По битому стеклу

Андрей вызывает такси. Андрей едет, потому что выбора у него по сути нет — позвонила Оля. — Прихожу, а он весь в крови, по битым стёклам ходил. Андрей, он говорит, ты уходить собрался… Вечерний Питер мелькает огнями и Князь ловит какой-то транс. Ему хочется спать, но где-то в области желудка давит тревога, усталость и раздражение. Он чувствует себя тошнотворно дерьмово и открывает окно, позволяя ноябрьскому прохладному ветру ударить в лицо. Такси мчится быстрее, чем Князю того бы хотелось. — Оля, давай спокойно. Объясни, что случилось? — Миша говорит, что в отеле всё разгромил, порезался там о стёкла.* Я ему сейчас перебинтовала всё, но это кошмар, Андрей. Что у вас происходит? Когда он приезжает, Оля уже стоит у дверей, одетая, с сумкой. Договорились, что она поедет к маме с Настей, «потому что им с Горшком уже давно пора разобраться». — Андрей, поговори с ним. Вы же друзья. Друзья. Оле известна сущность их отношений, но она упорно избегает называть вещи своими именами. Ревнует, думает Князь. Оля закрывает дверь. Когда Андрей заходит в комнату, Горшок, как ни в чём ни бывало стоит у окна и курит. Делает вид, что даже не заметил его появления. В сердце кольнуло от того, что он, наверное, зря приехал, ведь всё прекрасно? Горшок цел и невредим, даже следов крови нигде не наблюдается. Андрей оглядывает его с головы до ног и подмечает, разве что, перебинтованные ступни. — Отдай сюда, — Князев выхватил сигарету из рук Горшка и выкинул её в открытую форточку. — Э! Куда, бл.! — Не обращая внимания на недовольство, Князь схватил Горшка за волосы и жестким движением толкнул его на кровать. — Как же ты заебал уже со своими выходками, — шипит Андрей, вжимая Мишу лицом в раскиданные по кровати подушки. — Не хватает тебе концертов на сцене? Перед женой не стыдно, а? — повышая голос, рычит Князь, продолжая с силой сжимать тёмные пряди. — Ты чё думаешь, мне это не надоело, думаешь, я вечно это терпеть буду? Князь наклоняется к Мише, и шепчет у самого уха: — Или испугался, что я помру… Или ухода моего испугался? Горшок под ним начинает вырываться, дёргается. Пытается сделать вдох — в мягких подушках ему совсем нечем дышать. Когда ему удаётся сбросить с себя Князя, он даже не пытается отдышаться и нападает на Андрея. — Рука, блять! — вопит он, потому что действительно больно. Миха тут же отпрянул с тихим «прости». Наступила пауза. Князь, сидя на кровати, всё ещё морщится от боли, подбирает слова. Ему так чертовски паршиво. — Да а чё ты уходить-то собрался, батю моего порадовать хочешь? — бормочет Миша откуда-то сзади. — Он всегда говорил, что мы разойдёмся, что наше творчество ничего не стоит… Андрей опешил. Похоже, именно вероятность его ухода так сильно разозлила Мишу. — А нахрена ты гостиницу-то разнёс, дурак? — Князь полностью разворачивается, чтобы посмотреть Горшку в глаза. Тот стыдливо отводит взгляд. — Проси прощения. Скажи честно, что ты просто испугался, а фигню эту всю устроил, потому что сам себя не понимаешь, — рычит Князь. — Прости, блин. Ну… — Баранки гну! Нормально извиняйся. — Да чё ты от меня хочешь, Андро?! — вскипел Миша. — Нет, мы сейчас говорим о том, чего хочется тебе. А ты хотел моего внимания, да? Так что будь хорошим мальчиком и извинись как следует. Миша хмурится, но ползёт по кровати и, немного поколебавшись, опускается на колени подле Князевых ног. На его щеках проступает еле заметный румянец. — Прости, Андро, я психанул. Да, психанул, потому что ты уходить собрался. Потому что переживал, блин, за тебя. — сбиваясь с речи, пытается объяснить Миша. — Хорошо, молодец. Это всё, что ты хочешь мне сказать? — чуть наклоняется к нему Андрей. — Ну давай акустический опять сделаем, ё-маё… — Значит, так, — Князь кладёт руку на Мишину макушку, поглаживая по тёмным волосам, — теперь будут новые правила. — Какие ещё правила? — недоумевающе спрашивает Миша, теребя пальцы. — Такие. Скажу, когда разделаемся с твоим проблемным состоянием, — Князь подцепил Мишу за челюсть и легко дёрнул вверх, — вставай и снимай с себя штаны. — Зачем?.. — неуверенно спрашивает он, смотря вверх на Князя. — Узнаешь. — Андрей вскидывает брови, но продолжает серьёзно