Последняя ночь перед концом света

Неужели вечера перед самым концом именно такие? Полные правды, откровений и раскаяния. Того, от чего хотелось убежать больше всего. Забыть и никогда не вспоминать. Жан не хотел этого слышать. Не хотел знать о смерти Марко и смотреть в лицо тем, кто его убил. Слышать раскаяния Райнера ему тоже вовсе не хотелось. Даже искалеченное лицо бывшего товарища не помогло унять жгучую боль внутри. Ярость разливается по венам, растворяя все вокруг, стирая границы допустимых чувств. Все пропитано его чувствами, от скрипучих ступенек в доме Ханджи до его собственной одежды. Распаленный чувствами обиды и злости, Жан поднимается на второй этаж и входит в первую попавшуюся дверь, даже не замечая чужого присутствия. -Сукин сын, — кричит Жан и бьет кулаком по соседней стене. Глубоко дышит, пытаясь подавить эмоции, но ничего не выходит. -Капитан Леви убьет тебя, если ты его разбудишь, — сухо и спокойно говорит Купер. Жан удивленно переводит на нее взгляд. Девушка сидит на кровати. Босая. Поджав колени к груди и хлещет чужое вино. -Что ты здесь делаешь, Купер? -Могу спросить о том же. Это, скорее всего, их последняя ночь перед концом света, на котором они занимают первые ряды. Либо же им удастся всех спасти и самим не умереть в предстоящей битве. Это будет настоящее чудо. Кровать прогибается под тяжестью нового тела, скрипит, когда Кирштейн плюхается рядом с девушкой. Она протягивает ему бутылку. -Ты украла его у марлейца? — окидывает недоверчивым взглядом пойло, но все же берет. -У него их все равно слишком много для человека, который шел на войну.- она пожала плечами. Их окутывает тишина и легкое помутнение рассудка от выпитого алкоголя. -Почему ты мне ничего не сказал? — Купер сверлит взглядом одеяло снизу. -Я не хотел, чтобы ты шла с нами.- честно и без лукавства. -Ясно. Если бы девушка случайно не заметила Микасу, направляющуюся в совершенно другую сторону от проведения казни, то вовсе бы не узнала о замысле командора и остальных. Винила ли она Жана? Да, больше чем когда-либо, ведь он ничего не сказал именно ей. Амелии до скрежета зубов обидно, но она лишь устало опускает голову на колени, закрывает глаза. -Я хотела стать разведчиком, чтобы подарить людям шанс на счастливое будущее без титанов. Хотела стать достойным солдатом, чтобы спасать людей.- бегло проходится языком по засохших губам и продолжает.- Мою сестру никто не спас и она умерла, крича от боли и страха, пока титан не откусил ей голову. Ради счастья других я готова была и умереть, и убить. Только это мною двигало, — сознается Купер. Жан не перебивает собеседницу, дает ей высказаться. -А потом мы узнали, что за стенами есть и другие люди. Я поняла, что хочу, чтобы у всех детей было будущее и счастливые семьи, которой не было у меня. Плевать откуда они. Они заслужили счастья.- сглатывает ком.- А ты просто решил у меня отнять смысл моей жизнь. Чтобы я перестала бороться. Мне плевать на твои мотивы, плевать насколько ты меня ненавидишь и не считаешь за преданного товарища, но я думала, что ты считаешь меня хорошим солдатом, сила которого пригодится. Жан хмурится, внимая каждому слову подруги. Вся его защита дает трещину, когда он видит падающую слезу с лица Купер. Кто знает, что творилось у него в голове последние пару дней, но теперь он точно не будет прежним. Он никогда не давал себе шанса быть счастливым. Всегда чего-то ждал и на что-то рассчитывал. Ждал, что вступит в военную полицию и будет жить припеваючи. Ждал ответных чувств от Микасы, пока они учились в кадетском училище. Несколько лет назад он смотрел на нее так, как сейчас смотрит на Купер. И сейчас он кажется себе