжизненной, уснувшей долине показался невысокий силуэт. Венти насторожился, сердце бешено забилось. Неужели это его горячо любимый приятель? К сожалению барда, то был не Сяо. Всего лишь маленькая девочка с корзинкой, в розовом сарафане и двумя русыми косами... – Хе-ей! Девица, что ж ты делаешь в таких краях в настолько поздний час? – Раздался звучный голос барда. Он звучал так, словно он только что отпил прекраснейшего вина винокурни «рассвет». Такой радостный и беззаботный... – Ой. Привет, зелёная тётя. – Сказала девчушка, остановившись перед Венти, – А я цветочки собираю! Но уже домой собираюсь. – А почём цветочки? – М-м... Я ещё никогда их никому не продавала, – Задумалась девочка. – А! Придумала! Две моры за штуку! Венти присел, дабы быть на одном уровне с юной бизнесвумен. С широкой улыбкой на лице тот спросил: – А Цинсинь у тебя будут? – Конечно будут! – Решено! Мне два Цинсиня, пожалуйста. Парень всегда нравился своей яркой улыбкой и искренностью детям. Быстрый обмен монеток моры на цветки цинсинь. Взаимная благодарность и доброе наставление Венти в духе: – Беги домой! Не дай архонт нарвёшься на хиличурлов. – Меня защитит Зелёный Якса! Но я уже бегу домой. Пока-пока, добрая тётя! ~~~ Постоялый двор величественно возвышался над долиной Гуйли, прикладывая взор. Приятное внешнее оформление и удобное расположение привлекало случайных путников. Потому в Ваншу всегда было много гостей. Однако этим вечером бард не услышал радостных возгласов людей, смеха детей и до боли знакомых ему мотивов флейты... Единственное что раздавалось в постоялом дворе, так это скрип старых ступенек, по которым поднимался Венти. За стойкой ресепшена стояла златовласка в красном традиционном наряде Ли Юэ. Верр Голдэт. Уж кто-кто, а этот человек всегда знал о предпочтениях и местоположении Сяо. Как и всегда, она была абсолютно спокойна и с упоением читала какой-то роман, дорабатывая свою смену. К стойке подошёл бард, и робко спросил: – Здравствуйте. А «Златокрылая птица» сегодня «в клетке»? – «Златокрылая птица упорхнула к озеру Лухуа на зимовку. Она свила там гнездо, больше в клетку не вернётся». От такой новости взгляд барда упал на пол. Он не успел в последний раз взглянуть на своего друга живым. Но он ожидал такого исхода. ~~~ Озеро Лухуа. Невероятно красивое место, захватывающее дух. Но сегодня дух очередного гостя озера захватила не красота и необъятность озера, а тоска. Тягучая, словно смола. Зачастую, божеств хоронят со всеми почестями, оплакивают каждый год и с упоением вспоминают о его деяниях. Только адепты, по какой-то причине, не заслужили таких ритуалов. Потому и Венти не ожидал увидеть храма на могиле Сяо. На безжизненном пустыре показалась рукоять нефритового коршуна, воткнутого в землю лезвием вниз. Он всё ещё светился ярким зелёным светом. Совсем рядом с ним лежал потухший глаз бога, забрызганный чёрной жидкостью. Приближаясь поближе, Венти изо всех сил старался сдержать слёзы за улыбкой. Он должен быть рад тому, что служба Сяо подошла к концу. Что теперь он счастлив и свободен. Но у него не получалось. Одинокая слеза покатилась по щеке, оставляя след, что блестел на свете луны. Бард закусил губу. – По легендам, – Начал он говорить, проглатывая слёзы, – после смерти адепты отправляются на Селестию, где их ждёт лучшая жизнь. Сяо, мой друг, я надеюсь тебе там хорошо. Венти опустился на колени, оставив цветки цинсинь у копья. – Селестия позаботится о тебе...