The Boy With No Name

За последние полчаса Хосок успел пережить целую гамму эмоций, — от недоумения и возмущения до гнева и разочарования. Полного разочарования. Он даже знает, в ком именно. В себе. Вот уже третий раз, как Чон видит эту сцену, — симпатичный ему Пак Чимин флиртует с новеньким в их компании, Мин Юнги. И это после того, как у них, Хосока и Чимина, было свидание! Удачное свидание, как думал сам Хосок. Он как раз собирался пригласить Чимина на следующее, но теперь все его планы, похоже, идут прахом. Чону Хосоку двадцать лет, и за всю свою, пока недлинную, жизнь он борется со своими комплексами, неуверенностью и социофобией. Нельзя сказать, что у Хосока есть какие-то детские травмы. Во всяком случае, ничего такого конкретного, чтобы сразу пришло в голову. Он просто уродился таким, — застенчивым, робким интровертом. Немного тревожным и нервным. В детстве его вполне устраивало собственное одиночество. В то время, как другие дети стремились к новым знакомствам на игровых площадках или в детском саду, маленький Сока сидел в углу и играл со своими игрушками, а, когда выучился читать, сидел с книжками. В подростковом возрасте всё стало сложнее, — он вроде как и хотел найти себе друзей, но в то же время и боялся подойти, заговорить первым, проявить хоть какую-то инициативу. А когда-то кто-то подходил к нему, то начинал мямлить или впадал в ступор. Так что новые знакомства заканчивались сразу же. Таким образом, помучавшись и мысленно признав себя безнадёжно неловким в социальном смысле, Чон попытки сблизиться с кем-либо оставил и всё своё внимание сосредоточил на учёбе. Не все предметы давались ему одинаково легко. К примеру, алгебра и физика не были в числе его фаворитов, хотя и по ним у него был балл намного выше среднего по их параллели. Хосок любил читать, любил корейский и литературу, а в средних классах принял решение поступать в медицинский, а потому стал особенно нажимать на химию и биологию. Когда у тебя много свободного времени, усидчивости и не пусто в черепной коробке, хорошие баллы даются не так уж сложно. И пусть к окончанию школы у Хосока не было друзей, зато он был вторым учеником в школе по успеваемости, и его баллов вполне хватило для поступления в медицинский университет. И не в их городе, а в Сеуле. Родители провожали Хосока на вокзале, вручив ему подарок почему-то прямо там, на платформе, — кроссовки модного в то время бренда, и пухлый конверт с деньгами, которые ему было велено тратить с умом. Так Чон и ввалился в купе, — с коробкой прижатой к груди, конвертом, что быстро запихал в карман куртки, и чемоданом на колёсиках. Пока он ехал и дремал под шум колёс поезда, парень мечтал, что в Сеуле для него начнётся новая жизнь. Большой город, учёба, интересные предметы, друзья и, может быть, наконец, у него будет парень. В личной жизни у Хосока опыта не было также, как и в дружбе. Как-то он понравился одному мальчику. Как он сам думает, по какому-то недоразумению. Тот чмокнул его в губы, когда они гуляли. Но потом всё как-то само собой рассосалось. Возможно, потому что Хосоку было всего четырнадцать, и он не знал, что со всем этим делать. Однако, первый год в универе не сильно отличался от его жизни в родном городе. Разве только тем, что парень жил не с родителями, а в общежитии, в кампусе. Его соседом был студент выпускного курса, Ли Хёбом. Хёбом был вполне доброжелательным парнем, но его почти никогда не было в комнате. По секрету он сообщил, что часто остаётся у своего парня. Так что Хосок по большей части был один. Плюс для него, как интроверта, но минус, как для человека, который бы хотел подружиться хоть с кем-нибудь. Так что Хосоку ничего не оставалось, как вновь сосредоточиться на учёбе. На первом и втором курсе в медицинском никто не начинает специализированные предметы. По сути, это то же образование, что и в старших классах, но на более высоком уровне. Выбирая дополнительный курс, Хосок