полным придурком. Если бы этого всего с ними не случилось, если бы они жили в другом мире, у них бы получилось быть счастливыми? Он не знает. Ведь прежний Жан никогда бы не смог понять Амелию Купер. Вездесущую свой нос. Волевой. Отважной и храброй. Страшно красивой. С родинкой под бровью и за ноздрёй. Жан встает с кровати, становясь на колени перед Лией. -Я не хотел тебя посвящать в план, потому что это полная импровизация, предательство родины и, скорее всего, смерть. Ты недостойна такого конца. Я хотел, чтобы ты жила счастливо, чтобы родила ребенка и вышла замуж. Я хотел и хочу для тебя того же, что и ты для остальных. Его губы трясутся, на них проливается лунный свет из окна. Парень гладит лицо Амелии, смахивая несколько свежих соленых капель. Девушка безмятежно прикрывает глаза, трется щекой о твердую мужскую ладонь. Полную порезов и мозолей, но такую желанную. Она смахивает всё на алкоголь, которому не может противиться, потому что знает, что они оба выстроили для себя границы и в трезвом виде их не нарушат. -Садись, — она отстраняется от его рук и хлопает рядом с собой.- Нам нельзя пить, слишком откровенными становимся. -Я не против.- он делает новый глоток. Девушка пожирает глазами парня. Видит, как поднимается и опускается его кадык, когда Жан делает крупные глотки. Мелкие капли остаются на щетине и он сбрасывает их, протирая рукой. Ей нравится наблюдать за ним, будто дразня саму себя. -Помнишь поездку на материк, когда беженцы нас приютили и напоили каким-то домашним крепким напитком? — они оба улыбаются, когда в памяти всплывают картинки из прошлого. -Смутно, я тогда напился страшно, — смешок разносится по комнате. -Да, я помню. Жан передает бутылку и Купер берет ее, слегка крутит в руках, оценивая сколько осталось. -В тот вечер мы также сидели и разговаривали, ты был таким пьяным и счастливым. Это было забавно.- девушка вновь придается коротким воспоминаниям и улыбается. -Не помню этого. -Я знаю.- делает глоток и ставит пустую бутылку на пол.- Ты говорил о том, что хотел бы там остаться, но только не один. С нами со всеми. Взгляд, что был устремлен до этого на парня, теперь мечется по комнате. Она замолкает, оценивает стоит ли ей говорить. -Ты сказал, что очень хочешь, чтобы я тоже осталась. Это бы меня спасло. Наверное, ты был прав, — пожимает плечами.- Я бы не стала такой, какая я сейчас. Безжалостной убийцей и бесчувственной мразью. -Это не правда, Амелия.-Кирштейн пододвигается ближе.- Ты не такая. -А какая? Её лицо в парах сантиметрах. Жан чувствует запах выпитого вина и горячее дыхание. Такое обжигающее и манящее. Сложно найти в себе силы противостоять. Сейчас он не так силен, как в той злополучной коморке. Как бы ему хотелось вернуться в прошлое и уже тогда начать действовать. Главное вспомнить, что границы условны и они есть друг у друга. Стены- свидетели того, как сильно эти двоя хотели бы сейчас податься навстречу. Соприкоснуться, пробуя на вкус чужие губы. Оставить следы на теле и в воспоминаниях. -Хватит на меня так смотреть, Купер.- выдыхает слова прямо в губы.- Я еле держусь, чтобы тебя не поцеловать. -Можешь не сдерживаться. Это действует на Жана как спусковой крючок. Он заводит руку на затылок девушки, вплетаясь в растрепанную копну волос и притягивает ее лицо, осторожно смыкает их губы в поцелуе. Отравляюще прекрасное чувство. Амелия закрывает глаза, проходится рукой по крепкому юношескому плечу. Сминает ткань на плаще. Свободная рука повторяет действия парня, зарываясь в чужие волосы. Сердце колотится где-то в горле, выбивает все ненужные мысли из головы. Оставляет лишь жгучее желание. Жан целует ее так, как никто и никогда не