«белая смерть»

моя жизнь проходила смиренно, монотонно, но я не буду жаловаться – она шла своим чередом, но мои мечты и планы изменялись так часто, что я за ними не поспевала.. я молодая девушка, чьё прежнее существование, уже находившееся за моей спиной, было построено на одном – гнаться за красками, делающими мои будни стоящими, отчаянно помогавшие ощутить себя жаждущей жить, но это осталось в прошлом.. осталось хотя бы сейчас, хотя бы на время моего пребывания среди ребят «за кадром».. я долго лелеяла надежды, наращивая какой никакой опыт в нужной сфере, чтобы сейчас находиться среди съёмочной группы, вживую видя первое испытание новой «Битвы Сильнейших». на горле, пусть и спустя время, но оставался осадок перед людскими историями, после показывающимися на экранах миллионов телезрителей, некоторые из которых, я уверенна, готовы взглянуть на экран телевизора изредка, используя его звучание для фона, либо из явной скуки в субботний вечер.. *** с «Битвой» я познакомилась благодаря моей матери, которую однажды я застала за просмотром необычной телепрограммы, породившей во мне любопытство: множества испытаний, поражённые лица их участников от слов экстрасенсов, эмоции, а может, даже, людская соль из глаз, засвеченная на камеру.. неподдельный, такой детский интерес растягивался на долгие годы дальнейших сезонов.. могла ли я подумать, что спонтанное, но такое сильное рвение, которое тогда побудило меня к действиям и новым навыкам, свойственное мне, может привести меня туда? никак нет.. но, тем не менее, я была принята в команду, сначала молча таившись несколько лет в нерешительности и сомнении в вопросе, «нужно ли мне это вообще?», но потом, как мы видим, используя единственную попытку, для меня не имеющую шанса на неудачу, везение, наконец за длительное время, показало мне зубы в улыбке.. веря, не веря в правдивость происходящего, я заворожена методами каждого из девяти небезызвестных.. мнений много, но в чём точная правда? не знаю, одни версии и доказательства без устали перебивают другие, так что слепо верить в чьи-то слова здесь можно только на свой риск.. экстрасенсы.. часть из них я помню по сезонам, что я застала ещё во время трансляций на телеке, но с парочкой из них знакома только заочно.. тем не менее, одного я знала приблизительно, около- чётко: одного – такого молодого и полного эмоциями, одного – горячо нервничающего из-за промахов, одного – победителя в юбилейном сезоне, одного – в дико утомительном клейме «незаслуженного».. «его внешние изменения, может, на глаза были приятны, но.. постойте, так же на парня могли подействовать годы после? все года, наверняка наполненные ненавистью и неприязнью в адрес синей руки в его пальцах.. неужто это сыграло с ним до того роковую шутку, что сейчас мы с тяжестью сможем видеть его улыбку? он, кажется, похолодел, стал будто менее «живым», но, наверное, усовершенствовался и пришёл, как объявил, чтоб просто доказать.. а если люди, даже до участия Дмитрия Матвеева в «Сильнейших», но спустя огромное количество месяцев после завершения двадцатого сезона, продолжали написывать ему обидные словечки? Господи, представили бы они, как это может морально воздействовать на человека?!», – раздавались в моей голове тревожные мыслишки человеческого сочувствия и беспокойства. они продолжали кружить там на протяжении определенного времени съёмок первого выпуска, когда мне доводилось только бросить взгляд на чернокнижника, ловя лишь сосредоточенность в его, вероятно, черных глазах. их я, как ни крути, не могла воспринять серьезно, как бы в тот момент ровны не были его слова.. их чернота, потерянная в его не наименее чёрном дресс- коде, придавала ему ангельские намеки, от которых, даже при собранной в нём сдержанности, грелось сердце.. *** график съёмок бросал меня из крайней крайности в ещё большую крайнюю крайность.. я не привыкла к подобному режиму, что дало знать о себе в самые короткие сроки – уже по окончанию отснятия первого выпуска от неисправимого недосыпания, стресса на новом месте и близко воспринятой ругани меж Череватым и Шепсом, из которой на меня воздействовали не только высокие тона мужчин, но и необдуманные действия и обозленные чувства обоих, что скопилось