решил взять языковой, — английский. Кроме того, он записался в литературный клуб. Уже привыкший держаться в стороне, Чон ни с кем не заводил знакомств, да и его тоже никто не беспокоил. Порой кто-то задавал вопросы по учёбе, и Хосок с охотой отвечал, но на этом всё. Ему было неведомо, — и как другие люди так легко заводят новые знакомства и друзей? Только были не знакомы, а, смотришь, уже болтают на перемене, везде садятся вместе и угощают друг друга за обедом. Со школы Хосок привык не завидовать этому, но в глубине души ему всё ещё было грустно, а порой он даже чувствовал себя одиноким. Тем не менее, он научился развлекать себя сам. Ходил в библиотеку, изучал Сеул, долго гуляя по городу, учился готовить на маленькой кухоньке кампуса. На втором курсе Чон заприметил Его. Этот первокурсник сразу запал Хосоку в душу. Светленький, невысокий, худой и очень милый. Он стильно одевался и почти всегда был улыбчив. Позже старший узнал, что его зовут Пак Чимин. Хосок впервые почувствовал такую заинтересованность в другом человеке. Проблемой было лишь то, что он по-прежнему был робок, а Пак Чимин буквально с первых своих дней в университете стал одним из самых популярных студентов. И это объяснялось не только его миловидной внешностью и стилем, но и тем, что Чимин стал вокалистом музыкальной группы их медицинского универа. Хосоку очень нравилась эта группа. Они пели песни в стиле рок и софт-рок, и со своего первого выступления стали известными и в самом универе, и даже за его пределами. Чон ходил на все их концерты, и потому что ему нравилось их творчество, и потому что ему нравился их солист. В группе было ещё три человека, помимо Чимина, — первокурсник Чон Чонгук, который играл на ударных; басист, Ким Тэхён, с четвёртого, и шестикурсник, Ким Сокджин. Он играл на клавишных. Пятым был Ким Намджун, — создатель и автор большинства их песен. Как значилось на афишах, — продюсер, музыкальный и художественный директор. Намджун был крут, — один из лучших студентов. Его знали и уважали почти все студенты и профессора универа. Он учился на четвёртом и уже специализировался в нейрохирургии. Кроме того, парень был харизматичен, общителен и, казалось, мог найти общий язык с любым человеком. В универе ходил слушок, что группа репетирует по два-три раза в неделю в подвале дома Сокджина и Намджуна, а по пятницам, после репетиции, у них бывают крутые тусовки. Там не просто напиваются в хлам, как на большинстве студенческих сходок, а ведут интересные беседы о музыке, искусстве и жизни вообще. Хосок, конечно, и мечтать не мог о том, чтобы попасть туда. Но ему помог счастливый случай. На занятиях по латыни, который Хосок прилежно посещал, был весьма строгий препод. Наполовину кореец, наполовину японец. Его звали Сон Рюичи. Сонбэ Сон был немного своеобразным и требовал, чтобы посещающие его занятия вели подробные конспекты. Соответствующий пропуск в следующий семестр получали только те, у кого был полный комплект конспектов. Даже успеваемость и посещаемость шли на втором месте после наличия конспектов. Намджун на латынь ходил, но, видимо, вёл конспекты не так уж скрупулезно. В тот знаменательный день Намджун опоздал и сел, где оставалось место, — рядом с Хосоком. Как раз в этот момент преподаватель снова начал распространяться на тему важности его конспектов и предупредил, что на следующем занятии, то есть через два дня, проверит у всех конспекты за прошедший с начала учебного года период. Ким присвистнул и посмотрел на свою тетрадь. Очевидно, что он почувствовал, что дело запахло жареным. Окинув взглядом аудиторию и, видимо, прикинув, у кого можно взять конспекты, Намджун ответа не нашёл. И тут его взгляд упал на Хосока, что сидел рядом. Старший придвинулся чуть ближе. — Хосок же, да? — спросил Ким весьма вежливо и приветливо. — Да, — Чон был крайне удивлён, что такой студент как Намджун помнит его имя. — Как насчёт того, чтобы одолжить мне