делал. Страстно и мокро. Парень проходится языком по чужой нижней губе и без преграды проникает внутрь. Чувствует терпкий привкус вина, как же ему это нравится. Извилистые, но осторожные движения отдаются тысячами мурашек по телу, в особенности вниз живота, будто кто-то завязывает тугой узел внутри. Легкие сжимаются и вокруг становится необъяснимо жарко. Амелия сильнее сминает зеленую ткань. Проклятая вещица мешает ее движениям. Ей слишком сильно хочется пройтись рукой по чужой груди без лишних преград. -Сними его, — на выдохе, в самые губы шепчет парень. От выпитого алкоголя в глазах плывет, когда Амелия пытается избавиться от застежки. В это время Жан проходится языком от мочки уха до козелка. Первый неожиданный стон слетает с девичьих губ. Лицо краснеет, когда Кирштейн довольно улыбается чужой реакции. Он самостоятельно избавляется от плаща, чуть привстав, а затем тянет Лию за талию, усаживая на собственные бедра. Берет ее двумя пальцами за подбородок и резко притягивает в поцелуй. Целует так, будто совсем скоро ему перекроют кислород, будто это их последняя возможность почувствовать что-либо в этой жизни. Так напористо и грубо, будто пытаясь проникнуть глубже, стать ближе. В последний раз. Девушка, не сдавая позиции, начинает двигаться на крепких бедрах и с каждой секундой все её движения становятся более яркими и откровенными. Оттягивая девушку за волосы, между ними остается незаметная нить слюны. -Не хочу остаться в твоей памяти трусом, который боится действовать, если это наши последние дни. Юноша заправляет выбившиеся пряди волос за ухо. -Не думай так, — Амелия проходится обеими руками по горячему торсу, прикрытый белой рубашкой. Смотрит на его лицо и думает о том, как же он красив. Она всегда это знала. Красивая улыбка с ровными зубами, белоснежными, правильной формы и размера. Тень от морщин в уголках глаз, слегка трогающая скулы. И ямочки. Он был прекрасен для неё. Бледная кожа манила. Ей всегда нравились высокие скулы, разворот челюсти, сужающийся к подбородку, полные губы, аккуратный нос и брови, что лишь слегка темнее волос. Жан блаженно закрывает глаза, чувствуя как возбуждение приливами отдает в пах. Он снова впивается в губы, не теряя времени, Лия послушно приоткрывает рот и чувствует, как тугой язык хозяйствует теперь во всем рту, маленьком и тёплом, пока она прижимается к телу все сильнее, выгибаясь в спине. Мысли становятся жидкими и несвязными, девушка полностью теряет рассудок, когда Кирштейн с силой оттягивает ее за волосы назад, заставляя откинуть голову. Открыть вид на чистую кожу шеи. Припадает к ней, целует, всасывает и оттягивает. Амелия блаженно мычит, когда кожу на сгибе шеи кусают. Слишком прекрасно, чтобы быть правдой. Мужские руки блуждают по девичьему телу, проходятся по упругим ягодицам, сжимают и царапают. Тело Купер извивается, ерзая по уже возбудившемуся члену. Жан, не теряя момента, пробирается под ткань штанов, дотрагиваясь до холодной кожи. Купер осторожно расправляется с пуговицами на мужской рубашке, наконец-то открывая себе вид на желанную грудь. Она видела Жана голым сотни раз. Разведчики, пребывая на заданиях, абсолютно лишаются какого-либо чувства стыда. Моются в реках, переодеваются друг при друге, спят в общих палатках. Но сейчас все по-другому. Можно дотронуться, поцеловать, укусить. Пока Кирштейн на ощупь разбирался с чужой застежкой на штанах, Амелия припала к его груди. Кожа оказалась гладкой, упругие мышцы манили. Она быстро добралась до светло-коричневых ореолов сосков и провела по ним пальцами, заставив Жана задышать ей в самое ухо, распыляясь. Вновь в ее эрогенное место. Теперь она будет действовать