смотреть на Мишу. Повинуясь, тот встаёт и расстёгивает чёрные джинсы. Они вскоре оказываются аккуратно сложенными на краю кровати. — Трусы тоже. Миха тихо матерится, но всё же снимает с себя нижнее бельё. Андрей похлопывает по своим коленками и бросает на Мишу выжидающий взгляд. Тот стоит, чуть ссутулившись и прикрывает пах руками. — Давай, устраивайся поудобнее. Будем проводить твою любимую терапию. — сам же в этот момент вытаскивает кожаный ремень с железной бляхой из шлёвок. На самом деле, Князю очень хотелось, чтобы Миша сам попросил его наказать, но самолюбие Горшка никогда не позволяло ему опуститься до такого уровня. Вот и сейчас он смущённо мнётся рядом, избегая зрительного контакта. Похоже, он как обычно зол на себя за потаённые желания и на Андрея, который знает о них и вытаскивает наружу. — Долго мне ещё ждать? — намеренно давит на него Князь, чтобы тому было проще решиться. Когда Миша всё-таки укладывается, Князь легонько пихает его рукой в гипсе. — Молодец, только в другую сторону. — Да ёпт. — развернулся тот, чтобы Князь мог орудовать здоровой рукой. Устроился таки, большой и тяжёлый, как зверюга. Сразу же захотелось провести ладонью по спине (задевая кошачье место, отчего Миша вздрагивает), по ягодицам, бёдрам. Пару минут Андрей просто гладил Мишу, как кота, расслабляя и настраивая их на одну волну. — Хорошо, теперь приступим. — c этими словами Князь берёт в руку отложенный ранее ремень. — Расскажи мне ещё раз, чётко, почему ты сегодня психанул. — говоря это, Андрей ласково проводит сложенным ремнем по Михиной заднице. В ответ прозвучало неразборчивое бормотание и Андрей, не колеблясь, с размахом ударил ремнём по ягодицам. — Блять! — Миша дёрнулся, как от удара током. — Вот! Теперь слышно, продолжай в том же духе. — одобрение Князь подкрепил очередным ударом ремня, правда с меньшей силой. — Прости, Андрей. — Князь выравнивает темп ударов делая основательные паузы, позволяя боли растечься и растаять на коже. — Мне стало страшно. Ты не можешь раньше меня умереть, никак. Понимаешь, да? …Ах! Очередной удар оказался особенно чувствительным. На коже красными полосами проступили следы от ремня. — А думаешь, я не задолбался жить в ожидании твоей скорой или не скорой кончины? — припомнил он Мише его постоянные разговоры о смерти. — Мне тоже хуёво, когда ты начинаешь трындеть о том, что до 40 не доживёшь! — говоря это, Андрей не прекращает наносить размеренные, сильные удары. — Прости. — сипло всхлипывает Миша. Князь откладывает ремень в сторону и повреждённой правой рукой треплет Мишины волосы, левой же легко оглаживает обожженную ударами, раскрасневшуюся кожу. Она тёплая на ощупь и по лицу Андрея ползёт улыбка от этих ощущений. — Ты ещё девушку эту когда в автобус притащил… — тихо говорит Миша. — И в поезде тоже перед ней выёбывался, байку эту придумал… — А что не так, Миша? У тебя значит, есть право на отношения с женщинами, а у меня нет? Князь снова беретёся за ремень, хотя до этого планировал закончить экзекуцию и перейти к следующей части. Свою ревность он научился игнорировать ещё во времена Анфисы. На этот раз удары не такие сильные, но зато хлёсткие, быстрые. — Она классная, Мих, интересная. Мне хорошо с ней, понимаешь? Удар. Ещё один. И ещё. Он буквально не даёт Мише продохнуть, отчего тот пытается отползти в сторону, но Князь стальной хваткой держит его на месте, ухватив за бедро. — Что, неприятно стало? Ну так мне тоже неприятно от того, что ты несёшь, Мишка. Князь наносит ещё пару более сильных ударов чуть ниже, от которых Миха болезненно шипит и откидывает ремень в сторону. Андрей какое-то время, словно в трансе, мнёт раскрасневшиеся ягодицы, размышляя, что именно ему делать дальше. Смазку он с собой не брал, а где её хранит Миха, и есть ли она у него вообще он не знал. — Смазка есть? — спрашивает он строгим голосом. — Мих, не молчи. — В шкафчике, в ванной. — бурчит Миша. — Хорошо, тогда приподнимись и дай мне встать. — Князь легонько шлёпнул того по заднице. — Сиди и ничего не делай без меня, понял? Ответом послужил молчаливый кивок. В ванной Князь мельком увидел себя в зеркале: расширенные безумные зрачки сделали глаза из голубых практически