конспекты, Хосоки? — Намджун с интересом смотрел на его тетрадь, которая была пухлой и открыта как раз на развороте, где заканчивался конспект с прошлого урока. У Чона была привычка выделять важное цветными ручками и красиво оформлять записи. Кроме того, у него был аккуратный и красивый почерк. — Очень красивый почерк, — харизматично улыбнувшись, произнёс Намджун. — Спасибо, Намджун щи., — Хосок был всё ещё в ступоре, что сам Ким Намджун обратился к нему, улыбается ему и разговаривает с ним. — Говори мне «хён», Хосоки, — Ким снова улыбается, а у Хосока буквально начинается тахикардия от волнения. — Давай так, — Намджун посматривает на препода, не слышит ли он их шёпот, — ты мне конспект до послезавтра, а я приглашаю тебя в пятницу на репетицию Sparks в наш дом. Sparks — было название группы, в которой солировал Чимин. Хосок от волнения сглотнул громче, чем хотелось бы. — Ты ведь слышал о Sparks? Хосок, молча, утвердительно кивает головой. — А о вечеринках, что мы закатываем с Сокджином? Это мой парень, кстати, если ты не в курсе, — поясняет Намджун. — Что-то слышал., — Чон всё ещё не верит своим ушам и своей удаче. — Так вот, если ты меня выручишь, можешь приходить хоть каждую пятницу, — обещает Ким. Хосоку хочется кричать, что он готов хоть до конца универа снабжать Намджуна конспектами, но от волнения у него язык прилипает к нёбу и будто бы пропадает голос. — Ладно, — выдавливает он из себя, — в конце занятия дам тебе конспекты, хён. — Вот спасибо, дружище, — Намджун снова улыбается и приветливо похлопывает его по плечу, — давай обменяемся контактами. Я тебе скину адрес. В эту пятницу приходи. Будет интересно! В этот момент сонбэнним Сон смотрит на них и стучит обратной стороной карандаша по столу, призывая к тишине. Оставшуюся часть занятия Намджун и Хосок молчат. Лишь безмолвно обмениваются ID в какао. В конце урока Чон отдаёт свою тетрадку старшему, и весь день потом словно парит на крыльях от счастья. Он теперь, если не друг, то приятель Ким Намджуна! И его пригласили на самую крутую тусовку универа! И там будет Пак Чимин! Оставшиеся до пятницы два дня Хосок переживает самую разнообразную гамму эмоций: от волнения и счастья до страха и паники и обратно. Что, если Чимин его не заметит? Что, если они, наконец, поговорят, и Чимину он не понравится? Примут ли его остальные ребята из компании? Что ему надеть? Что взять с собой? В среду Хосок идёт и покупает себе новые джинсы. Эти деньги с подработки можно было бы израсходовать более эффективно, но в данный момент эти джинсы, как чувствует Чон, ему просто жизненно необходимы. Голубые, широкие, с основательными дырками и потёртостями, с большими накладными карманами. Эти джинсы его средство от полной неуверенности в себе. Хосок самым тщательным образом приводит себя в порядок. Он хочет и выглядеть, и ощущать себя безупречно. Одежда, укладка и парфюм, конечно, частично решают эту проблему, но очень частично. В целом, Чон всё также волнуется и даже немного трусит. Ну не съедят же его там в самом деле?! В конце концов, он не может всю жизнь прятаться за книгами и за дверьми своей комнаты общежития. Чон пишет Намджуну сообщение и спрашивает, нужна ли выпивка. Тот отвечает, что с выпивкой и едой у них всё хорошо, но если Хосок хочет чего-то особенного он может захватить это с собой. После раздумий Хосок заказывает две большие пиццы, — с морепродуктами и гавайскую. У Сокджина и Намджуна большой дом, но Хосок знает, что его пункт назначения подвал. Сначала будет репетиция, ребята играют там, потому что в подвале хорошая звукоизоляция. В подвале уютно и тепло. Здесь нет окон, но достаточно светло и просторно. Хосок видит одного знакомого парня из его группы и подсаживается к нему. Потом появляются члены группы и Намджун. — Ты как, Хосоки? — спрашивает он, — Нормально добрался? Освоился уже немного? — Да, хён, — отвечает младший, — всё хорошо. — Сейчас уже ребята будут играть. Чимина