Добро пожаловать в класс превосходства

      Вот прошла уже неделя после того, как начался специальный экзамен голосования.              В связи с ним каждому классу придётся расстаться с каким-нибудь учеником, важно самим выбрать того самого кандидата.              Самое выгодное из этого экзамена, что и является правильным, а также, возможно, и его сутью — выявление худшего ученика, не обладающего ни умственными, ни физическими способностями, ни какими-то ещё навыками и качествами, то есть который не сможет принести никакой пользы для нас.              В нашем классе таким учеником является Ямаучи Харуки. Из-за этого, как и ожидалось, возникло много скандалов и разборок, но к счастью, всё быстро урегулировалось, почти.              Но даже так, расслабляться в середине экзамена ни за что нельзя, иначе проиграешь.              Потеряешь хватку на мгновение и уже окажешься позади остальных, чего ни в коем случае нельзя допускать.              — Кстати, ребят, а ведь из-за этих наших споров и выяснения отношений мы так-то забыли ещё про кое-кого бесполезного ученика, который тем более вообще ничего не делает для класса, что ставит его даже ниже Ямаучи-куна.              В глазах Ике появились искры надежды от возможного шанса спасти положение друга и не позволить себе потерять его, что было и с Судо.              Правда, с Судо не получилось бы ему справиться и как-либо вмешаться, поскольку тот справедливо понёс наказание, так как не сдал письменные экзамены.              Но в данном случае существует шанс на спасение Харуки, ведь тут всё дело решается голосованием, переговорами.              — Ты про кого, Ике-кун? — сузив глаза, спросила Хорикита.              Теперь к Ике было приковано внимание всего класса.              — Так это ж Коэнджи.              Ике показал пальцем на Коэнджи.              Сейчас блондин сидел за своей партой, как всегда не обращая ни на что внимание, любуясь собственным лицом в маленьком зеркальце.              Его как обычно ничего не волновало, даже специальный экзамен в самом разгаре, при этом если учитывать то, что Рокусукэ достоин исключения даже действительно больше Харуки.              Что-то мы совсем были включены в разборки класса и выяснение отношений, что даже забыли про Коэнджи.              Не сказать, что он хуже Ямаучи-куна, уверен, что этот парень много чего интересного в себе таит.              Но он умело скрывает это.              К тому же по внесенному вкладу в собственный класс Коэнджи действительно занимает место на самом деле худшего ученика D класса, чего не скажешь про Ямаучи.              Харуки хотя бы старался что-либо делать, работал на необитаемом острове, готовился к письменным экзаменам и старается преуспевать также в спорте за остальными.              Пусть у него ничего толкового не выходит, парень на самом деле действительно из-за своих стараний заслуживает некоторое уважение.              Даже если Коэнджи-кун намного способнее Ямаучи-куна, это нечем подкрепить, ведь на практике именно второй принёс гораздо больше пользы, нежели первый, который вообще ничего не предпринимал, скорее тянул нас вниз.              — Ты прав, ведь Коэнджи-кун на самом деле ничего не сделал для нашего класса, в отличие от тебя, и больше заслуживает уважения, но…              Хорикита-сан немного замешкалась, с нахмуренными бровями приглядываясь к Коэнджи-куну.              Второму открыто было плевать на наши обсуждения, даже если дело касается и его.              Этот парень либо не боится исключения, либо полностью уверен, что оно его не коснётся, а может быть, что всё вместе.              Можно позавидовать его уверенности и пофигизму, многие хотели бы иметь такое спокойствие даже в самых чрезвычайных ситуациях.              Нас нельзя сравнивать, поскольку у меня просто не способны нормально работать лицевые мышцы, так что с безэмоциональностью и спокойствием у меня связано только выражение лица, а внутри меня может быть всё иначе.              А вот Рокусукэ совсем наоборот, он на самом деле обладает такой стойкостью и уверенностью, непоколебимое состояние духа.              — Но?              