Смешно.

Тёмная квартира. Абсолютно везде зашторены плотными занавесками окна. На полы кое-где разбросаны вещи. На столе на половину пустая чашка с недопитым чаем или коньяком — Эдди не знал. Отключен телефон. Он ему и не был нужен. Чашка с кучей прокуренных и ещё раз прокуренных окурков. Ему было лень идти за новыми пачками. Кот лежал рядом на диване, недовольно морщась. Вся квартира пропахла перегаром и жутким чувством гнусного отвращения. Отвращения ко всему и ко всем. Сегодня Эдди буквально лишился всего. До этого он думал, что всё не так плохо, ещё всё можно спасти, но сегодня его надежды и планы растоптали окончательно, добив тем, что и ожидалось и на что Эдди так тщетно закрывал глаза. От него ушли разом три человека. Забрали с собой часть итак опустошённой души, вместе с пылающим сердцем и желанием жить. А что осталось? Огрызок дома и кот. И на этом спасибо Первая и единственная любовь Эдди с сегодняшнего дня стала плотным слоем отрешённости от мира. Зачем все эти годы он терпел, если в конце концов она не оставила за собой ничего хорошего? Он даже не помнит, когда в последний раз был счастлив рядом с ней. А когда целовал её искренне? И на что он надеялся, если заранее всё уже знал. Вторым ушёл лучший друг, когда Эдди понял, что его бывшая спутница жизни за спиной крутила с ним. И, казалось бы, можно просто извиниться и списать всё на вспыхнувшие чувства, которые они скрывали, боясь обидеть. Так нет же, они посчитали правильным выставить в этом виноватым именно дорогого Эддичку, потому что (ну, очевидно же) совсем забылся в своей вечной работе и учёбе, только и делал, что тратился на свои таблеточки, да кота, верно? И вовсе плевать, что он впустил их в свою квартиру и сам же её оплачивал, и плевать на все старания его, когда он забывал о себе и своих болезнях, чтобы только порадовать девушку, и уж точно плевать на самого Эдди, ведь жизнь же его предупреждала, что он бесхребетный и абсолютный дурак. Предупреждала в лице матери. Третьей ушла именно она. Пол часа, а может целых два назад ему позвонили, сообщив о её сердечном приступе. Страдавшая ожирением и булимией одновременно, бедняжка не выдержала. Сначала он расхохотался. Наконец-то. А уже через минуту он бился в истерике из-за триггера, настигшего его сразу после осознания. Нет никого. Больше у него никого нет. Даже матери, которую он терпеть не мог, и, которую никогда бы не признал дорогой ему. Но всё же. Кот терпел отвратительный запах сигарет, но жался ближе, стараясь хотя бы так поддержать хозяина. Кстати говоря, Эдди сразу же написал бывшему другу сообщение о том, что матери больше нет, и тот ему сразу же ответил. "Сам виноват". Эдди разревелся ещё сильнее, за секунду до того, чтобы бросить телефон в стену, но сдержался, блокируя собеседника. Он не заслужил такого отношения к себе. Или заслужил? Но что он сделал? Всего лишь страдал депрессией из-за всех этих людей, что доселе окружали его. Чувство вины перед матерью за рождение. Чувство вины перед девушкой за заботу. Чувство вины перед другом за помощь. Как глупо. Теперь же его наполнило чувство вины за такую набожную глупость. Что же он наделал. Как всегда из-за него стало только хуже, верно? В нём ничего не осталось, что бы отрицало это. Только гнев и обида. Причём на самого себя. Хотелось что-то сделать с собой, но он только спокойно нашарил в чашке наполовину законченную сигарету и поджог её снова, безэмоционально смотря в одну точку. В какой-то момент обдумывания этой ситуации ему стало душно и тяжело, поэтому он снял с себя верх, прикрываясь лёгким покрывалом. Мутным взглядом посмотрел на подрагивающего кота и вздохнул. Даже кот его терпит. Внезапное отчаяние и разочарование посетили его в ту же секунду. И что теперь делать? Смысла больше нет, даже мнимого. Кота он может отдать соседям, квартиру сдадут