ждём. Чимин появляется через пять минут, и весь подвал будто становится ещё светлее. Вот так от одного человека может поменяться всё вокруг. Хосок сияет, как начищенный пятак и смотрит на предмет своего обожания. Чимин бросает: «Привет всем! " и идёт в угол, где Тэхён настраивает гитару, а Чонгук за установкой что-то настукивает на барабане. Сокджин сидит на диване рядом с импровизированной сценой, — он играет не во всех песнях, а потому сейчас просто сидит рядом со своим парнем, который обнимает его за плечи. Хосок знает первую песню, и она ему очень нравится. Ему нравится, как её поёт Чимин. Чимин сегодня в жёлтой толстовке и узких джинсах, на нём грубые чёрные ботинки и чёрная вязаная шапочка, из-под которой видна высветленная чёлка. Хосок любуется из своего угла. Чимин просто идеален. В нём нет ни одного изъяна. Он просто совершенство. Пухлые губы, красивые глаза, милая улыбка и море обаяния. Даже иногда употребляемый им пусанский диалект кажется Хосоку просто очаровательным, хотя он и не всё понимает до конца. Если бы Чимин согласился пойти с ним хотя бы на одно свидание, Хосок бы был просто самым счастливым человеком на свете! Вторая песня кажется Хосоку незнакомой. Наверное, она новая. Сначала Тэхён, а потом Чимин делают ошибки, и Намджун останавливает, объясняет и просит начать заново. На третий раз всё получается без ошибок. На третьей песне Сокджин поднимается с дивана и идёт к клавишным. Эту песню Хосок тоже не слышал. Так проходит репетиция, и наступает та самая вечеринка, о которой Чон был так много наслышан. Стол с выпивкой и едой совместными усилиями сдвигается в центр. Кто-то подтаскивает к столу стулья, кто-то садится на диван. Какого-то особого сигнала к началу нет. Каждый просто берёт себе что-то из еды и бутылочку соджу или банку пива. Хосок следует общему примеру. Чимин сначала о чём-то говорит с Намджуном, потом отходит к Тэхёну и Чонгуку. Он пьёт соджу и даже это делает изящно и красиво. Хосок хочет подойти и заговорить с ним, но на него снова накатывает беспокойство. Даже соджу не помогает расслабиться. Но на удачу Хосока Чимин подходит к нему сам. — Привет, — Чимин улыбается своей лучезарной улыбкой, — хён, я знаю, что ты со второго, но имени твоего не помню, прости. Чимин не просто не помнит, он его не знает. В универе Пак Хосока не замечал, может быть, видел мельком, ибо лицо всё же помнит смутно… Но вежливость и дружелюбие диктуют ему именно такую тактику поведения. — Хосок. Чон Хосок, — старший протягивает руку и улыбается робко, но счастливо, — а ты-Пак Чимин, я знаю. — Как приятно, что ты меня знаешь, Хосоки-хён, — рука у Чимина небольшая, но тёплая, а рукопожатие крепкое. Чимин скромничает. На самом деле, он очень даже в курсе, что он популярен в универе и за его пределами в силу того, что является вокалистом Sparks и, можно, сказать её лицом. Даже Намджуна не все знают в лицо, а вот Чимина многие, если не все, студенты их меда. Хосок думает, что Чимин с ним просто мило поздоровается, перекинется парой фраз, а потом отойдёт, но Пак на этом не останавливается. — Какие классные джинсы, — говорит он, дотрагиваясь до прорези на бедре, — где купил, хён? Чон с готовностью сдаёт явки и пароли. — Ты очень стильный, Хосоки-хён, — отпускает ему комплимент младший и подмигивает, поигрывая бровью. Пак Чимин только что назвал его стильным?! Он что, подмигнул ему?! Пак Чимин с ним флиртовал?! Хосок думает, что он умер и попал в рай. Такое везение ему в жизни не снилось. Если он что-то и получал в этой жизни, то только в результате огромных усилий со своей стороны, а чаще не получал ничего. — Спасибо, — Хосок выходит из ступора и благодарит младшего за комплимент. — А ты., ты-очень очаровательный, — всё, что может он выдавить из себя в ответ. — Да нет, что ты хён, — Чимин смущается, и Хосоку даже кажется, что у младшего розовеют скулы, — но спасибо, конечно, за комплимент, ты-такой милашка. Чимин