на струнах души

Прошло уже мучительно долгих две недели с того злополучного дня рождения, и каждая из них тянулась, словно бесконечная пытка. Саске, несмотря на все свои попытки, не могла заставить себя вести себя естественно рядом с Итачи. Каждое его присутствие обжигало её, как раскалённое железо. Слова, сказанные им тогда, засели в её голове, отравляя каждый вдох. Она понимала, что Итачи был занят, что он, возможно, был не совсем в себе. Но это рациональное понимание никак не умаляло той острой, режущей боли, что разрывала её изнутри. Казалось, что кто-то сжал её лёгкие в тиски, лишая возможности нормально дышать, и каждый взгляд на брата только усиливал это удушье. Сердце болезненно сжималось при одной мысли о том, что его губы, его тепло, принадлежат другой. Итачи же, казалось, ничего не замечал. Он продолжал жить, как и прежде, словно тот поцелуй был не более чем мимолетной случайностью, брызгами шампанского, не оставившими следа. Саске мучилась, терзаясь вопросом: помнит ли он вообще что-нибудь? Или для него это было настолько незначительно, что стерлось из памяти в тот же миг? Эта неопределённость была хуже всего. Она предпочла бы услышать колкое признание в ошибке, чем жить в этом тумане невысказанности, где каждое слово, каждый жест Итачи казались ей двусмысленными и причиняли нестерпимую боль. — Ты избегаешь меня? — Голос Итачи, словно шелест осенних листьев, прозвучал прямо за спиной, заставляя Саске вздрогнуть. Она надеялась проскользнуть незамеченной в свою комнату после завтрака, свести к минимуму неизбежные встречи с тем, кто стал причиной её внутреннего хаоса. Безуспешно. — Саске, ответь немедленно, — слова брата прозвучали тверже, словно стальной клинок, обжигая кожу требовательностью. — Нет, — выпалила Саске, не поднимая взгляда. Она всеми силами старалась не смотреть в его глаза, в эти тёмные, глубокие омуты, в которых она когда-то видела отражение своей души. Сейчас же там плескалось лишь смущение и невысказанный вопрос. Снова это гнетущее чувство, словно невидимая рука сжимала её сердце. Все внутри болезненно сжалось, заставляя её невольно скривить пухлые губы в слабой гримасе. Итачи медленно, словно хищник, подкрадывающийся к добыче, подошел к сестре. Его хмурый взгляд, казалось, прожигал её насквозь. Он прекрасно помнил тот злосчастный день рождения, как довёл Саске до слез, как потом лихорадочно извинялся, и, конечно, как пересёк черту, которую они никогда не должны были переступать. Он просто не хотел ворошить прошлое, поднимать эту деликатную тему. Но, если быть до конца честным, где-то глубоко внутри он совершенно не жалел о случившемся. Да и Саске, казалось, была не так уж и против, до определенного момента? Эта двусмысленность подпитывала его, пока одновременно терзала. — То есть, ты прячешься от меня из комнаты в комнату, избегаешь разговоров, а теперь еще и нагло врёшь мне прямо в лицо? — Его пальцы, неожиданно грубо, обхватили ее подбородок, заставляя поднять голову и встретиться взглядом. В его прикосновении чувствовалась не только требовательность, но и что-то еще… отголосок того поцелуя? — Саске, что, действительно, случилось? Почему ты так странно себя ведешь? Ноги предательски задрожали, словно корни дерева, вырванные из земли бурей. Сердце колотилось о рёбра с такой силой, что казалось, вот-вот вырвется наружу, стоило Итачи так пристально смотреть на неё. Саске инстинктивно отвернула голову, пытаясь сбросить с себя его властные руки, словно от прикосновения ядовитых змей. А потом, повинуясь внезапному порыву, укрылась в объятиях брата, уткнувшись лицом куда-то в изгиб его шеи. — Думаешь, так легко уйти от ответа, хитрая сучка? — прозвучал тихий смех Итачи над её ухом, и Саске почувствовала, как его руки сомкнулись вокруг неё в ответном объятии. Его пальцы нежно скользнули по ее волосам, поглаживая затылок, вызывая странную смесь облегчения и тревоги. — Саске, я очень соскучился, поговори со мной. Если я чем-то тебя обидел – скажи об этом, — прошептал он, и её сердце сжалось от невыносимой горечи. Она лишь крепче вцепилась в его