Презумпция невиновности

      Канеки слегка трясло от перемещения, эмоций, голода и усталости, но он старался оставаться спокойным. Выйдя из камина в французском министерстве магии, парень быстрым шагом пересёк помещение, даже не глядя на роскошные статуи и памятные таблички. Он помнил это место достаточно хорошо, чтобы без труда найти тот камин, которым они с Амоном пользовались столько раз. Чувства предупреждали, что что-то не так, но Канеки действовал по инерции: его ладонь сама по себе зачерпнула горсть пороха и бросила его в огонь.       — Постойте, уважаемый!       Камин вспыхнул прямо перед ним. Видя, что цвет пламени изменился, Канеки уже двинулся, чтобы войти, но от перемещения парня остановили две фигуры сотрудников министерства. Они появились словно из ниоткуда и встали между Канеки и камином.       — Мне нужно идти.       — После одиннадцати часов вечера все международные перемещения через каминную сеть министерства регистрируются, — строго ответил один из сотрудников на английском с сильным французским акцентом. — Ваше разрешение, пожалуйста.       Парень раздражённо нахмурился. Было сложно понять, о чем вообще идёт речь, и акцент этому вовсе не помогал. В прошлые разы ни о каком разрешении он не слышал.       — Мне нужно идти, — повторил он отстранённо. Как-то между прочим, словно наблюдая со стороны, он заметил, что его руки едва заметно дрожали, а одна из ладоней нервно опустилась на подбородок. — Мне срочно нужно навестить друга.       — Просим вас предъявить разрешение, — покачал головой маг, делая шаг вперёд.       — Я не знал, что для перемещений ночью нужно разрешение, — прозвучал голос Канеки. Парень, не до конца понимая, что говорит, солгал: — Позвольте мне вернуться обратно и взять его.       — Нет, — заговорил уже другой маг с ещё более сильным акцентом. — Сначала нам нужно зарегистрировать перемещение и вашу палочку. Пройдёмте за мной.       Хотелось убрать в сторону мешающих ему магов с помощью кагуне и просто войти в камин, но Канеки понимал, что у этого поступка точно будут последствия. Как, впрочем, и у регистрации. Особенно если станет известно, что никакой палочки у него и в помине нет.       В эту самую минуту промедления пламя камина замерцало. Из огня, перетягивая все внимание на себя, вышла девушка. Стряхнув кончиками пальцев сажу с рукава пальто, она быстрым взглядом пробежала по каждому из присутствующих. Её глаза, остановившись на Канеки, немного сузились.       — Arrêtons-nous là, — сказала она сухо и палочкой поманила к себе невесть откуда взявшийся листок бумаги. — Ce jeune homme est mon invité. J’ai l’autorisation.       Канеки моргнул, стараясь уловить значение её слов, но всё, что он смог понять – написанное на бумаге целиком и полностью удовлетворило магов. Поправив на носу очки, один из них кивнул.       — Mademoiselle Bertrand… Oui, bien sûr. Tout est en ordre. Bonne soirée à vous, — кивнул он, и наконец оба работника министерства отступили.       Канеки склонил голову.       — Мисс... Бертран? — выдавил из себя он, вспоминая письмо Пернеллы. Внутри всё сжалось от горечи. Девушка посмотрела на него с лёгким прищуром.       — Все разговоры после, — коротко ответила она на английском и развернулась к камину. Канеки молча смотрел, как она назвала адрес и тут же исчезла во всполохе искр.       Убедившись, что больше никто из министерства не возражает, Канеки потянулся, чтобы набрать горсть летучего пороха. Его рука неловко дрогнула, и чаша с громким металлическим звоном, отдающимся в полупустом помещении эхом, упала с каминной полки прямо на пол, рассыпая всё своё содержимое. Под осуждающим взглядом одного из министерских работников, выглянувшего посмотреть, что происходит, Канеки присел на четвереньки, ладонями сгребая порошок с серой плитки и пересыпая обратно в чашу. Его пальцы слушались с трудом.       