дотрагивается до его запястья рукой, и Хосока словно током прошибает. — Ой, прости, я не слишком нарушаю твои личные границы? — Чимин сама предупредительность, — я просто довольно тактильный человек с близкими людьми. А с тобой, такое чувство, что мы знакомы тыщу лет. У Хосока поёт сердце, а душа словно отправляется в полёт. Чимин, можно сказать, называет его близким человеком, милашкой. Это просто невероятно!.. В тот момент Чон, конечно, даже и не отдаёт себе ровно никакого отчёта в происходящем. Просто ему так радостно и он так счастлив от того, что Чимин не просто с ним говорит, но и, кажется, флиртует. Неужели, он мог бы ему понравиться? Чуть позже Пака кто-то окликает, но даже этого небольшого разговора Хосоку хватит сполна на целую неделю потом. В следующую пятницу он снова идёт в дом Сокджина и Намджуна. И снова Чимин его замечает, общается с ним и флиртует. Во всяком случае, так его знаки внимания трактует Хосок. Он счастлив. У него словно крылья за спиной выросли. Теперь Чимин, да и другие участники группы здороваются с ним в универе, а, при случае, они перекидываются парой фраз. Намджун после той пары с конспектами и вовсе ему как друг. Если не друг, то точно хороший приятель. Хосоку сложно дождаться следующей пятницы, но накануне он узнаёт, что по каким-то причинам репетиции не будет, как и вечеринки. И это очень грустно. Но через неделю всё повторяется снова. За исключением одного пятничного вечера, когда Хосоку просто необходимо подготовиться к зачёту по истории, он посещает все репетиции и тусовки Sparks в течение шести недель. И, наконец, Хосок решается пригласить Чимина на свидание. К тому времени они уже обменялись контактами, и Хосок пишет младшему в какао после вечеринки в пятницу вечером: — Чимина, ты завтра не занят? Может, сходим куда-нибудь? Хосок волнуется, ждёт ответа, его сердце гулко стучит, а ладони немедленно потеют. Ответ приходит быстро: — Не занят, Хосоки-хён. Давай сходим, конечно. Вот так вот легко и просто Пак Чимин соглашается пойти с ним на свидание. Они договариваются встретиться у метро, едут в торговый центр, где смотрят новую комедию с Ли Дон Уком. После они вместе обедают там же, а потом гуляют по парку на реке Хан. Вечер заканчивается поеданием мороженого с кофе. В течение всего времени Хосок почти не говорит, но Чимин с лихвой окупает неразговорчивость хёна. Он рассказывает о себе, о своём детстве, родителях, старшем брате, Пусане, об учёбе, о музыке, о друзьях. Хосок впитывает каждое слово. Ему интересно знать о нравящемся ему человеке всё. От подробностей о его семье до фактах о любимой музыке и одежде. О себе Хосок почти не говорит. А Чимин и не спрашивает. Единственный вопрос, который ему задаёт Пак, это что он будет заказывать в ресторане. Хосок, разумеется, оплачивает всё, — и билеты в кино, и счёт в кафе, и мороженое. Он ведь старший, это естественно. Ну и он сам пригласил Чимина на свидание, и это вроде как элемент ухаживания. Хосок думает о том, чтобы поцеловать Чимина на прощание, но не решается. Они хорошо провели время, мило пообщались и Чон боится всё испортить, да и просто трусит сделать такой шаг. Проблема ещё и в том, что он не понимает до конца, нравится ли он Чимину. Нет, тот к нему расположен, это очевидно, но нравится ли ему Хосок как парень? Во время их свидания не было ничего такого, чтобы указало на то, но и не было ничего, чтобы указало на обратное. После Чимин с ним также приветливо здоровался и улыбался ему в коридорах универа, если они вдруг пересекались. Как-то Хосок пришёл в столовую и встал в очередь, потом он увидел, что Чимин сидел с Чонгуком и ещё каким-то незнакомым первокурсником за одним столиком. Младший тоже его заметил и приветливо помахал ему рукой. Хосок помахал в ответ и решил, что это приглашение присоединиться к ним. Когда дошла очередь Хосока, он оплатил свой обед и, взяв поднос, направился в ту сторону, где сидел Чимин с