без промедлений. Горошинки сосков оказываются твердыми. Купер коснулась кончиком языка одного из них, выбивая приглаженный стон из парня, а затем обхватила его губами, высасывая и оттягивая. Свободная рука возилась с соседним соском, а потом медленно спустилась к паху. Трогая, сминая уже возбудившийся член. Реакция превосходна, несравнимая ни с чем, что ей приходилось видеть до этого. Реакция только на неё и для неё. Никого больше здесь нет. Кроме…тихих шагов по лестнице. Амелия резко прекращает действия, отстраняясь, смотря на покрасневшее от возбуждение лицо Жана. -Что случилось? — Лия прикладывает указательный палец к его рту, приказывая замолчать. Быстро встаёт, подходит к двери и дергает защелку, теперь им точно никто не помешает. -Жан, ты здесь? — кричит из коридора Конни и дергает за ручку двери. Как же она вовремя среагировала. Амелия поворачивает голову и встречается с испуганным взглядом юноши. Боишься… Кирштейн встаёт с кровати и та громко скрипит, выдавая присутствующих. -Я же слышу, что там кто-то есть. Это ты, Жан? — не унимается парень за дверью.- Ты уже спишь? Впусти, я с тобой лягу. Не хочу с Райнером и детьми делить гостиную. Оба стоят у двери, горящие возбуждением. Кирштейн подходит ближе, шепча, почти что без звука. -Ответь ему, — клонит голову к двери. Амелия уже хочет подать голос, но в голову приходит идея намного занимательней. Она проводит рукой по паху, Жан закусывает губу, пытаясь сдержать стон внутри и сверлит глазами девушку. Прожигает. Внимает, как она садится на колени, практически трется лицом о натянутую ткань штанов, не сводя взгляда с помутневших карих глаз. Кирштейн, упирается рукой в дверь, проклиная всё на свете. Видит на периферии взгляда как дергается ручка и Спрингер бьёт по двери, отвлекая от процесса. Зажмуривает глаза и находит в себе силы оттянуть девушку от него. Моляще смотрит. -Блять, уродец, открой дверь уже наконец! — Спрингер недовольно ноет за дверью. Амелия выдыхает с улыбкой на лице. Шалость удалась. -Конни, свали, здесь только я.- грубо отвечает во весь голос девушка. В нём чувствуется дрожь. -Ой, прости, Лия, — поспешно отвечает Спрингер и уже хочет уйти, как добавляет.- А ты не знаешь где этот придурок? -Нет. -Ладно, спокойной ночи. Она ничего не отвечает, лишь возвращается к действию, от которого её оторвали. Расстегивает ремень одной рукой, пока другая продолжает гладить возбужденный орган. Она чувствует его адский стояк. В тишине темной комнаты слышно тяжелое дыхание парня и резкий звук расстегивающейся ширинки. Амелия тянет брюки вниз и они с характерным звуком падают, оставляет на нём намокшие боксерки от естественной смазки. Она лишь тихо усмехается. Чуть привстает с колен, целует оголенную кожу. Торс покрывается дорожкой из мокрых поцелуев. Целует без следов, но так, чтобы Жан запомнил это надолго. Настолько, сколько есть времени. У них и так осталось его совсем немного. Возвращается к паху, стягивает белье и член практически падает на лицо. Горячее дыхание обдает головку и Жан, не сдерживаясь, мычит. Вздрагивает от каждого прикосновения, от дыхания возле кожи, от касания длинных пальцев, когда холодные подушечки дотрагиваться до кожи. Парень глубоко дышит, втягивая сырой воздух до самого треска в легких. Член с каждой минутой пульсирует всё сильнее, пока девушка продолжает его дразнить. Обводит языком незамысловатые движения по головке, аккуратно прикасается, не спешит. -Т.ты, — юноша отрывисто дышит, пытаясь проглотить ком, что встал поперёк горла. Он вновь зарывается рукой в чужие волосы, надавливая на макушку.