Мой личный Дьявол

– Я знаю, что ты здесь, – Феликс игриво повел пальчиком по столу, осматривая полутемную комнату. Пять церковных свечей являлись единственными источниками света; подрагивающие тени создавали пугающие силуэты, вот только Феликс знал, что каждая из них наделена сознанием одного существа, что наблюдал за ним. – Ну же, – шепотом позвал Феликс, вставая со стула. – Иди ко мне. Он подошел к виниловому проигрывателю, на котором лежала пластинка с Claire De Lune Клода Дебюсси. Мелодия окутала комнату нежностью с первых нот. Феликс потянул за веревочку белой рубашки, что сразу поддалась и, словно подтаявшее масло, скользнула вниз по смуглой коже, усыпанной веснушками. – Сегодня мне исполнилось двадцать лет. Матушка сказала, что я волен делать, что душе угодно. Я не сдержался и сказал, что влюблен, – Феликс томно выдохнул горячий воздух и провел пальцами по оголенному плечу. – По ее словам, Бог будет милосерден, если я отдам свое сердце мужчине, – Феликс услышал тяжелое дыхание и повернул голову. Из темного угла на него смотрели два ядовито-красных глаза. Смотрели с жадностью, словно Феликс – драгоценный камень, за которым охотился преступник. И вот он здесь: блестит своей красотой и юностью. – Только она не знает, что этот мужчина – сам Дьявол, и Бог точно не простит меня. – Как же ты прекрасен, – бас раздался из всех углов одновременно. Один шаг и он оказался в освещенной свечами зоне. Сердце пропустило удар только от одного его вида; он вышел в человеческом образе, но все еще излучал невозможную разрушительную энергетику, что давила на плечи такому обычному человеку, как Феликс. Перед глазами всплыло воспоминание десятилетней давности, где маленький мальчик от скуки из-за монолога священника в церкви вертелся на месте, случайно обернулся назад и увидел статного мужчину в деловом костюме, стоящего в дверях. Их взгляды тогда пересеклись, и мальчика будто пробило током. Он сразу понял, что за ними, людьми, наблюдает не Бог, а что-то опасное и разрушающее. – Чанбин, – произнесенное имя эхом раздалось в голове. Названный незамедлительно приблизился к юноше, крепкой хваткой прижал к себе стройное тело и уткнулся в теплую шею, вдыхая запах только начавшейся жизни. Он наблюдал за ним все эти десять лет, как за распускающимся цветком, и вот он – в самом расцвете своей красоты готов пожертвовать своей ограниченной жизнью ради бесконечного существования рядом со зверем. Чанбин хотел, чтобы мальчишка стал жертвой его извращенных фантазий, но в итоге он готов был пасть к его ногам и умолять любить. Любить, как человек человека. – У тебя есть еще шанс сбежать. Феликс аккуратно выпутался из цепких объятий, и Чанбин не смел сопротивляться. Маленькие горячие ладони легли на щеки; Дьявол чувствовал, как циркулирует кровь, как бьется человеческое сердце. Феликс был олицетворением жизни, тех эмоций и чувств, которые даровали Боги людям. Феликсу шло быть живым. Что же с ним сделает смерть? – Только если с тобой в преисподнюю, – слова являлись спусковым крючком для Дьявола. Его глаза блеснули красным, свечи одновременно потухли, а виниловая пластинка раздала заедающих звук, и музыка прекратилась. Комнату освещал только бьющийся в окно лунный свет; Чанбин одним движением подбросил Феликса за бедра и усадил на талию, разворачиваясь в сторону кровати. Комната юноши в точности отражала душу хозяина: девственно чистая, светлая, и такой темной энергии, как Чанбин, здесь не место. Феликс пережил многое в этой комнате и старался держать ее в чистоте, и Чанбин никогда не видел, чтобы другие люди заходили в нее, кроме матери. Чанбин почувствовал, как Феликс задрожал, стоило ему коснуться спиной кровати. Он нервничал – это был его первый раз и последний в этой жизни. Чанбин коснулся светящейся в лунном свете кожи на шее; она будто плавилась под пальцами. Феликс смотрел блестящими большими глазами, словно боясь пошевелиться, и вздрагивал от каждого прикосновения. Чанбин улыбнулся такой невинности и нагнулся, чтобы поцеловать, но Феликс поджал губы. – Я никогда не… – Я знаю, расслабься, – постарался успокоить Чанбин. Дрожь с новой силой прошлась по телу Феликса, стоило осознать сказанные Чанбином слова. Он следил за ним. Феликс неосознанно поджал ноги, что сразу привлекло внимание дьявола. Чанбин раздвинул его колени. Феликс ахнул, неосознанно прикрывая