кому-нибудь, выход для выхода найдётся. А вот смысл всё никак. Выбросив последний кусок окурка куда-то в сторону, он приподнялся, чтобы взять что-нибудь из холодильника, потому что время шло как-то странно быстро, а на улице становилось темно. Всё-таки умереть от голода он не хотел. А может просто больше смен взять и работать? Всё равно причин быть дома нет, а там, глядишь, и изменится что-нибудь. В холодильнике остался кусок пирога после недавнего празднования дня рождения друга. Глаза начали слезиться. Какой же он идиот. Эдди не смог ничего вытащить из холодильника, закрыв его и плюхнувшись на пол. Он обнял себя, царапая плечи ногтями. Внезапно кто-то позвонил в дверь. Что? Неужели вернулись? Он быстро утёр глаза и поднялся, чувствуя, как голова начинает кружиться. Он зачем-то задержал дыхание, но не стал идти к двери. Продолжили звонить. Ещё раз потерев глаза, он расправил плечи и пошёл к двери. За ним сразу же побежал и кот. В глазке Эдди увидел какого-то странного парня, которого до этого не видел. Его длинные лохматые волосы спадали на лицо, тот их скидывал и продолжал звонить. Эдди возмутился и открыл дверь. — Приииив... — Начал парень, раскрыв глаза от удивления. Ну да, не каждый день ты видишь такое зрелище. Эдди поёжился от холодного ветерка. Парень быстро оглядел Эдди и продолжил: — Оу, простите, я ошибся. Вы, случайно, не знаете, где живёт Стэнли? — Э, — Эдди непонимающе посмотрел на него, поправляя свою чёлку. Парень сделал так же. — Он живёт на два этажа ниже. — Ой, да? Блядь, то есть, чёрт, то есть, бля, извините, что потревожил, — он засуетился, в последний раз осматривая Эдди и останавливая взгляд на его лице, будто сразу понимая всё по его красным глазам. Эдди кивнул, сдержанно отводя глаза, и закрыл дверь перед всё ещё стоящим парнем. Кот не отходил от двери, пока за ней не послышались удаляющиеся шаги, затем ринулся к своей миске. Эдди понял, что у кота закончился корм, поэтому сунул ему тарелку с этим злощасным пирогом. Ничего страшного, вишню кот переживёт. Тот лишь принюхался, но не стал есть. Ясно дело, после всего случившегося никто бы не стал. Эдди лишь махнул рукой, понимая, какой он размазня. Даже ответить ничего не смог! Настолько жалкий, что даже кот его жалеет. Он ударил по столику рядом, и кружка упала на ковер, разлившись тёмным пятном. Всё-таки это был чай. Чашка с сигаретами мозолила глаза, и он и её спихнул на пол, наблюдая за тем, как пепел развивается в воздухе, как в замедленном кадре, оседая на пол в радиусе полуметра от дивана. Эдди вытащил из-под подушки телефон, вновь включил его, чувствуя, как слёзы подступают. Первым делом он зашёл в плеер, врубая звук динамика на максимум и ставя песню группы tally hall, которая будто уводила из этого мира. Он прикрыл глаза, согнул к груди колени и отвлёкся. Слёзы текли и ощущались на губах солёным морем, в котором он оказался, прислушиваясь к мелодии. Волны, песок под ногами, тёплое солнце и прохладный ветер — всё ощущалось так слабо, но так необходимо. Ему стало страшно. Он как маленький мальчик забился в уголок, с последней попыткой спрятаться от монстров, которые сидят только в его голове, но он пытался убежать. Удерживался на волоске, будто с книжкой добрых сказок, он, прикрыв глаза, обнимал себя и слушал музыку, как последний путь спасения. Ощущение тепла у живота окутало его тело мурашками, когда кот прильнул к нему. Эдди разрыдался, выключая чёртов телефон снова, и поднял кота, трясущимися руками прижимая к себе. Тот, на удивление, не дёрнулся. Никого больше нет. И рухнул на диван в упадке сил и воли. Очнулся он, когда кот мял его руки своими лапами. Была глубокая ночь, Эдди не знал, сколько прошло времени вообще. Пирог он немного подъел, но в любом случае был голоден. Эдди решил отпустить кота на улицу, пока Эдди соберётся с духом и