Свобода

Июнь. Только-только наступившее лето, теплые воспоминания, предстоящее трехмесячное путешествие, с, казалось бы, вечной любовью, и...остывшие чувства. Горячее, когда-то разожжённое и порхающее от безмятежной влюбленности сердце, словно перестало функционировать так, как надо. Радость от обычных сообщений или звонков просто пропала, и никто из них больше не ждал сообщения друг от друга. Во взгляде виднелось хладнокровие, которое было несвойственно художнику вообще. Тот словно отдалялся - сам того не понимая, что делает Эррору больно. "Я устал, может отдохнем друг от друга на время?" - словно временное облегчение. И они действительно не виделись довольно долгое время. Не дарили друг другу объятия, поцелуи, не было никакого совместного сопровождения, и Инк вроде даже не ощущал эту пустоту внутри, какую чувствовал раньше, без него, без Эррора. Ему не было одиноко, он даже не скучал - за что чувствовал сильную вину. А Эррор, как автор данного сообщения, действительно устал? Неужели после всего, что они пережили с Инком, он устанет? После всех слов о бесконечной любви к Инку, он так просто скажет "мне нужен перерыв"? Он плачет. Рыдает навзрыд сидя на лавочке во дворе, пока на соседней площадке слышатся крики играющих детей. Инк сидит рядом и просто слушает его плач, даже не пытаясь ничего сказать. Только в одном из них бушует куча смешанных эмоций, только один искренне сожалеет и только один чувствует, будто вот-вот расколется на части. ― Расскажи что нибудь... Инк задумывается и проворачивает в голове всё что только можно. Неловко улыбается и послушно выполняет просьбу; рассказывает тихо, почти без эмоций, и Эррор двигается ближе, кладя голову ему на плечо. Все также шмыгает носом, уже не рыдая, как раньше, вслушивается в голос Инка и перебирает его пальцы рук. На самом деле, у Инка тот еще ком в горле, из-за которого говорить дается с трудом, и он безумно хочет заплакать, но даже не потому, что вот-вот потеряет свою любовь, а от того, что заставил плакать свою любовь. Пусть уже и бывшую, пусть уже и к нему он ничего не чувствует, пусть больше и не сияет. Эррор как человек, который пришел в жизнь и заставил Инка сиять, заполнил пустоту в душе, залечил раненное одиночеством сердце и...ушел. При чем не по своему желанию, а по вине самого Инка. Инк сможет сиять и без Эррора, но сможет ли сиять Эррор без Инка? ― Я устал плакать. Пойдем на качели. Парень вытирает слезы и приподнимается, неторопливо шагает к качели, и Инк идет вслед за ним. Они еще какое-то время болтают друг с другом, даже смеются, словно временно забывают что совсем скоро они станут абсолютно чужими, и оба рады провести последние моменты вместе. ― Оши, пора. Эррор хватает Инка за руку и предлагает провести того до дома, на что он соглашается. Это еще какие-то пять минут держания за руки, пешком и в полной тишине. Они останавливаются у двери и темноволосый целует художника на прощание. ― Все будет хорошо. Все будет хорошо... Эррор снова плачет и после своих слов уходит. Безвозвратно. Это конец, но Инк чувствует лишь облегчение и...опустошение. Не такое, как раньше, не терзающее душу, не въедающееся в мысли. Инк хотел что-то сказать на прощание, но не смог. Он бы мог жалеть обо всём, но сейчас он не думает об этом. Мысли впервые ощущаются настолько...пустыми. Словно ты стоишь в чистом поле: вдалеке лишь деревья, над головой пасмурное серое небо и легкий ветер свободы. Инк не считал то, что он чувствует сейчас правильным, ведь знал, что Эррору в два раза больнее. Но душа так...свободна.