друзьями. Однако, его там уже не было. Видимо, они закончили обедать и ушли. В Какао Хосок писал Чимину регулярно. Что-то вроде «доброе утро!», «как дела?» и «спокойной ночи!», Пак отвечал всегда и почти всегда довольно быстро и вежливо, но первым никогда не писал. Хосок решил, что на следующей пятничной тусовке лично пригласит Чимина на второе свидание. И вот тогда в компании появился Мин Юнги. Его привёл Сокджин, представив своим школьным другом. Юнги Хосоку сразу не понравился. Чон даже не может сказать, чем именно. Словно на интуитивном уровне. Он держался слегка высокомерно и снисходительно, может, в этом было дело. А, может, это была просто уверенность в себе, а Хосок считывал это как высокомерие. Чимин сразу же подошёл к новенькому поздороваться, и вот они уже мило болтали. Хосок не хотел подслушивать, — так уж вышло, что он оказался рядом, когда пошёл взял себе пива. — Ты такой милашка, хён, — смеясь, говорил Чимин Юнги, — и такой остроумный. Эта твоя шутка… — Ты переоцениваешь моё чувство юмора, Чимини, — сдержанно отвечал ему старший. Хосок внутренне поморщился. «Чимини» — передразнил он Мина про себя. Только познакомились, а уже Чимини. И Чимин ему сказал, что тот милашка. Также, как и ему при первой встрече… Весь этот вечер Чимин оказывал Юнги знаки внимания. Он словно переключился с него, Хосока, на нового человека в компании. Чон делал вид, что ничего особенного не происходит. Но в душе ему было грустно. Мин Юнги был взрослым интересным парнем. Краем уха Хосок слышал, что он уже работает, но так и не понял, кем именно. Юнги, как и Сокджин, был старше всех остальных присутствующих, а младшие часто смотрят на хёнов с почтением и восхищением. Всё в облике Мина говорило об уверенности в себе. В том, как он говорил, в том, как он держался, даже в его одежде. Ничего кричащего или, наоборот, слишком строгого, типа делового костюма, но выглядел Мин очень эффектно. Пару раз Хосок поймал на себе взгляд Юнги, ему даже показалось, что тот хочет с ним заговорить. Но Чону это было совсем не нужно. Во-первых, он всё также шарахался от незнакомых людей. Во-вторых, с первых же минут он чувствовал неприязнь к этому человеку. В отличие от Чимина, который очевидно чувствовал к Мин Юнги, как минимум, интерес. Хосок допил своё пиво, ему стало ещё грустнее, и он незаметно свалил, когда пришли какие-то новые ребята. Кажется, приятели Тэхёна. Никто, включая Чимина, его отсутствия не заметил. И это было вполне естественно. Мало ли, почему человек ушёл с тусовки пораньше. Может, дела, может, свидание, может просто устал. Но Хосока задело невнимание Чимина. В тот вечер он лежал на кровати в своей комнате и думал о том, что он-неудачник. Неудачник в социальном плане. Друзей завести толком не смог. Парня тоже. Чимин, очевидно, никогда им и не интересовался. Или интересовался, но совсем недолго. Чона охватывает жалость к себе. Он слушает какую-то грустную музыку и просто лежит так, пока не засыпает. На следующее утро его настроение меняется. Хосок говорит себе, что, скорее всего, он сделал слишком далеко идущие выводы. Возможно, Чимин просто был вежлив с новым человеком в компании. Помогал ему, так сказать, адаптироваться. Внутренний голос тихо шепчет ему, что у Мин Юнги точно не было никаких проблем с социализацией вчера и помощник в адаптации ему не требовался. Но Чон свой внутренний голос не слушает. Нельзя унывать, нельзя впадать в отчаяние. Нужно попробовать ещё раз. Все биографии великих людей, которые он читал, гласили, что те не сдавались при первой же неудаче. Да, и при второй тоже. Он попытается ещё раз. Он пригласит Чимина на второе свидание. Может быть, сделает это даже в универе, при встрече. Как назло, на следующей неделе Хосок Чимина не встречает. Ни в понедельник, ни во вторник, ни в среду. Лишь в пятницу днём фигура Чимина мелькает в толпе, когда уже звенит звонок на третью пару, и Чону надо бежать на латынь. Ладно, он