пойдёт туда сам. Он иногда так делал, когда кот был излишне доставучий. Он всё равно возвращался. Как и сам Эдди. Поэтому кот с удовольствием выбежал из квартиры, а Эдди решил искупаться. Стоял апрель, но прохлада ещё присутствовала в воздухе, потому он и воспользовался шансом хоть как-то себя проучить. На душе стояла глубокая тоска. Холодом расползалась дрожь по телу, когда он включил ледяную воду. Куда неприятнее терпеть холодную воду в холодную погоду, — легко подумал он про себя, забираясь под струи воды. И даже тепло сердечное его не согреет. Вряд ли что-либо сейчас вообще сможет это сделать. Даже если он наденет десять огромных вязанных свитеров, льдина в его груди, побольше той, что убила Титаник, не издаст и треска. Он трясся под напором воды, немея от каждого движения. Пытался оттереть себя жёсткой мочалкой, но даже не чувствовал её. Его словно парализовало, он слабо ощущал даже тяжесть падающих капель — были только гнетущие мысли. Включи он сейчас горячую воду, казалось, он бы сгорел заживо от невыносимого контраста. Абсолютно негнущимися руками он еле смог закрыть кран, даже не переключая душ. Слабо выдохнул и открыл дверь, выходя из ванной полностью голым и мокрым. Его затрясло сильнее. Он подошёл к окну и открыл его, думая о том, что сейчас упадёт в обоморок от обморожения. Однако, он почти не чувствовал. Его взгляд был направлен вниз, где никого не было; его мысли были где-то не на месте, где-то, где не должны быть — он понимал это, — но они всё равно там были. Он мёрз, покрываясь корочкой льда изнутри. Ощущения притупились, но он знал, что дело плохо. В глазах вновь скопились слёзы, а он даже не понял этого, осознав только, когда одна капнула на подоконник. Его резко обдало жаром, а потом с новой силой пробило на дрожь, и он в который раз за эти сутки заплакал навзрыд. Он упал на пол около своей кровати, царапая кожу деревянным полом; очень сильно постарался растереть свою кожу, чтобы хоть как-то придать тепла, но руки не слушались, а он сам только больнее сжимал кожу. Эдди абсолютно точно не понимал, что с ним происходит. Ему хотелось что-то разбить, расцарапать, угробить к чёртовой матери. Да, именно к ней. Он обнял себя, просунув руки под ляжки, обжигая колени слезами и оставляя красные следы на бёдрах после ногтей. Показалось, что он так сильно надавил, что где-то полилась кровь, но это было лишь его разыгравшееся сознание. Он позабыл о том, где находится, кто он вообще и что творит. Так измучил себя, что через пару минут упал на пол без сознания. Обнажённый и загнанный в угол самим собой. На этот раз его разбудило ласковое солнце, мягко освещавшее его лицо. Голова готова была разорваться, бок болел от жёсткого ночлега, глаза еле разлепились из-за оставшихся в них слёз, а тело ныло от морозной боли. Во рту засохло так, будто наждачкой прошлись по нёбу и языку. Ему захотелось блевать, но ещё больше захотелось прыгнуть из окна. Какой же он всё-таки, блядь, идиот. Эдди отлепился от пола и на дрожащих ногах поплёлся к шкафу, решая, что сейчас ему стоит проветриться, хотя куда уж больше? Он надел самую тёплую водолазку, поверх неё накидывая огромную шерстяную толстовку, понимая, что сегодня же сляжет с лихорадкой. Просто полнейший придурок. Две пары штанов и две пары носков не так страшны, как бесконечный побег к туалету, а потом к таблеткам. На время это дало сил и даже немного согрело, но ненадолго. На улице было до странного спокойно, Эдди даже поёжился. Солнце слепило и Эдди предположил, что сейчас часов одиннадцать. Его всё ещё потрясывало, но он старался не обращать внимания. Взяв шесть пачек Уинстона, Эдди сразу закурил, направляясь к супермаркету на другой стороне улицы. Он, кстати, никогда не курил больше сигареты в месяц. Набрав два пакета продуктов, он решил не заморачиваться. Его слегка отпустило. Ну, и