После паузу Хорикиты Ямаучи-кун немного засомневался и побледнел, ожидая с нетерпением ответ девушки.              — Дело в том, что даже так, по поводу оценок и физических способностей к Коэнджи-куну нет никаких вопросов и претензий.              Исключительно верно, поскольку Рокусукэ даже несмотря на своё нежелание что-либо делать ради класса, без труда сдаёт чуть ли не на идеальные баллы письменные тесты, а также показывает высокий результат на физкультуре.              Сравнивать с исключённым Судо его необязательно, превосходство в физических характеристик Коэнджи и так всем должно быть понятным.              И это если учесть, что при этом всём Коэнджи-кун даже не напрягается, не старается.              — Ты прав, что очень полезен нашему классу и стараешься сделать для него что-либо. Но даже так, Коэнджи-кун при этом приносит гораздо большую пользу всего лишь за счёт своих оценок и физических результатов. Если бы ты учил материал, уделял ему хоть какое-то время, то было бы славно, хотя, даже так было бы трудно обогнать Коэнджи-куна. Поэтому отсюда исходит, что Коэнджи-кун не может быть исключён.              Хорикита-сан защитила Коэнджи-куна и отлично аргументировала свою позицию, не давая Ике и шанса.              Канджи расстроился, с гневом и негодованием поглядывая на жизнерадостного и беззаботного Коэнджи-куна, но не стал продолжать спор с Хорикитой.              Её победа и так видна невооружённым глазом, а Ике будет только закапывать себя ещё глубже, если продолжит.              Внезапно дверь в класс приоткрылась, и в аудиторию вошёл Ямаучи-кун, о котором и было обсуждение, когда Ике пытался спасти его положение.              По сравнению с прошлыми днями, Ямаучи-кун выглядел более спокойно и сдержанно, стараясь не привлекать к себе внимание.              Но в такой ситуации это невозможно и все-таки ему пришлось.              — Хорошо, можете голосовать против меня, так уж и быть, я не смогу всё равно спастись, — внезапно озвучил Ямаучи-кун.              В классе повисло молчание, что вполне обоснованно.              — То есть, как это, ты не собираешься даже.?              — Можешь не волноваться, Хорикита-сан, я не стану подставлять как-либо класс, я просто спокойно покину эту школу. Со временем я уже привык к этому и принял свою дальнейшую судьбу. У меня в дальнейшем не получится всё равно продолжить нормально учиться, наступят же гораздо более трудные экзамены.              — Немного ошеломительно слышать такое от тебя, но хорошо, рада это узнать, но немного странно, ты ничего не скрываешь?              Хорикита-сан само собой будет подозревать одноклассника, который только совсем вчера ругался, как обычно, со всеми и не признавал собственную судьбу, уготованную ему от этой школы.              Трудно представить, что человек может настолько быстро измениться и так сильно, до неузнаваемости прямо-таки.              А ведь это произошло после того, как я вчера смог организовать встреча Ямаучи-куна с Казуми-куном.              Что Казуми-кун ему такого сказал или сделал, что Ямаучи-кун настолько сильно изменился и даже смирился с исключением, на что практически никто не мог быть способен.              Конечно же, каждый захочет любыми средствами остаться в Кодо Икусей и заработать себе лучшее будущее.              Увы, но это не всем уготовано.              — Нет, ничего, просто оставьте меня в покое и дайте пожить оставшееся время в спокойствии, отдохнуть от всего этого. Да и вы отдохнете, ведь уже совершенно точно знаете, за кого будете голосовать.              — Хорошо, постараюсь тебе поверить. Спасибо тебе большое, Ямаучи-кун, и извини меня пожалуйста, если сможешь, за это, я не хотела такого допустить.              — Да-да, знаю я, знаю, но пришлось, ведь в конце концов у нас нет другого выхода, раз того требует специальный экзамен, и не никаких уловок и шансов на спасение, а также у нас нет двадцати миллионов баллов, чтобы меня спасти. Хотя, вы бы их наверняка даже и не использовали ради меня, да? Все-таки сумма огромна, было бы жалко так запросто расставаться с ней.              Что ты сделал, Казуми-кун?