чёрными. В висках бьёт кровь, а в голове мешается в тошнотворный коктейль раздражение, отчаяние, обида и желание обладать. Он всегда держит себя в руках и старается не кричать на людей попусту. Горшок же постоянно выводит его из себя, заставляет драться и пытается доказать, что не слабак. Князь понимает, почему. Когда Князь возвращается, Горшок, казалось уже успел задремать. — Миш, мы не закончили, — Князь забирается на кровать, устраиваясь рядом и вытягивая у того подушку из обьятий, — повернись на спину и раздвинь ноги. Миха выполнил требования, устраиваясь полулёжа на больших подушках, прислонив их к спинке кровати. Андрей всегда удивлялся тому факту, что Мише было хорошо как от властного, порой даже грубого тона и приказов, так и от мягкой похвалы. — Умница, руки по швам, себя не трогай, понял? — Да понял я, понял…– Миха явно присмирел, по сравнению с началом их «беседы». Князь смазывает пальцы и устраивается аккурат между раздвинутых ног Миши, вводит один палец. Он делает это медленно, давая Мише привыкнуть к ощущениям. Андрею очень хочется сказать о том, что будь его рука здорова, он бы действовал иначе — грубее, активнее, но он решает сохранить эти мысли при себе. Не это сейчас должно заботить Горшка. Вместо этого он легко целует его коленку, отчего Миша вздрагивает. Тянет включить «заботливого Князя», но сейчас у него другая роль. Он немного сгибает палец и надавливает на простату. Миша не сдерживает высокого стона и сжимает в кулаках одеяло. — Миш, я сейчас трахаю тебя пальцами, не потому что ты этого хочешь, да? — Мгм!.. — жмурится от ощущений Миша, и Князь ускоряет темп и силу, с которой проходится по чувствительному месту. — А почему тогда я это делаю, скажешь? Миха приоткрывает глаза и смотрит так, что у Князя сладко тянет внизу живота. — Потому что… ты этого хочешь. — Правильно… — Князь наклоняется и целует его глубоко и жёстко. Андрей кусает пухлые губы и сразу же зализывает. Проходится горячим языком по голой десне, посылая разряды сквозь чужое тело. Отстранившись, Князь добавляет второй палец и Миша уже сам откровенно насаживается. Андрей чувствует, как от этого зрелища у него встаёт окончательно, отчего собственные джинсы начинают причинять дискомфорт. — Блять… Не могу уже… — Миша обхватывает запястье Князя, прижимая его руку так близко, как только может. — Ты молодец, потерпи ещё немного, минутку? — Князь продолжает ритмично двигать пальцами, задевая чувствительное местечко. Миша усердно кивает, соглашаясь на просьбу. — Такой послушный. — Князь знает, насколько огромное удовольствие доставляет Мише, говоря такие вещи. Миша дрожит и сильнее сжимает руку Андрея. — Неужели так хорошо? — Андрей убирает пальцы и проводит ладонью по его члену и прижимая большой палец к уретре. От этого Миша выгибается и чуть ли не рычит от удовольствия. Здесь ему и больно и чертовски приятно одновременно. — Волшебное слово? Миша пытается связать слова в просьбу: — Пожалуйста. — из полуприкрытых век смотрит на него он. — Пожалуйста что? — намеренно дразнит его Князь, расплываясь в широкой улыбке. — Разреши… мне кончить. — севшим голосом просит Миха. — А с чего бы мне это делать? По-моему, ты был плохим мальчиком, как думаешь? — Бляять… Я же сказал уже всё… — чуть не хнычет Миша. — Повторение мать учения, в курсе? — Князь убирает руку от члена, снова входя двумя пальцами. Медленно ласкает, но не касается простаты. — Княяязь… Блять. Я испугался. Что ты умрёшь, что уйдёшь из группы. — говорит Миша, подняв к лицу руки, чтобы скрыть своё смущение. — Пожалуйста! — Хорошо, разрешаю. — Князь вытаскивает пальцы и делает несколько легких движений по напряженному члену, завороженно наблюдая, как Миша кончает. Воздух между ними тут же заполняется дурманящим ароматом сандала и жасмина, который Князь тянет носом, чувствуя, как у самого болезненно стоит. Этот уникальный запах бывает у Миши только после сессий и всегда действует на Князя успокаивающе. Он отходит сполоснуть руку, и вернувшись, садится на кровать. Андрей уже собирается расправиться со своим возбуждением самостоятельно, но Миха буквально сползает на пол и усаживается перед ним на колени. Ластится о бедро