тело, вдыхая знакомый запах, такой родной и такой недосягаемый теперь. Ты даже не представляешь, как сильно ты меня запутал, Итачи. Если это ничего не значило, почему ты тогда не остановился? Почему ты позволил этому случиться? Почему тогда в твоих глазах было столько... желания? Саске медленно отстранилась, пытаясь заглянуть в самую глубь его тёмных глаз. Ей хотелось утонуть в них, раствориться в этой бездонной пропасти, сбежать от реальности, где её чувства оказались запретными. Но вместо этого она встретила лишь непроницаемую маску, скрывающую истинные намерения Итачи. Её взгляд невольно скользнул вниз, к его губам – к источнику её мучений и тайного желания. Они казались такими близкими, такими манящими, и в то же время такими опасными, что Саске почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Она вдруг поняла, что слишком долго и откровенно изучала лицо Итачи. Её взгляд, словно зачарованный, блуждал по его чертам, задерживаясь на чуть припухших губах, на едва заметных морщинках вокруг глаз, на той едва уловимой тени усмешки, которая так её притягивала. Осознание собственной наглости словно ледяной водой окатило, и Саске, испугавшись, что её мысли могут быть прочитаны, поспешно спрятала лицо в изгибе его шеи. Едва слышный смешок Итачи, дрожащий у самого уха, заставил её вздрогнуть. Он знал. Он прекрасно понимал, что она чувствует, что она думает. И этот осознанный факт, вместо того, чтобы принести облегчение, лишь распалил огонь стыда и возбуждения внутри неё. Она была словно бабочка, завороженно летящая на пламя свечи, зная, что её ждет неминуемая гибель.

***

На улице царила густая, обволакивающая тьма, пронизанная лишь тусклыми лучами фонарей, выхватывающими из мрака островки асфальтированной дороги. Саске шла медленно, опустив голову и глядя себе под ноги, словно выискивая ответы в трещинах и выбоинах на тротуаре. Рядом с ней Наруто, как всегда, фонтанировал энергией, что-то бурно рассказывая и размахивая руками, словно дирижер оркестра, исполняющего симфонию хаоса. Саске честно пыталась вникнуть в его бессвязную речь, но вскоре оставила эти тщетные попытки, осознавая, что её мысли блуждают в совершенно другом направлении. Она машинально кивала, вставляла односложные ответы, но в голове её звучал лишь один голос, один образ преследовал её, не давая покоя. Ей казалось, что прогулка с Наруто поможет хоть немного развеяться, отвлечься от навязчивых мыслей. Но вместо этого она чувствовала себя еще более виноватой и несчастной. Кто он ей? Друг? Больше, чем друг? Их отношения с Наруто были запутанными и неопределенными, сотканными из недосказанности и робких надежд. Саске знала, что она ему нравится, что он видит в ней нечто большее, чем просто подругу. И она, в свою очередь, вроде бы даже подавала ему какие-то сигналы, давала ложную надежду на взаимность. Да, это звучало эгоистично, даже омерзительно. Но брюнетка была отчаянна, она тонула, и хваталась за любую соломинку, за любую возможность забыть о своей запретной любви, отвлечь себя другим. Она использовала Наруто как спасательный круг, понимая, что ранит его, но не находя в себе сил разорвать эту порочную связь. Каждый его взгляд, каждый его жест, полный обожания, лишь усиливал её вину и углублял её страдания. — Ну что? Тогда до завтра? — Наруто попытался улыбнуться, но получилось как-то натянуто, выдавая его неуверенность. Он неловко почесал затылок, словно извиняясь за свою настойчивость. — Возможно, — пробормотала Саске, чувствуя себя все более неловко. С каждым разом ей становилось все труднее поддерживать эту игру. — Проводишь до двери? — Она выдавила слабую улыбку, отведя взгляд и нервно заправив непослушную прядь волос за ухо. Наруто, словно боясь спугнуть ее, осторожно кивнул и робко взял ее за руку. Перед самой дверью в квартиру Саске удивленно вскинула брови, заметив яркий свет, льющийся из-под нее. Что-то было не так. Не мог же он прийти так рано? Она надеялась на несколько часов передышки, прежде чем снова столкнуться с его присутствием. Итачи появился из кухни, словно тень, возникающая из мрака. Он