сделает это сегодня вечером. Как раз будет очередная репетиция. Но на вечеринке после репетиции ситуация прошлой недели повторяется. Чимин по-прежнему общается и флиртует с Мин Юнги. На него, Хосока, он внимания практически не обращает. Только здоровается, когда Хосок приходит. Сегодня Чон надел всё самое лучшее, что у него есть, долго укладывал и, наконец, уложил волосы, и даже воспользовался парфюмом, который купил для особых случаев. Первый раз он побрызгался им на первое свидание с Чимином. А второй раз сегодня. Даже молчаливый Чонгук сказал Хосоку: — Хорошо выглядишь, Хосоки-хён, и парфюм зачётный, — и мило улыбнулся, подняв большой палец правой руки вверх. — Спасибо, Чонгуки, — сдержанно поблагодарил Хосок, косясь на Чимина, который чокался своей бутылочкой соджу с Юнги и улыбался ему. И снова Хосоку стало неуютно и захотелось уйти. Приступ социофобии, что в этой компании вроде бы отступила, накрыл его снова. Но он решил не сдаваться так просто и взял себе ещё выпить. Возможно, выпивка ему поможет. Хосок взял сигарету и зажигалку из своей джинсовки и вышел на улицу. Он прикурил, спрятал зажигалку в карман джинсов и затянулся. В этот момент из дома вышел Мин Юнги и, увидев его неподалёку от входа, подошёл и встал рядом. В руке у него была, видимо, только что начатая бутылка соджу, но сигареты видно не было. Хосок подумал: «Интересно, этой бутылкой они тоже с Чимином уже чокались?» Пак вдруг показался ему таким же недосягаемым, как и в первые дни. Красивый парень, звезда универа и мечта всех парней вокруг. И он, Хосок, неприметный, ничем не примечательный второкурсник. — Красивая песня, да? — вдруг прервал его мысли голос Юнги. Он стоял, оперевшись спиной о стену и попивал соджу из горлышка. Из дома доносилась " Side " группы Travis. Хосок любил эту песню. Но из вредности произнёс: — Песня как песня. Ничего особенного. С этими словами Чон сделал ещё одну затяжку и выпустил дым через ноздри. — Медик, а куришь, — вдруг сказал Юнги насмешливо, но дружелюбно, так, словно они были давно знакомы и даже дружили. А ведь они даже не разговаривали до этого. — Не твоё дело, — Хосок и сам не ожидал от себя такого. Грубить незнакомому почти человеку, да ещё и хёну было совсем не в его стиле. Юнги хмыкнул, глотнул ещё немного из бутылки и, пожав плечами, ответил: — Вообще-то ты прав. Не моё. И, развернувшись, ушёл в дом. Хосок затушил сигарету. Что это было? Зачем этот Мин вообще был здесь? Он даже не курил. И почему Хосок так отреагировал? Точнее ему-то ясно, почему. Всё дело в Чимине. В ревности. Но разве он имеет какие-то права, чтобы ревновать? Может быть, стоит извиниться перед Мином? Но то ли алкоголь, то ли упрямство, но Хосок говорит себе под нос:"Ещё чего!» и решает вернуться в дом. Настроение у него испорчено. Но всё та же светлая мысль про «не сдаваться» всё ещё мельтешит в мозгу. Хотя Хосок и чувствует, что он выпил лишнего, он берёт ещё банку пива и выпивает её практически залпом. Остаток вечеринки Хосок проводит в туалете дома Кимов и блюет. Возможно, он выпил не так уж и много, но с непривычки его развезло. Намджун тактично стучит в дверь и спрашивает: — Хосоки, ты там как? В порядке? — Всё хорошо, хён, я сейчас, — отвечает Чон и встаёт с колен, но тут его снова выворачивает, и хорошо, что он не успел отойти от унитаза. Через какое-то время, умытый и бледный, Хосок выходит из ванной комнаты. Никого из гостей уже нет. Сокджин заботливо приносит ему таблетки и воду, а Намджун предлагает остаться у них переночевать. Таблетки и воду Хосок принимает, а приглашение приветливых Кимов нет. Спать ему, особенно в таком состоянии, в чужом доме не хочется. Посидев пять минут на диване, Хосок вызывает такси и отчаливает к себе в общежитие, предварительно поблагодарив Сокджина и Намджуна и извинившись перед ними за беспокойство. На следующее утро Хосок просыпается с головной болью и смутным ощущением, что он вчера натворил что-то