щекой, и Андрей понимает, что тот хочет сделать ему приятное. Князь заправляет ему прядь за ухо и расстёгивает ширинку, высвобождая напряженный член из трусов. Проводит несколько раз рукой и облегчённо выдыхает. Когда Миха касается губами члена, Андрей несильно оттягивает его за волосы назад. — Я разве разрешал? — Миша растерянно мотает головой, наверняка не понимая, что сделал не так. Андрей берёт его лицо в свои руки, располагая большие пальцы чуть ниже скул, мягко массируя напряженные челюстные мышцы. Эта маленькая нежность позволяет Михе не страдать потом от того, что ему сводит челюсть в процессе. — Вот теперь приступай. — сказал Князь, когда со спонтанным массажем было покончено. Вид Михи с его членом во рту это картина за гранью возможного, думает Князь, пока Миша старается изо всех сил. Он двигается плавно, хочет взять целиком, но закашливается. Князю очень льстят такие усердия со стороны Миши. Когда тот поднимает вверх свои тёмные, замутнённые желанием глаза, у Андрея внизу живота разливаются волны возбуждения и он не сдерживает стона. Язык Миши такой горячий и приятный, а сам он перед ним на коленях: присмиревший и очень красивый. Рука Андрея путается в копне сбившихся тёмных волос, то сжимая, когда Миша особенно приятно проводит языком по уздечке, то просто мягко массируя затылок. Забывшись в ощущениях, он не сразу замечает, как Миша двигает свободной рукой внизу, лаская себя. — Так дело не пойдёт, — он оттягивает Миху от своего члена и шепчет, поманив указательным пальцем. — иди сюда. Миша поднимается, без промедления усаживаясь на колени к Князю, крепко обнимая и уткнувшись в шею. — Хочешь чтобы я тебе вставил? — шепчет он на ухо Мише, поглаживая его по пояснице. В ответ слышится только неразборчивое мычание, из чего Князь делает вывод, что Миша уже не очень хорошо соображает. — Хорошо, так…приподними немного бёдра, — Князь держит его, направляя на свой член. — Фффаак… — Миша шумно дышит ему в шею и сильнее обнимает за плечи. — Двигайся тоже, тебе…проще, — тяжело дыша просит Князь, — блять, если бы не эта рука, я бы тебя так сейчас… Андрей чувствует, как от этих слов Миша сжимается на нём, и пространство вокруг него тоже сжимается до этой комнаты, до их совместного воздуха, до животных инстинктов и тактильных ощущений. Миша стонет так, что у Князя кружится голова. Сирена, не иначе. Завлекла, заворожила своим волшебным пением, и сейчас Князево судно разобьётся вдребезги о скалы… В реальность Андрей возвращается от боли — Миха сильно кусает его, изливаясь на цветастую рубашку. Чувствуя, что и сам уже на грани, Андрей выскальзывает из него и тоже кончает. — Не… — Миша тихо бормочет, и Князь не понимает, что тот пытается сказать. — Что «не»? — Князь нежно оглаживает щеку Миши и тот льнёт к ней, словно кот. — Не уходи…– тихо шепчет он.

-

Они лежат вместе какое-то время, возвращая себя в сознание, слушая дыхание друг друга. Андрей гладит лежащего на его груди Мишу по волосам и ему кажется, что они оба сейчас просто уснут. Настолько хорошо и уютно вдвоём, словно больше никого и ничего не существует. Вот только во рту совсем пересохло. Князь аккуратно высвобождается из тёплых объятий и слышит недовольный стон. — Миш, я сейчас вернусь, принесу тебе воды. — Андрей гладит его по волосам и уходит на кухню. За окном уже глубокая ночь и слышно, как сигналит какая-то машина. Князь только сейчас чувствует, как на него давит сонливость, и пожалуй, немного апатии. Он наливает воду и выпивает её одним махом. Наливает ещё раз — и относит в комнату. — Миш, — шепчет он, — на, попей. Тот нехотя поднимается, и чуть приоткрыв глаза щурится в поисках стакана. Пока он пьёт, Князь успевает бросить взгляд на шею; на то, как красиво ходит кадык под кожей от глотков воды. На пульсирующую сонную артерию. На ключицы и грудь. Миха прочистил горло, отвлекая Князя от его созерцания. — Так ты останешься? — спрашивает, будто самый обычный вопрос. Будто не хочет сейчас этого большего всего на свете. Андрей вздыхает и расстёгивает свою рубашку, а затем снимает и джинсы. — Да куда ж от тебя денешься, придурь… — треплет его по волосам Князь и укладывается рядом, накрывая их обоих одеялом.