смотрел на эту парочку – Саске, держащую за руку Наруто, – и его лицо казалось совершенно бесстрастным, словно высеченным из камня. Но под этой маской спокойствия бушевал ураган. Внутри всё разрывалось от ноющей, острой боли, от непонятной смеси ревности и разочарования. Он чувствовал себя преданным, обманутым, хотя и понимал, что не имеет права на эти чувства. Его сердце, словно разбитое стекло, кололо изнутри, причиняя невыносимую боль. Он наблюдал за ними, как за актерами в чужом спектакле, чувствуя себя посторонним, лишним в этом мире. — Как тебя еще учить трубку брать? — Голос Итачи звучал холодно, словно зимний ветер, проникающий сквозь щели. Саске невинно захлопала ресницами, скидывая с плеч куртку, стараясь казаться беззаботной. — У меня телефон сел, не злись, — пролепетала она, зная, что это прозвучит как жалкое оправдание. Итачи проигнорировал ее, переведя ледяной взгляд на Наруто. — Еще раз приведешь ее домой так поздно, яйца оторву, понял меня? — В его словах звучала неприкрытая угроза, заставляющая воздух вокруг сгуститься. Ревность, словно яд, разъедала его изнутри, отравляя каждый вдох. — Ну, я же просто проводил ее, в чем проблема? — Наруто съежился под тяжелым взглядом Итачи, неловко отводя глаза. Он чувствовал, как в нем буквально прожигают дыру, ощущая себя маленьким и беззащитным перед этим властным человеком. — А если что-нибудь случится? Кто ее защищать будет? Ты? — На последней фразе Итачи цинично усмехнулся, обводя Наруто насмешливым, оценивающим взглядом, словно сомневаясь в его мужественности и состоятельности. Он всем своим видом демонстрировал превосходство, подчеркивая слабость соперника. — Итачи, прекрати, — Саске, чувствуя себя виноватой и уставшей от этой сцены, наконец вмешалась. Она повернулась к Наруто, пытаясь сгладить острые углы. — Прости его, он не со зла, — она натянуто улыбнулась и чмокнула блондина в щеку, стараясь показать, что все в порядке. — Спасибо, что проводил. — Этот поцелуй, предназначенный для того, чтобы утешить Наруто, лишь подлил масла в огонь ревности Итачи, разжигая в нем пламя ярости. Старший стиснул зубы до скрипа, с трудом сдерживая ярость, пока Наруто топтался в прихожей. Каждая секунда казалась пыткой. Итачи отчаянно хотелось сорваться, схватить этого самоуверенного блондина и впечатать его физиономию в стену, пока тот не перестал дергаться и строить глазки его Саске. Он сжал кулаки до побелевших костяшек, пытаясь унять дрожь в руках. А меня ты так не целуешь, малышка. Мне ты не даришь этих нежных, ничего не значащих поцелуев. Дверь, наконец, с хлопком закрылась, отрезая Наруто от их мира. Саске облегченно вздохнула и начала стаскивать уличную обувь, краем глаза наблюдая за Итачи. Его поза была напряженной, словно сжатая пружина, готовая распрямиться в любой момент. — Что ты так смотришь на меня? — спросила она, стараясь сохранить невозмутимый вид. Но в голосе прозвучала тревога. — Чтобы я больше не видел его рядом с тобой, — слова Итачи прозвучали как приговор, отрезая всякую возможность для возражений. Его голос был настолько холоден, что по коже Саске пробежали мурашки, несмотря на то, что она и сама не отличалась особой теплотой. — Это еще почему? — Саске сузила глаза, в ее взгляде промелькнула искра вызова. Она подошла к нему ближе, ощущая как внутри разгорается огонь любопытства и одновременно раздражения. Ей нравилось видеть его таким, взбешенным, но причины его гнева оставались для нее загадкой. Неужели им двигала забота о ней? Или что-то другое, более темное и эгоистичное? — Потому что он тебе не пара. Это не твой уровень, — Итачи отвернулся от нее, направляясь к своей комнате. Он не хотел, чтобы она видела в его глазах ревность, сжигающую его изнутри. Ему нужно было собраться с мыслями и взять себя в руки. — А встречаться с наркоманкой, которая несколько лет назад променяла тебя на меф и на ёбыря побогаче это твой уровень, Нии-сан? — Саске бросила эти слова в спину Итачи, как острые дротики. Голос дрожал, но в нем звучала непоколебимая решимость прорвать эту броню безразличия, за которой он так тщательно