ладно. К чёрту всё, если так было лучше. Теперь он посвятит всё время себе и коту. Кстати, интересно, где он? Небось опять пытается сношаться с деревом под окном. Он хмыкнул, ослабевшими руками неся тяжёлые пакеты. Ничего, выдержит. Но у дома его поймал внезапно тот самый кудрявый парень, перепутавший все двери на свете. Эдди о нём вовсе забыл. Парень держал на руках кота, а тот в свою очередь спокойно посапывал у него на груди. Странно. — Прости, твой кот, кажется, сбежал, — тихо пробормотал он, касаясь плеча Эдди. — Мог бы его и не трогать, он бы вернулся, — Эдди поправил пакеты в руках, из-под чёлки смотря на кудрявого. Парень немного удивился. Его смешное выражение лица выдавало максимум обескураженности. — Идём, помоги мне дотащить пакеты, они тяжёлые, а я себя хреново чувствую. Можешь отпустить кота, дорогу до дома он найдёт. — Он немного подтолкнул большой пакет, касаясь им ноги парня. Эдди было не очень легко его попросить, но он действительно начинал чувствовать слабость и до шестого этажа вряд ли смог бы сам подняться. Как удобно, что он подвернулся тут. Стоять в лифте было мучительно долго и очень странно. Эдди всем телом чувствовал тяжесть одежды и себя, а ещё взгляд этого странного парня, имя которого он даже не подумал узнать. Кот уселся в ногах, вылизывая лапы — видимо, поел. Открыв дверь с третьего раза, он зашёл первым, впуская и незнакомого человека, позабыв о том ужасе, что творился в квартире. Уселся в коридоре, не снимая обувь, а лишь прикрывая лицо руками, которые дрожали. Кудрявый аккуратно прошёл внутрь, где-то оставляя пакеты (Эдди услышал их шелест), но не поспешил выйти. А Эдди вспомнил о маме. Его до сих пор морозило. Она последний год провела в пансионате для душевнобольных, сын ездил к ней всего три раза, каждый четвёртый месяц, и возвращаться он не собирался. Пусть сделают всё без него, им же меньше мороки. Но с другой стороны... Она ведь его мама. Как же сложно, чёрт возьми. Скорее всего это именно из-за него и было. Опять, наверное, среди ночи наглоталась сладкого, даже не удосуживаясь прожевать, жалея саму себя, ведь, у неё стресс, она иначе не может. Эдди этим полностью в неё. Но он хотя бы старался. К нему бесшумно подошёл незнакомый, садясь перед ним на корточки, коснулся руки, снова широко раскрыв глаза. Да, Эдди было очень холодно. Он убрал руки от лица, потеряно смотря на парня напротив. Тот зажевал нижнюю губу, опуская взгляд, и спросил: — У... в- тебя всё х-хорошо? — Заикается. Эдди смотрит ему в глаза долго. Не знает, зачем он спрашивает. Он, вроде, должен уйти, но почему-то сидит здесь. Вспоминает про вопрос. Снова заглядывает в глаза и понимает, что хочет плакать. Мотает головой отчаянно и совсем необнадёживающе. Парень смотрит с теплом, словно говорит, что всё наладится. Эдди не знает, но, наверное, хватается за этот взгляд, потому что... А за что ещё? Кот шарится в пакете (Эдди опять это слышит), а эти двое молча смотрят друг на друга и не знают, что сказать. Один молчит, потому что слова закончились, другой — потому что их слишком много. Парень не отводит глаз от слезящихся напротив и медленно поднимает руку, кладя свою поверх чужой. Эдди сложно дышать, потому что рука слишком горячая, и ему будто ещё больнее. Первая слеза катится по левой щеке, царапая собой сухую кожу. Думать о том, что происходит, нет смысла, потому что он уже запутался окончательно, падая в мгновенно раскрытые объятия на пол. Парень устраивается коленями на ламинате, сжимая в руках плачущего Эдди, которого видит второй раз в жизни. Сам Эдди обнимает его за шею, ощущая запах электронных сигарет и медового мыла. Блядь, если так пахнет спасение, он готов зарыться в нём с головой. Он крепко замкнул глаза, стараясь ронять как можно меньше слёз. Его губы дрожали, из носа потекло, тело сотрясалось в рыданиях, а