- Можешь начинать. Кирштейн сводит брови к переносице, внимая ответному взгляду темных глаз. Зрачки расширяются, он звереет от ожидания и собственными силами буквально насаживает рот девушки на член. В спешке она обхватила ствол у основания одной рукой, второй схватилась за крепкое бедро. Амелия прошлась языком по уретре, слизывая смазку. С гулким причмокиванием она выпускает член и проводит языком по всей длине. Язык обжигает. Девушка чувствует выступившие вены на половом органе, пока вылизывает его. Слышит сдавленные вздохи, Жан тянет ее за волосы, смотрит в глаза. Его грудь тяжело поднимается и опускается. Обхватывает лицо рукой, которая мгновением ранее была на ее затылке, проводит большим пальцем по нижней губе и запускает большой палец в рот. Лия обхватывает губами, втягивает скулы, будто это совсем не палец, а что-то более желанное. -Я люблю, когда ртом работают быстрее.- голос его стал хриплым и это заводит ещё сильнее. Купер ерзает на полу, понимая насколько сильно промокло ее бельё. Кожа горит не меньше, чем у Жана. -И много кто работает быстрее? — она язвит, хоть и понимает, что не в выигрышном положении. Парень лишь слегка приподнимает уголок губы. Молчишь, значит… -Открой рот, — Кирштайн пальцем помогает ей выполнить его просьбу.- Я хочу, — проходится языком по собственным пересохшим губам.- чтобы ты делала это так, как никому и никогда не сосала. Ты меня поняла? — девушка кивает. Амелия высовывает язык, прикрывает глаза, когда шершавая поверхность вновь чувствует горячую плоть. Она приподнимается на коленях, обхватывая член губами, насаживается. В ее рту было влажно и слишком приятно. Она уже обеими руками впивается в напряженные бедра, но только подушечками, не используя ногти, пока ее рот трахают. Быстро, так как он и хотел. Кислород резко заканчивается, из гортани исходит еле слышимые булькающие звуки. К глазам подступают слезы, размывая своей пеленой всю картину. Купер выпускает член изо рта, глотает воздух и вновь принимается за дело. Болтая головой туда сюда, девушка слушает шипение и отрывистые вздохи, с причмокиванием вытаскивает изо рта член и стучит им по языку, игриво улыбаясь. А затем ее накрывает ещё большим желанием. Амелия берет в рот и насаживается на всю длину. Хрипит, слезы стекают по лицу, смешиваясь со слюной и падают на пол, но она не выпускает. Смотрит вверх размытым взглядом. Откинутая голова назад, дергающийся кадык от частых вздохов. Ради этого стоит постараться. Ещё несколько влажных движений и умелых ласк языком, и Жан скрючился сильнее, вдавливая голову в пах, Купер не останавливаясь работала ртом, проводя тонкими пальцами по его телу. Его направления были то мягкими и плавными, то быстрыми настолько, что девушка еле дышала. -Я сейчас, — у парня не получается договорить, он хрипло стонет и оттягивает подругу за волосы от себя. Кирштейн глубоко дышит, с удовлетворением смотрит на девушку, на её лицо, залитое слезами. Не кончает ни в руку, ни на лицо. Сдерживает себя из последних сил. Парень наклоняется, берет подругу за предплечье и помогает встать. Её ноги дрожат от нетерпения. -Кровать слишком скрипит, — слова даются тяжело.- все услышат. -Я знаю, — Жан толкает ее в сторону стола возле кровати и Купер тут же всё понимает. -Неужели у тебя настолько извращенные фантазии, Кирштейн? — ядовито улыбается, пожирая обнаженное тело глазами. Ей мало. Она хочет большего. Всегда смотреть на него таким перед собой. И чтобы никто и никогда больше не увидел мускулистую шею, не слышал сдавленных стонов и не запускал язык в его рот. Теперь он всецело принадлежит ей. -Только рядом с тобой, — хищно скалится и быстро расправляется с женскими брюками, оставляя ее в одной лишь рубашке и нижнем белье. Жан осторожно