прятался. Итачи замер, как пораженный молнией, и медленно повернулся к Саске. В глубине его черных глаз бушевала буря, испепеляющая взгляд, от которого девушке стало не по себе. С одной стороны, Саске тысячу раз успела пожалеть о том, что сорвалась, увидев эту испепеляющую ярость, но с другой – что-то внутри нее не позволяло отступить. Словно плотина прорвалась, выпуская наружу поток сдерживаемых чувств, которые долго копились в ее душе. — Это не твоё дело, — прорычал Итачи, каждое слово сочилось ядом. — Да, конечно, это будет не мое дело, когда ты словишь передоз и будешь валяться на полу в собственной блевоте, или когда эта дура тебя бросит и ты опять закроешься в своей комнате, — Саске не сдержала саркастическую усмешку. — Ну просто представь, Нии-сан, она найдет себе очередного папика побогаче и пойдут сосать ему за выгоду, а ведь так и будет, ты же знаешь. Что тогда? — Саске смотрела прямо в глаза брату, пытаясь пробиться сквозь стену его высокомерия и безразличия. — А знаешь, что будет потом? Ты будешь ныть как последняя сука, начнешь употреблять с двойной силой, запивать все это всем что горит. А кто тебя будет вытаскивать из этого дерьма? Правильно, я и Хидан. Потому что всем остальным будет плевать. Это твой уровень, Итачи? Умереть из-за солевой продажной шлюхи? — Голос Саске сорвался, в нем слышалась мольба и отчаяние. Она остановилась на несколько секунд, тяжело дыша и собираясь продолжить свой монолог, но Итачи не дал ей закончить. — Да пошла ты к черту, — процедил Итачи сквозь зубы, в его голосе слышалась неприкрытая ярость. Он бросил на Саске полный ненависти взгляд, словно она была причиной всех его бед. Не сказав больше ни слова, он резко развернулся и, хлопнув дверью своей комнаты, скрылся от ее глаз. Звук удара, словно выстрел, эхом разнесся по всей квартире, заставляя Саске вздрогнуть. Она осталась стоять в коридоре, парализованная. Сердце бешено колотилось, а в горле застрял ком обиды и горечи. Она видела в его глазах лишь гнев и отвращение, и это ранило ее сильнее, чем любые слова. Она пыталась достучаться до него, спасти от самого себя, но все ее усилия разбились о стену равнодушия и упрямства. И теперь оставалось только беспомощно смотреть на закрытую дверь, понимая, что разговор окончен и, возможно, они никогда не смогут по-настоящему понять друг друга. В комнате Итачи было темно и тихо, словно в склепе. Он стоял, прислонившись спиной к двери, пытаясь унять дрожь в руках. Ярость, вспыхнувшая в прихожей, медленно угасала, оставляя после себя лишь выжженную землю обиды и разочарования. Слова Саске резали безжалостно, попадая в самые уязвимые места. Он знал, что она права, знал, что катится в пропасть, но признать это было выше его сил. Ревность, до этого тихо тлевшая в его душе, теперь разгорелась с новой силой. Образ Саске, целующей этого назойливого блондина, преследовал его, не давая покоя. Он сжал кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони. Ярость, направленная на Саске, обернулась против него самого. Он злился на ее близость с другим, на ее попытки контролировать его жизнь, на свою собственную слабость, заставляющую его испытывать эти мучительные чувства. Он помнил прикосновение ее губ, тот глупый поцелуй, который перевернул все с ног на голову. Ему хотелось верить, что Саске что-то почувствовала, что и она испытывает к нему нечто большее, чем просто сестринскую любовь. Но ее поведение, ее увлечение этим блондином, говорило об обратном. И это жгло его изнутри, словно раскалённое клеймо. Обида, подобно ядовитому туману, окутывала его сознание. Он чувствовал себя непонятым и отвергнутым. Саске, ближе которой у него никого не было, обрушила на него поток упреков и обвинений. Она видела в нем лишь слабого, зависимого человека, и это было невыносимо. Ему хотелось доказать ей, что он способен на большее, что он может быть достойным ее уважения и... любви. Но как это сделать, он не знал. Отчаяние медленно заполняло его душу, заставляя вновь задуматься о том, чтобы забыться в алкоголе и наркотиках, уйти от этой мучительной реальности.