Frost

결빙 호수를 건너 길 따라 다다른 끝에 멈춘 sign 날 맞이해 오직 찬바람 빛을 잃은 얼음 속 슬픈 flower 운명의 난파 멈춘듯한 time 그 속에 I'm dying

Вероятно, более семидесяти тысяч людей умерло в эту ночь.

***

      Комнату освещает свет луны, проходящий сквозь довольно большое окно и поблескивающую тюль перед ним. Кровать с двумя парнями на ней стоит параллельно окну, так, чтобы их головы лежали со стороны ближайшей стены. У кровати есть темное деревянное изголовье, что разделяет вышесказанное, оно сильно контрастирует с основной палитрой комнаты. Спальное место достаточно большое, туда вполне вместятся трое, а то и четверо человек. Постельное белье белое, его монотонность перебивает множество плюшевых игрушек самых разных цветов, так удачно расположившихся по краям или на полу то ли из-за излишней возни, то ли из-за нехватки места на самой кровати. Пол обделан светло-молочным линолеумом. Стены «одеты» в обои примерно такого же цвета. Шкафов в комнате не особо много: два стоят по обе стороны кровати, гардеробный шкаф стоит возле входа, несколько небольших шкафчиков висят по всему периметру. Так выглядело это место, по крайней мере в ту ночь.

***

      Всхлип. Субин слышит знакомые уже за столькое количество ночевок вместе жалобные звуки. Подобное происходит довольно редко, но, как говорится, метко. Он приоткрывает один глаз и видит плачущего макнэ у себя под боком. — Хён, это конец, их больше нет, меня больше нет, — тело мальчика дрожало, а из глаз ручьем текли слезы — я не смог решить ее, я не нашел ответа, все потеряно, — Кай все сильнее прижимается к телу рядом, вдавливается до боли в собственных костях, будто именно сегодняшняя ночь станет роковой. В комнате с каждой минутой становится все холодней, некоторые шкафы покрываются легким инеем, хотя, казалось бы, на улице самый разгар лета. Уже нельзя было сказать что все здесь имеет светло-молочный оттенок. На лице старшего прослеживается нотка растерянности, но она тут же пропадает стоит ему приоткрыть второй глаз и мельком взглянуть в окно. Субин смотрит «сквозь» парня, его пленяют две горящие, уж слишком сильно заметные сквозь синеватую тюль орбиты, они гипнотизируют его, погружают в раздумья. Он не мог назвать их чем-то реальным, это было чем-то за гранью, уж слишком ярко они светили разными цветами — зеленым и синим. В центре каждой располагалась вертикальная полоска. Ее можно сравнить с разломом, трещиной между двух половинок. Прямая, как рельсы. Вокруг этого небольшого «хаоса», вызванного двумя странными неопознанными объектами, можно разглядеть черный беспорядочный силуэт кота, сидящего неподвижно и лишь изредка помахивающего пушистым хвостом. «Чеширский кот?» — задал вопрос сам себе Субин. Парень тихонько встряхнул голову, дабы отвлечься от столь пленяющих огней. Чхве сейчас явно нужно думать не о об этом. Буквально на его левом предплечье лежит и содрогается то ли от холода, то ли от страха, маленькое бедное создание, которому приснился не самый приятный сон. Субин пытается вспомнить что ему говорил макнэ все это время, но все напрасно, он пропустил весь поток душеизливаний младшего. Чхве решает повернуться всем телом в сторону Хюнина. Он аккуратно заводит одну из своих рук за Кая, легонько водит от шеи и по всей длине спины туда-сюда, притягивает мальчика ближе, даже его кости начинают «ныть» от подобной близости. Вторую руку он запускает в темные мягкие волосы так, чтобы голова утыкалась в надплечье. Субин успокаивающе шепчет что-то по типу «Я рядом», «Хюнин-а, все будет хорошо, слышишь?», «Это просто кошмар». Он надеется, что макнэ не заметит его незаинтересованность. Или не будет допрашивать в ближайшее время.       В обычной ситуации, конечно, от Кая не ускользнуло бы подобное. Он знает старшего слишком хорошо, он способен обнаружит даже малейший холод с той стороны. Но не сейчас. Сейчас Хюнин пытается как можно сильнее именно приклеиться к телу рядом, чтобы не чувствовать холод, постепенно пробирающийся в комнату через приоткрытую форточку, спастись от своего же сна. Его не особо заботит Субин в данный момент, он просто хочет находиться в тепле и безопасности. Из глаз все еще льются слезы, они почти мгновенно замерзали, покинув очи. По ощущениям это был чистый хрусталь, а возможно — горькое и колкое на вкус стекло. Все еще хочется кричать. Нельзя. «Другие парни живы» — именно так и никак по-другому Хюнин трактовал себе. Они могут услышать это, а лишние вопросы никому не нужны. Каю приходится всхлипывать прямо в пижаму Субина, оставлять солоноватые мокрые следы, как только так сразу превращавшиеся в ледяные «лужи», туда же уходят несвязные слова. Если бы старший был с ним сейчас, вероятно, он бы с теплом улыбнулся тому в глаза, сказал «Хюка, я уже скоро утону в твоих слезах», в эти слова он всегда вкладывает всю заботу и любовь, говорит без капли отвращения, презрения или насмешки.       Но старший сейчас занят другим. Чхве не может оторваться от происходящего по ту сторону «мира». Казалось бы, ничего особенного, простое видение. Тень, похожая на кота с гетерохромией, двигается из стороны в сторону попутно махая хвостом, как бы, подзывая парня идти за ней. Субин просто смотрит. Он не пытается сбежать от макнэ ради своего любопытства, он не понимает, что уже это сделал. «Просто наблюдаю». В его мыслях прокручивается тысяча и один вариант что это и почему оно здесь. И вся эта тысяча с единицей могут вполне разумно объяснить все. «Разумно» в пределах представлений Субина об этом мире… Вдруг вокруг наступает гробовая тишина, будто в мире остался только Чхве и странная манящая фигура за окном. Он не знает сколько уже прошло времени, но она все продолжает извиваться перед ним пока в конце концов вовсе не пропадает из виду. Парень смотрел на происходящее неподвижно около трех часов. Время 4:00. В комнате чертовски холодно и есть ощущения того, что парень потерял все. Осталось спать два часа.

***

      Субин встал раньше Кая и, на удивление, будильника. Он чувствовал себя подозрительно хорошо. Аккуратно, пытаясь не разбудить младшего, Чхве вылезает из его ослабшей хватки и идет к окну, попутно запинаясь о раскиданные плюшки на полу. По ту сторону ничего, а главное никого, не было. Ни какого-либо следа присутствия чего-то сверхъестественного, ни самой «нечести». Субин моргает. Субин продолжает рассматривать улицу. Снаружи стекло покрывается ледяными узорами, будто там минусовая температура. Субин замер. Гул в ушах. Окровавленное лицо Енджуна смотрит на него вместо собственного отражения. Испуг. Оборот назад. Кай с огромными, истекающими красной жидкостью, будто что-то вырвали, шрамами вдоль спины. Поворот к окну. Ничего.