толкает ее на стол. Желанная картинка предстает перед глазами. Пылающая нетерпением, глазами молящая о продолжении Амелия Купер. О, как же приятно знать, что это только для него. И никого больше. Юноша медленно опускается к ее телу, расстегивает пуговицы на рубашке, смотря на приоткрытый рот, жаждущий поцелуя, и он поддается. Целует медленно, оттягивая губу и кусая, слышит шипение. Распахнутые девичий бедра бесстыдно терлись о каменный стояк. Ткань трусов намокла, выдавая желание девушки с потрохами. Жан помог избавится от ненужной белой рубашки и ткань отлетела куда-то в сторону. Он проводит пальцами по внутренней стороне бедра, щекоча бледную кожу. Затем поднимает руку выше, прямо к горящему месту. Поддевает край кружевного белья и Амелия вздрагивает, ощущая прохладу на коже. Мурашки выступают в считанные мгновения. Косо метнув взгляд, юноша следит за реакция- как ожидаемо, ей нравится всё, что он делает. Теперь он на коленях перед ней. Стягивает белье вниз, оставляя висеть его только на левой щиколотке. Высовывает язык и проходится по всей промежности, наслаждается реакцией. Амелия прогибается в спине, подаваясь бедрами навстречу языку. Она запускает руку в его густые волосы, приглашая к действию Не теряя времени, свободной рукой девушка начинает ласкать свои уже набухшие соски. Мокрая и шершавая поверхность провоцирует на ее теле рой мурашек. Жан чувствует их подушечками пальцев, что придерживают ноги. Купер то и дело пытается свести конечности вместе, но этого не позволяют крепкие чужие руки. Ощущениями найдя клитор, парень обхватывает его губами. По комнате разносится протяжный стон, отбиваясь от стен и проникая глубоко в сознание парня. Он хотел быть в ней. В самом банальном смысле этого слова. -Жан, — тихо шепчет девушка, вновь прикрывая рот рукой. -Если ты будешь такой громкой, то нас точно услышат, -оторвавшись от занятия, тихо отвечает парень. Его губы блестят от попавшей на них природной смазки. Незамысловатыми движениями парень ласкает девушку, иногда задевая пульсирующую точку. Неожиданно проходится холодной подушечкой среднего пальца по краям дырочки и вводит один палец, начиная медленно двигать. Он слышит тихий стон и это раззадоривает его ещё больше. Отстраняет язык и целует подрагивающие ноги, оставляя мокрые следы. -Как тебе нравится? — шепчет, внимая каждой реакции на его движения.- Если я буду нежным или грубым? — вводит безымянный палец аккуратными движениями. -Грубым, — признается Лия и закусывает палец, давя очередной стон, когда большим пальцем Жан надавливает на клитор и круговыми движениями начинает разминать его, ускоряясь с каждой секундой. -Значит, грубо, да, Купер? -переспрашивает Жан, будто не веря. Но в следующую секунду чувствует как девушка начинает двигать бедрами, глубже насаживаясь на длинные пальцы. Ухмылка озаряет его лицо. Он выводит из неё пальцы, меняя их на язык. Вновь проходится по всей промежности, а шершавый кончик надавливает на набухшую точку. Потом чуть ниже, облизывает сочащиеся концы влагалища и запускает язык внутрь. Тяжело дыша, Амелия зарывается в чужие волосы, вдалбливая парня в себя. Его язык играет внутри, разводя мокрые стенки, а пальцы быстрым движением натирают пульсирующую точку. Пару минут и ноги девушки начинают дрожать и Кирштейн отрывается от неё, не давая кончить. -Развернись животом вниз, — приказывает и Лия встает на дрожащие ноги, поворачивает корпус. Кирштейн проглаживает рукой по голому, уже намокшему, позвонку. Прислоняется сзади, проходясь стояком по ягодицам, затем попадает в ложбинку между ними. Опускается к самому уху, хватает за подбородок и поворачивает к себе, заставляя