во мне большии напряжением, в своих размерах неприемлемым для моего организма; я была болезненна и восприимчива к подобному. от этого, как только материал был заснят, стоило мне лишь попросить бутылку воды и двинуться в её сторону, я сразу же пошатнулась в головокружении, облокотившись на прохладную стену: шумы и повышенные ранее голоса очень сильно били по голове, вынуждая чуть ли не разреветься здесь, при всех.. экстрасенсы покидали зал. но, в неожиданности на перемешенные и встревоженные голоса съёмочной группы, что касалось состояния молодой девушки, оказалась повернута голова молодого черноволосого мужчины, кротко говорящего: – Извините, я мог бы остаться? я кое-что знаю об этом. паникой вы только усугубите положение девушки, – я перевела очи на парнишу, в момент узнавая непоколебимый голос Матвеева. его тон оставался в рамках официального, несмотря на обстоятельства и неспокойствие, в которых пребывали люди около меня. в моих глазах замерли слёзы, выходящие по причине резкой для меня нагруженности. мои товарищи обратились к Дмитрию с относительным недоверием в глазах, ибо тот оппозиционировал себя не как человек, ориентированный на медицину, но, пусть и не совсем единогласным позволением, он был допущен ко мне, что, будто недавно рождённый козлёнок, со сложностью стояла на своих двух.. мои шаги, цокающие высокой подошвой, кажется, заставляли её вздрогнуть из-за эха в уже стихшем помещении.. я приблизился к ней, видно, измученной беспокойными сутками на новой работе, я надеюсь, с достаточно успокаивающими словами: – Привет. не бойся, я Дима, – скромно попытался я расположить её к себе.. приблизительно одинаковый возраст с разрывом в несколько лет позволил мне обратиться к девушке на «ты», но она, кажется, была несколько смущена этим моментом.. тогда я продолжил, стараясь внедрить ей то, что я, хоть и до этого не знакомый ей лично, не представляю вреда, – я постараюсь помочь тебе, – и только тогда я встретил её одобрительную улыбку. незнакомка напоминала мне запуганного взрослым ребёнка, ребенка, сильно уставшего на вид.. я, с демонстрацией вздохнув, протянул к ней руку, складывая её на девичье плечико, после, внезапно для той, немного на него надавив: – Идём, – я был короток, выводя девушку за собой за пределы масштабной красоты зала, нависающего над ней, скорее, крупным монстром, сковывающим движения крови по её венам с закупоривающим их страхом.. один из членов группы двинулся за нами с вопросом: – Куда Вы её ведёте? – Веду её отсюда, – моё молчание под окончание слов было недолгим. я добавил, – принесите успокоительное. от него она сможет также получше поспать, – и в момент увёл незнакомку за стены помещения. я старался быть не таким быстрым в темпе своей ходьбы, только бы не заставить её чувствовать больший дискомфорт от моих движений.. в слегка волнительном поиске уединенного помещения, чтобы девчонка смогла передохнуть, меня и обнаружил один из организаторов, в малоуловимой нервозности за её слабое здоровье подсказавший направление, а также в незаменимой помощи, подхватывая девушку под одну из ручонок, сопроводил нас в нужную сторону. после он попробовал упрямо настаивать на контроль улучшения самочувствия коллеги, но мне удалось в скорые минуты без сильного разногласия, что могло бы сделать незнакомой хуже, уверить его в том, что я способен провести это самостоятельно и том, что даже мой и то единственный голос может давить на восприятие девушки и её головную боль, что уж говоря о двух и более, на что мужик, сверяя меня оценивающим взглядом сброшенной ответственности, удалился из виду.. только после этого мы прошли в скованное, но комфортное пространство небольшой комнатки, где я с осторожностью и уточняющим вопросом, не сделал ли я то, что могло быть только больше обрекать её текущее самочувствие, усадил девушку на кровать, где и получил отрицательный ответ с неоспоримой добротой в сверкнувшей искорке на радужке её глаз.. – Спасибо.., – устало, изнеможденно проговаривала девчушка, на что получила мои только слегка поднявшиеся уголки губ.. я был настроен на более неформальный разговор, но перед этим без раздумия проговорил необходимое: – Сейчас у тебя силы на разговор? ты будешь готова? её