Перемещение далось ему не легче. Когда мельтешащие фигуры и образы перестали сменять друг друга, а под ногами наконец появилась твердая поверхность, парень схватился за стену, чтобы не упасть. Тяжело дыша, он даже не успел рассмотреть, в каком месте оказался, когда его глаза сфокусировались на направленной на него волшебной палочке.       — Как это понимать? — холодно спросила мисс Бертран.       Канеки растерянно моргнул. Он молчал, всё ещё стараясь прийти в себя. Голод резанул по животу, и ему захотелось сжаться до размеров точки, чтобы спрятаться от этого давящего чувства, провалившись куда-то между атомов.       — В письме для вас, молодой человек, я оставляла чёткие временные рамки: я принимаю гостей лишь с понедельника по субботу, не раньше одиннадцати утра и не позднее шести часов вечера. Желательно с заблаговременным предупреждением за трое суток, но, учитывая срочность вашей проблемы, я была готова, скрепя сердце, опустить эту жизненно необходимую формальность. Однако! — её рука с палочкой прочертила возмущённую дугу, прежде чем вновь остановиться где-то у носа парня. — Проснуться от сигнала о том, что кто-то собирается переместиться сюда по каминной сети посреди ночи... Уважаемый, имейте совесть!       Лишь сейчас Канеки заметил, насколько растрёпанной казалась девушка. Её осанка, поведение и манеры оказывали такое сильное первое впечатление, что всё другое отходило на второй план.       Закусив губу, он немного помолчал, собираясь с силами.       — Я прошу прощения. Я не ожидал, что здесь кто-то будет...       — Теперь это похоже на умышленное проникновение, — сухо сказала мисс Бертран, не отводя в сторону палочку. Канеки поморщился.       — Я просто хочу проститься с ними, — он наконец смог оторваться от стены. Поправив соскользнувшую с глаза повязку, он сделал пару глубоких вдохов, чтобы собраться с мыслями и вернуть прежнюю отстранённость. — Ещё раз прошу прощения. Это было мне очень нужно, и...       Только сейчас мисс Бертран убрала палочку. Окинув парня последним, испытывающим взглядом, она вздохнула.       — По-моему, тебе нужно выпить что-нибудь горячее и успокоиться, — сказала она и позвала: — Корчи.       Домовой эльф появился по первому зову. Он выглядел ужасно: его шмыгающий нос распух до неузнаваемости, а красные глаза, казалось, вот-вот извергли бы водопад. Он то и дело вытирал уголки глаз рукавом своей неизменной кофточки, которая была ему всё так же велика. Происходящее казалось настолько сюрреалистичным, что у парня разболелась голова.       — Сделай нам по чашечке чаю... Нет, лучше кофе. Мне покрепче. А ты иди за мной... Канеки, верно?       Он кивнул, но девушка этого даже не увидела, стремительным шагом уже выходя в коридор.       Лишь сейчас Канеки понял, что эта комната не была заброшенным зданием на окраине деревушки, а находилась внутри особняка Фламелей.       — Камин здесь? — спросил он безэмоционально, стараясь, несмотря на слабость, нагнать девушку. В голове у него немного звенело.       — Я подключила его к каминной сети, — сказала мисс Бертран не оборачиваясь. Канеки заметил, как что-то внутри у него недовольно шевельнулось. Всё же прошлые хозяева по какой-то причине это делать отказались.       В гостиной, той самой гостиной, где все эти разы принимали их Пернелла и Николас, ничего не изменилось. Картины и предметы на полках остались нетронутыми, и их вид приносил какое-то болезненное облегчение.       Канеки собирался занять своё привычное место, но мисс Бертран его опередила. Наткнувшись на его растерянный взгляд, она приподняла бровь.       — Что?       — Н-ничего, — покачал головой парень, присаживаясь туда, где обычно сидел Котаро. Занять места с противоположного края стола, где обычно сидели Фламели, он не решился. — Привычка.       — Общая привычка, — хмыкнула девушка. — Сколько себя помню, за любым приёмом пищи или чаепитем я сидела именно на этом месте. Удивительно, это кресло даже не изменилось. Такая же старинная и жутко дорогая рухлядь.       