смотреть через плечо. -Всё ещё хочешь грубо, Купер? — в самые губы, опьяняя дыханием. -Как никто и никогда, — всё, на что хватает сил выдавить из себя. Жан резко отпускает ее лицо и возвращается в исходное положение. Язвительная улыбка накрывает его, в следующую секунду он ударяет по белоснежной коже, разнося хлыст по всей комнате, казалось, что и по всему дому. Сейчас ему уже было плевать. Пусть слышат, пусть завидуют и наслаждаются. Пусть получают такое же удовольствие, как и они сейчас. Он вновь прошелся рукой по женскому лону, собирая выделившуюся смазку. Купер протяжно застонала в ладони, что накрывали рот. Обвел влажной рукой член, смазывая. Сверлит взглядом то место, куда минутой ранее пришелся удар. Белая кожа покраснела, точно в след его руки. Он хотел оставить следы, чтобы она не забыла, чтобы вспоминала о нём каждый божий день и не смела показывать эти следы никому другому. Только он вправе на них смотреть. Жану хотелось оставить след в ее сердце. И Кирштейн вошел в нее, слишком резко и пронзающи, так, как она хотела. Амелия плотно обняла стенками член в себе, это было до боли приятно. Она жарко и протяжно выдохнула в край стола. -Блять, — вытаскивает член почти до конца и вновь заходит до упора с громким шлепком, — Амелия, это слишком хорошо. Купер чувствует его каждым сантиметром своего тела. Хватается за край стола обеими руками, придерживая собственное тело, когда Жан в очередной раз входит в неё. В этот раз он останавливается, давая привыкнуть. Водит рукой по спине, а затем добирается до затылка и больно натягивает волосы на собственные кулак, оттягивает, заставляя прогнуться в спине. -Мне не нравится, что ты молчишь.-свободной рукой оглаживает ягодицу. Он вновь толкнулся в нее.- Скажи. тебе. нравится? — на каждом слове он вбивается в подругу со смачным шлёпающим звуком. Из девичьей груди дважды выбился стон от заполняющего её чувства.- Я вроде делаю как ты хотела. Новый шлепок по ягодице и новый красный след. Амелия хнычет, но получает нескрываемое удовольствие. Она разворачивает голову назад, когда Жан отпускает ее волосы и она наблюдает за ним. Смотрит как он запускает руку в взмокшие передние пряди, что раздражающе липли ко лбу, заводит их назад. Видит появившиеся испарины на его торсе. Черт, почему человек такой нефункциональный. Она бы с большим рвением вылизала бы ему всё тело, не пропуская ни один сантиметр. Амелия хватается за край стола сильнее, когда парень повышает ритм толчков, и упирается лбом в деревянную поверхность. Невыносимо приятно быть распятой в развратной позе на столе, пока её трахает Жан Кирштейн. Слишком дико, чтобы в это поверить, но так сладко. Парень сжимает ее бедра в руках, помогая насаживать на себя. Торопливые, но глубокие толчки выбивают из легких Амелии весь воздух. Ягодицы краснеют от сильной хватки. Вдруг Кирштейн вбивается так сильно, до самого конца, упирается до самого конца. Амелия неожиданно вскрикивает и разворачивается. -Я не услышал ответ, — он начал вбиваться в нее до упора слишком быстро и мощно. -Да.Мне.Очень.Нравится.- на выдохе от каждого нового шлепка отвечает Лия. После череды яростных толчков, Кирштейн стискивает зубы, замедляется, но не отпускает хватку с её бедер. Спазм проходится по всему телу, будто кто-то коснулся оголенного нерва на их спинах. Парень резко вынимает член, оставляя девушку с опустошенным чувством внутри. Амелия чувствует как по спине начинает стекать что-то теплое и скользкое. Жан кончает ей на спину. Амелия не двигается, лежит всё ещё голая и доступная. Громкие и тяжелые вздохи разносились по комнате. Отойдя от оргазма, Жан вернулся в реальность, смотря на развратную