миленький бугорок. Невероятно. Настолько непорочное существо стеснялось того, кто был мучителем, кто насчитывал в себе все семь грехов. И от этого Чанбин зверел еще сильнее. Он убрал маленькие ладошки и коснулся нижнего белья сам. Ненужная вещь мгновенно вспыхнула ярким пламенем, задевая домашнюю сорочку. На Феликсе не осталось ничего, и даже в темноте было видно, как он покраснел. Чанбин склонился над тяжело вздымающейся грудью и прошелся горячими губами по бархатной коже, расслабляя человека под собой. Чанбин никогда не жалел жертв во время секса. Он всегда преследовал лишь собственное удовольствие, используя людей, как игрушку. Но не в этот раз. Феликс был его парадоксом, что искушал все то время, что Чанбин наблюдал за ним. Он чувствовал, что Феликс – его человек, и даже если бы он его отверг, Чанбин бы скитался по миру в поисках похожих. Но теперь он в его руках, теперь он может делать все, что угодно, и он доставит ему удовольствие, чтобы Феликс запомнил свой первый раз навсегда. Феликс нежно впустил ладошки в черные, как смоль, волосы Дьявола. Чанбин увидел в его глазах полное доверие и отдачу. Он хотел этого, он сам его призвал и теперь уже никуда не денется. – Я люблю тебя, – Чанбин никогда никому не произносил эти слова. И та внезапность, с которой он их произнес даже немного сбила с толку. Но Феликс улыбался. Ему было не обязательно говорить этих слов, Чанбин итак знает. Мальчишка был прописан в его судьбе. Дьявол поднялся к лицу Феликса и поцеловал. Чанбин медленно двигал губами, стараясь не спугнуть. Феликс привык; его грудь стала вздыматься чаще; он начал нетерпеливо ерзать на простынях. Феликс сам раздвинул ноги еще шире, давая понять, что он готов. Чанбин с большой неохотой отстранился от любимых губ и сорвал с себя рубашку с такой силой, что некоторые пуговицы отлетели на пол. С брюками он поступил также, как с одеждой Феликса. – Можешь не использовать свою силу? Я хочу чувствовать абсолютно все, даже если это боль, – Феликс захлопал ресницами, поглаживая Дьявола по плечам. Смотря в его глаза, Чанбин понял, что даже смерть не сможет погубить те чувства и искру в глазах Феликса. Он станет единственным лучем в темной преисподней, который будет светить только для Чанбина. Чанбин прикусил нежную кожу на ключицах и аккуратно ввел палец. Он планировал начать без подготовки, так как мог сделать это безболезненно и без всякого вреда, но Феликс захотел иначе. Чанбин не мог ему отказать. Чанбин всячески отвлекал возлюбленного от дискомфорта: целовал его губы, шею, грудь, говорил о том, какой он молодец. Феликс же не жалел его спину, кусал свои губы и стонал. Стоны это, пожалуй, лучшее, что когда, либо слышал Чанбин. Феликс старался быть тихим, но, учитывая, что это был его первый раз, его переполняли эмоции. Феликс не смотрел на то, как их тела соприкасаются, как Чанбин входил и выходил – он смотрел только Дьяволу в глаза и одними губами только шептал о собственных чувствах. – Я уже готов, Бинни. Бинни. Дьявол усмехнулся этому милому сокращению и вытащил пальцы. Чанбин поднес их к губам, но Феликс перехватил его руки с расширенными глазами. – Не делай этого. – Я люблю твой вкус и снаружи и внутри, – Дьявол все же облизнул пальцы, отчего Феликс зарылся в ладони, мгновенно покраснев. Он не заметил, как Чанбин быстро заменил пальцы членом и тем самым выбил из Феликса весь воздух. – Не сдерживай свой голос, малыш. – А если мама услышит? – Я об этом давно позаботился. Феликс потянулся руками к Дьяволу и прижал его к себе. – Я… – Феликс вцепился короткими ногтями в спину Чанбина и застонал так громко, что Дьявол испугался, что сделал что-то не так, но, почувствовав на своем животе что-то теплое и жидкое, Дьявол усмехнулся и вновь поцеловал своего человека. – Я подхожу к концу. Ты готов? – Чанбин остановился, ему было важно услышать согласие. – С самого начала, – вымученно прошептал Феликс, поглаживая Дьявола по щеке большим пальцем. Чанбин выпрямился, ухватился за талию поудобнее и ускорился так быстро, насколько это возможно. Дьявол чувствовал, как Феликс начал слабеть. Чанбин приложил все усилия, чтобы Феликс не почувствовал ни капли боли. – Я люблю тебя, – последнее, что услышал Дьявол, прежде чем дыхание человека замерло уже навсегда. Чанбин наклонился, чтобы поцеловать еще теплый лоб. – Встретимся на той стороне, Феликс.