С тихим хлопком в комнате вновь появился домовой эльф. Канеки молча наблюдал, как он расставляет чашки, ставит на что вазочку с печеньем и наливает кофе.       — Вы часто бывали здесь? — вопрос сорвался с языка невольно, и парень даже не сразу понял, чей голос прозвучал. Стоило чашке наполнится до краев, Канеки вцепился в неё ладонями, глядя только на темную поверхность кофе.       — Я обучалась у Фламелей алхимии четырнадцать лет, — ответила девушка, подбирая пирожное из вазочки. — С пяти лет. Как, впрочем, и мой отец. И его отец тоже. И отец его отца. Такая вот у нас семейная традиция.       — Фламели были лучшими в алхимии, — пробормотал Канеки.       — Всё так, — она кивнула. — Мой прапрадед когда-то очень сильно им помог. Уже не помню всей истории, но с тех пор старшего ребёнка в нашей семье отправляли к Николасу на обучение. Великолепное обучение, посмею сказать.       — Вы были близки?       Девушка фыркнула.       — Когда почти всю твою жизнь тебя воспитывают двое стариков, а со своей семьёй видишься хорошо если пару раз в год, конечно же очень привязываешься.       Канеки молча сделал глоток. Его руки немного дрожали, и, когда он ставил чашку на место, она мелко задребезжала, ударяясь о блюдце.       Мисс Бертран одарила его пронзительным взглядом, чуть наклонившись вперёд. Она прищурилась, но через пару секунд тяжело вздохнула и откинулась назад в кресле.       — Всё настолько плохо, — не то спросила, не то констатировала факт она. — Истощение?       — И голод, — пробормотал Канеки. Он не поднимал с чашки глаз. — Приходится себя контролировать.       — И ты в таком состоянии вообще куда-то пошёл?       Мисс Бертран потёрла лоб кончиками пальцев. Она осушила содержимое чашки в несколько быстрых глотков и встала, оставив пирожное недоеденным.       — Корчи, — позвала она. Когда эльф появился в комнате, она продолжила: — Убедись, что этот юноша выпьет побольше кофе. Потом отведи его к хозяевам дома. Понял?       Домовой эльф громко высморкался в какую-то тряпочку.       — Корчи понял, — сказал он. Девушка кивнула.       — Тогда вперёд. Меня не беспокоить. Постарайся по дороге не рухнуть без сил, тащить я тебя никуда не собираюсь. Так и будешь валяться посреди коридора.       — А вы... — начал было Канеки. Мисс Бертран покачала головой.       — Позже, всё позже.       Две чашки кофе исчезли незаметно. Когда девушка ушла, Канеки стало немного легче. Вслед за домовым эльфом он проследовал наружу, в сад.       На улице было холодно и влажно, но ветра не было. Канеки поднял взгляд, и его глаза остановились на усеянном точками звёзд небе.       — Идёмте, молодой гость, не стойте на холоде так долго, — эльф снова шмыгнул носом, как если бы вспомнил что-то очень грустное, и, прихрамывая, пошёл вдоль тропинки.       — Да, конечно, Корчи, — парень последовал за ним. Воздух пах влажной травой и молодыми листьями. Бутоны цветов были закрыты, а на лепестках блестела роса. Вокруг царила весна, и это казалось очень неуместным, но странно успокаивало.       — Здесь, — эльф отступил в сторону, позволяя Канеки пройти вперёд.       Могила находилась в глубине сада. На широком надгробном камне из белого мрамора на французском были вырезаны имена. В уголках значились неизвестные Канеки алхимические символы. Рядом, среди цветущих кустов, стояла плетёная корзинка с ещё свежими розами и веточкой оливы.       Канеки опустился на колени и сложил руки. Он молча смотрел на надгробие. Когда подул ветер, он склонил голову.       — Спасибо вам за помощь. Счастливого пути.       Стало немного легче.       Он даже не заметил, как домовой эльф куда-то исчез. Вывело из этого состояния его только появление Корчи.       — Молодой гость, — позвал он. Канеки повернулся, растерянно моргая.       — Да, Корчи?       Домовой эльф шмыгнул носом.       — Мисс Бертран передаёт, что заменитель готов.