сам он в который раз не смог справиться с собой и своими эмоциями. Больше всего на свете захотелось убежать и спрятаться, но этот незнакомый, с такой осторожностью дарящий тепло, помог прийти в себя и расслабиться. Эдди даже стало не по себе. Вместе с облегчением пришло осознание неловкости. Чёрт, а он даже остановиться не может. Парень молча гладил по спине, придерживая голову Эдди, как младенца. Кажется, ему самому было неясно, что всё это значит, но он ничего не говорил. К счастью. Если бы он что-то начал пытаться выяснить, Эдди бы выставил его за дверь, а сам бы упал в истерике на пол, не зная, что делать со своей жизнью. Но он молчал, давая волю почувствовать себя в безопасности. И Эдди почувствовал. На долю, но смог. Это было странно, но его в мгновение поразила мысль о том, что было бы хорошо, останься этот парень на дольше. А сразу после, как стрела в сердце, проскочила мысль, что он его всего лишь жалеет. Чёрт его дёрнул попросить помочь. Эдди не мог успокоиться, лишь сильнее шмыгая носом и расслабляясь в руках этого парня. Плохо это дело. Кажется, ему даже стало жарко. А потом он отключился. Кажется, он даже слышал звук пылесоса. Странно. Он не мог пошевелиться и поднять хотя бы руку. Будто накрыло огромным слоем цемента, и он застыл. Еле распахнув глаза, он увидел, что было снова темно. Кажется, он так пропустит всю жизнь. Плач, сон, боль, плач, сон, боль. День сурка. Тяжело повернув голову направо, он увидел рядом спящего кота, а ещё понял, что лежит под двумя шерстяными одеялами. Спасибо тому, кто это сделал. Стоп. Блядь. Кажется, Эдди облажался. Хрипло выдохнув, он стянул с себя одеяло и поднялся с кровати, медленно выходя из своей комнаты. Окно было закрыто. Эдди не сразу понял, что не так, но через минуты три разглядывания гостиной до него дошло, что стало чище. Что за херня? Пройдя в кухню, он решил попить, задумываясь о том, когда он в последний раз ел и кормил кота. Повернув голову в сторону стола, он поперхнулся, потому что тот парень сидел там. — Ты какого ещё здесь? — Совсем не приветливо поинтересовался он. — Я... Я не мог тебя оставить вот так, и ты... Тебе было плохо, у тебя был жар и тебя даже вырвало... — Парень пил чай из той самой кружки, которую Эдди уронил вчера. А вчера это вообще было? Стало неловко. — Чёрт, извини. — Сдержанно сказал он и уселся напротив, пряча лицо в воротнике блузки, которую он не надевал сам. Какой же идиот. — Ты, это, если хочешь поесть, то там в кастрюле я сварил тебе супа лёгкого, полегчает. Кота я, кстати, накормил, можешь не переживать, — парень почесал затылок и скрылся за кружкой. Эдди и не переживал, чувствуя только слабое смущение, огромнейшую благодарность, дыру в животе и боль в голове. — Спасибо тебе, — сказал он куда-то в рукав, потирая веки. Кудрявый через минуту поднялся и молча направился к двери. Эдди последовал за ним. Он собирался, а Эдди лишь пялился, провожая взглядом каждое его действие. На душе моментально стало тоскливо. Но парень не торопился выходить, опустив голову в пол. — Что случилось? — Тихонько спросил Эдди. Парень поднял мягкий взгляд и потоптал носком ботинка порог. — Можно я позже зайду? Эдди потупил взгляд . Зачем? И озвучил вопрос. — Ну... Ты выглядишь очень слабо. Мне сейчас надо уйти, но я бы хотел прийти проведать тебя ещё раз, чтоб убедиться, что ты в порядке. — Зачем? — Совершенно непонятно. — У меня нет на этот вопрос ответа, — Парень отвёл взгляд и тяжко вздохнул, отчего Эдди порывисто обнял его, шепча тихую благодарность. Он ушёл, а Эдди остался один с котом. Он понятия не имел, что ему теперь со всем этим делать и как разгребать свои проблемы, но зато, вернувшись на кухню, он съел две тарелки супа, который приготовил парень, чьего имени Эдди до сих пор не знал. Он улыбнулся в порыве, потому что смешно. Действительно, смешно.