картину перед собой. Заводит руку вниз, накрывая интимное место рукой. Проходится, вновь ласкает набухшую точку на клиторе. Амелия вскрикивает, когда Жан сжимает ее лоно, затем вновь ласкает клитор. Несильный удар по промежности и протяжный тихий стон ласкает слух. Девушка чувствует, как с каждым движением подходит к чему-то стремительному, похожему на разрядку. Всё идет по кругу, смешиваясь в одно сплошное наслаждение. -Жан, хватит, я сейчас, — она попыталась подняться, чувствуя, как жгучее удовольствие подбирается к телу. -Я знаю, — он придерживает ее спину, не давая подняться. Движения в хаотичном порядке доводят девушку до экстаза всё быстрее. Она сжимает глаза, когда в очередной раз после ласк Кирштейн хлопает по лону и сжимает в тиски. Контраст чувств поражал. Она кончает слишком неожиданно даже для самой себя. Ноги дрожат, голова кружится и девушка обессилено лежит на столе, не в силах пошевелиться. Жан прислоняется к ее спине своим животом, наплевав на то, что парк минут назад кончил туда. Целует девичье плечо и втягивает воздух через ноздри. Заправляет темную прядь волос за чужое ухо и так же его целует. Амелия смиренно улыбается, ловя уходящий момент. Ей хочется остаться здесь, никуда не вставать и не спасать мир. Дать себе шанс быть счастливой. Но их жизнь слишком жестока, поэтому за будущее счастье им предстоит лишь побороться. -Извини, если было больно, — Жан виновата смотрит в темные глаза и целует ложбинку шеи. -Все в порядке, мне понравилось.- Лия мажет взглядом по его вспотевшим волосам и поднимает руку, чтобы потрогать.- Мне кажется, нас все слышали.- она усмехается. -Плевать, пусть завидуют.- Кирштейн нежно обхватывает запястье девушки, рука которой устало играла с его волосами.- Ты очень красивая. Всегда была такой, я просто не хотел замечать.-целует руку. Прикосновения отдают новой дрожью по телу. Больше не возбуждающей и нетерпеливой. Другой. Купер давно хотелось именно этого. Видеть перед собой мягкий взгляд, ласкающий без прикосновений. Слышать комплименты, трогать его волосы без разрешения. Слишком прекрасно, чтобы быть правдой; чтобы это длилось вечно. Жан выпрямляется, возвращаясь в исходное положение и отходит от стола. Подбирает скинутый ещё в начале плащ и роется по карманам. Амелия в это время находит в себе силы и тоже меняет положение. Разыскивает своё белье на полу и устало натягивает его, все еще сидя на столе. На периферии взгляда замечает оголенную мужскую фигуру- Кирштейн идет к ней, протирая свой живот серым платком. -Повернись, я вытру тебе спину. Купер послушно спускается со стола и разворачивается. Шелковая ткань щекочет кожу и девушка дергает плечами, тихо смеясь. -Это щекотно, — сквозь улыбку. -Всё, — спокойно отвечает парень и наклоняется, вновь целует в плечо. Они одеваются практически в тишине, но теперь и молчать было комфортно. Жан, не застегнув рубашку, валится на кровать первым, следом за ним ложиться девушка. Он обвивает ее тело руками, обнимая. Целует в макушку и втягивает ноздрями запах. Их смешанный запах. -Когда всё закончится, мы начнем сначала.- тихо говорит Жан, отворачивая к окну.- Плевать что будет после того, как мы остановим гул. -Если выживем, — с грустью в голосе добавляет Купер. Он знает, что Лия права, но не хочет об этом думать. -Не думай даже об этом. У нас всё впереди, — крепко сжимает девичье тельце.- И не вздумай меня больше спасать, Купер.- грозно добавляет. Она тихо посмеивается. Им хочется отгородиться от правды. Бежать от неё пока ноги не сотрутся, не проступит кровь. Но не получится. Они уже приняли решение и дороги назад больше для них не существует. Только вперед. Всё впереди.