взгляд был задумчив только на миг, прежде чем она оптимистично воскликнула, растягивая лицо в улыбке со всё ещё подчеркнутой бессильной грустью: – Да, конечно, я не прот- но вдруг послышался стук в дверь, что с неисправимой громкостью прорезал наши уши.. я жестом, показывающим девчонке уверенность, когда я мимолётно положил ладонь, обволакивая хрупкое плечико, принял гостя на себя, тут же отдалившись, отходя в сторону дверного прохода. им оказался, вероятнее всего, знакомый из рабочей компании девушки, с терпением сдерживающий в руках бутылочку пустырника, для удобства спущенный в пространство внутри стакана и пластиковую ёмкость воды.. это был не столь молодой мужчина, направленность к даме которому была дана от осведомленного человека – тогда помогшего нам организатора, заметившего ситуацию, вышедшую из- под его контролирования. – Передайте ей скорее поправляться, – вступил тот в диалог, обречённый на своё скорое и гармоничное завершение, когда от меня было слышно только, – Передам, спасибо, – прежде чем, выхватывая под своё владение принесенное мужчиной, дверная поверхность в моей беззвучной аккуратности закрыла проход в эти четыре стены.. пластик, сдерживающий в себе питьевую воду, я закрепил между грудью и предплечьем. мои думы были сплетены между собой в независимых течениях, схваченные вопросами, а сердце расстилалось в безусловной благодарности перед моим спасителем.. такое пристальное внимание и наблюдательная забота были готовы вынудить стыдиться, но к Матвееву я была расположена положительно, с Матвеем был покой.. сейчас я спускала головушку к коленям, пока мой слух непослушно пропустил мимо себя разговор мужчин. тяжесть своего ума я была вольна повторно поднять только тогда, когда передо мной вырисовалась приятная фигура Димы.. необходимые элементы, переданные мне, оказались на тумбочке рядышком. я присел перед той на корточки, сматриваясь в кукольные изгибания лица девушки, тогда- то я и повторился: – Ты настроена на то, чтобы поговорить?, – я не желал давить на девчонку, совсем наоборот - хотел прозвучать ненавязчиво, произнося слова как можно беззаботней, на что она настояла, озвучивая «да» с прибавкой: «спасибо за это».. самые концы пальцев яро выдавали нервность, испытываемую незнакомкой во время произнесения словосочетания.. нет, сейчас ей не рекомендовалось бы до таких сил переживать, на что я, в резвом решении, прикрыл её невеликие ладошки одной только своей, заполненной тату, что мгновенно привлекло девчачье внимание: – Не нервничай, не нужно, – прошептали мои губы, а орган, проводящий кровь, не унимался в скорости своего биения: меня приятно волновал этот момент.. столь интимный, что заставляет безразличный голос дрогнуть в концовке произнесенного мною.. избегая неловкого чувства, чтоб более не переутомлять девушку, смущая её, я полностью поднялся на конечности, продвигаясь к деревянной тумбе, ловкими действами накапывая незнакомой приемлемое множество успокоительных капель, попутно задавая: – Как тебя зовут? не злая усмешка соскочила с её уст: – Я Т/И, спасибо.. горькие капельки, небрежно брошенные в стакан, растворяясь друг в друге, были залиты водою.. я подал ей образовавшуюся жидкость, поглощая которую в себя, Т/И так забавляюще поёжилась, искривив лицов безмолвном матерном потоке касаемо вкуса «напитка», но вслух произнесла лишь: – Как горько.., – да с лицом, точно выжитым лимоном.. мой смешок перекрыли предложения, обращённые к девушке: – Теперь тебе бы стоило отдохнуть. успокоительное скоро подействует, но с ним ты проспишь чуть дольше, чем нужно. Я предупрежу об этом. крепость рук собеседника невесомо прикоснулась ко мне, укладывая меня, что также после спрятала под покровом покрывала, оставляя неукрытой только верхнюю часть тела.. неслышные шаги вышли из замкнутого пространства в скорые мгновения, когда я, из последней трезвости ума размышляла о произошедшем до той поры, пока не погрузилась в сон.. *** наше общение ввело своё начало с этого рабочего вечера, закончившегося не на рабочей ноте.. во мне царили раздумия. на следующие сутки, повстречавшись вне стен здания в прижимающем к себе прохладном воздухе, Дима поинтересовался моим состояниям, на что я сообщила об его лучшем изменении не без очередной «дозы» восклицаний «спасибо!», в порыве чего я попросила его объятий, только так чувствовав, что «лекарь» отблагодарен в полной мере, на что черноволосый, мне казалось, сдержав в непозволении вырваться из него трепету, позволил мне сделать это, инициативно водя тыльной стороной ладони по моей спине в немой, дрожащей лыбе.. именно тогда и произошёл обмен телефонными номерами, взятыми друг у друга для поддержания контакта по концу сезона «Сильнейших», но до того времени видясь в съёмочном процессе и перерывах, что были проведены почти исключительно в компании друг друга.. – «белая», – дал тот мне прозвище в недели дружеской связи с завершением отснятия материала следующего выпуска, когда поблизости мог быть уж точно мало кто.. – «белая»?, – вопрошала я, на что поступал ответ.. – Душа такая же светлая, как белый свет. *** я не был готов к появлению чувств, но мне было так радостно с ней.. я не был доверчив поначалу, но она ломала мои рамки.. я был сломлен, но закален, когда она позволила мне расслабиться.. почему именно она? её смелые идеи насчёт своих волос и стиля наполняют кровь воодушевдением.. её глаза отчётливых цветов приковали к себе мой взгляд в наши встречи.. её вишнёвые губы отражали в себе вселенское благословение, даруя покой.. сегодня выдался освобожденный, выходной день; тогда я был приглашён Т/И на прогулку. я, говоря честно, без моих собственных запретов, был счастлив ей, её присутствию и в сказке любовался этому дню. я любил её, я хотел кричать ей об этом, ведь нежные чувства пожирали меня изнутри, намереваясь вырваться в каждую новую беседу.. и эти приближенные к вечеру часы были идеальны, но только бы тогда я знал одно.. *** выходные дни должны быть полны только самым ярким! потому я захотела поделиться этим настроем с Димой, только бы он согласился поддержать этот позитив сегодня. моя душа трепетала от представления минут рядом с ним, я была рада любому его присутствию в своей жизни, но только бы тогда я знала одно.. в день солнца, света день и день забавы, что летним днём нам принято назвать, в нём жизнь цветет, нас обжигают тротуары, в нём зной небесный в силу стал вступать. где ты, весь по привычке облачённый лишь в чёрный цвет средь чисто бело дня, так после жалующийся, скромный, что настигает пекло, да жара.. так по любви через деревьев кровы пробьются ядовито- жгучие лучи, ничто не предвещало дикость шторма, что поглотит тебя в мгновения изнутри. спешили вместе, только под ноги глядели, перед машинами мы шли наперекор. я за руку к тебе прильнула смело, так и вступили мы на переход.. ты так бежал, ничуть не оступаясь, я медленней, я по- угрюмому плелась, ты опустил тёмны глаза, легко мне улыбаясь, там взгляд друг к другу был в последний раз.. ты потянул вперёд, но я чуток отстала, сдержали руки наши пальчики одни, и видит Бог, машина не желала сломать тепло той неозвученной любви.. свой поворот та миновала скоро, вот только за́ угол свернув, но среагировать я не поспела в пору, и не успели тормоза взвизгнуть.. машинны скорости тебя и не задели, но почему на лике твоём боль? наверно потому, что пальцы развели мы друг от друга, ведь удар пришёлся в бок? но почему слеза сползла по твоей коже? быть может, я тебя задела чем? но почему ты дрожь остановить не можешь? хотел ли мне признаться перед тем?.. ведь я люблю тебя, чего же боле? но почему же ты так яростно кричишь? ты в грудь мою вжимался в каплях крови, напрасно – та давно уже молчит. сейчас схвачу я ручку посильнее, ох, не волнуйся, я не отпущу, но я ведь не могу поднять её теперь и я асфальт лишь смертно окроплю.. ты будешь со мной вместе, точно- точно? прилёг мой Дима рядом, будто ничего и не было во смерти вправду, прочно про тело возле бездыханное подтверждено.. он лишь лежал, не подал даже слова и признака того, что вовсе жив, он умирал, звучали на слуху моторы, он умирал, он умирал внутри.. всё извинялся без конца мужчина, что в управлении не совладал, так пролежал бы ты в закатной летнею пучине, да если б скорая не подъежала.. там обсыхали и следы, там слезы обсыхали испачкал ль мрачную одежку – всё плевать. ведь в двух шагах от тебя белая лежала, с кой чернокнижник оставался погибать..