плохое. Внутренний разбор полётов и копание в собственной памяти выявили следующее, — он напился, нагрубил Мин Юнги и заблевал туалет Кимов. Конечно, он более-менее убрался, насколько позволяло его состояние. Но, скорее всего, и Намджун, и Сокджин о нём теперь худшего мнения. Как и все те, кто был на вечеринке. А вот Юнги… в принципе, в какой-то степени Чон даже рад, что в кои-то веки сумел кому-то выразить своё недовольство. Но, если быть честным, то дело было не в Юнги. Дело было в Чимине. Хосок приревновал его, а потом выместил это на Мине. И это было несправедливо и грубо. Думать дальше Хосоку не хотелось. Во-первых, у него также раскалывалась голова; во-вторых, он боялся прийти к самым неутешительным выводам по поводу собственной персоны. Он подумает об этом позже. Когда ему станет получше. Когда ему становится лучше, Чон думать обо всей этой ситуации избегает. То сосредотачивается на уборке и приготовлении еды, то на домашних заданиях. Но в воскресенье решается посмотреть правде в глаза. С Намджуном и Сокджином ситуация, кажется, не такая уж плохая. Первый сам написал ему в субботу интересуясь, как у Хосока дела. Как он добрался до дома и как он себя чувствует. Отвечая, Хосок снова извинился, а Намджун сказал «не бери в голову, ничего такого не произошло, со многими, если не со всеми, бывало» и сказал, что их с Сокджином дом в пятничные тусовки и не такое видел. Хосок немного успокоился и подумал уже попросить у Намджуна контакт Мин Юнги через Сокджина, чтобы извиниться. Но потом решил, что не стоит. Ему придётся объяснять, зачем ему номер телефона старшего и наружу выплывет правда и о ревности Хосока, и о его симпатии к Чимину. Поскольку по всей видимости, эта самая симпатия односторонняя, Чону стоит просто забыть про то свидание, если оно вообще было свиданием, и двигаться дальше. Может быть, стоит прекратить ходить на те тусовки в дом Кимов… Однако в течение недели Хосок передумывает. Ему нравятся эти тусовки. Ему нравятся Сокджин и Намджун, и дом их нравится. Ему нравятся разговоры, которые ведут ребята после репетиции, потому что это интересно. И хотя сам он больше слушатель, но и ему пару раз удавалось вставить слово и высказать своё мнение. Наконец, ему нравится музыка, которую играют Sparks. И то, что Чимин его отверг (хотя это пока не факт) не делает его хуже как вокалиста и солиста столь любимой Хосоком группы. Одним словом, Чон решает, что в ближайшую пятницу он снова пойдёт. У него нет плана, нет какой-либо стратегии. Он пойдёт и будет действовать по обстановке. И, может быть, если предоставиться возможность, извинится перед Мин Юнги за грубость. Лично. Если тот придёт, конечно. Мин приходит. Как, впрочем, и все остальные завсегдатаи пятничных тусовок у Кимов. Плюс новенький. Какой-то знакомый Чонгука со школы, который оказывается высоким и весьма привлекательным парнем по имени Ыну. Этот парень становится новым объектом внимания Чимина. Как в прошлые разы с Юнги, а раньше с Хосоком, Чимин разговаривает только с Ыну, флиртует, смеётся его шуткам и во всеуслышание называет его милашкой. Хосок почему-то не удивлён, и даже, кажется, почти не расстроен, словно он был готов к подобному и знал, что так и будет. Но обида или что-то похожее на ревность всё ещё скребёт где-то под рёбрами. Чон берёт бутылочку соджу и садится на диван. Отсюда на разговаривающих Чимина и Ыну открывается слишком уж хороший вид. Хосок вздыхает и отпивает глоток из бутылки. Сегодня он точно не будет пить больше одной. Из-за излишней сосредоточенности на объекте своего обожания Хосок пропускает момент, когда рядом с ним на диван усаживается Мин Юнги. Более того, он внимательно прослеживает траекторию взгляда Хосока и спрашивает: — Что, так сильно нравится, да? Хосок переводит взгляд на Мина и смущается. Его застукали на месте преступления. И кто. По сути, его соперник. И хотя Хосок помнит о своей грубости и извиниться перед Юнги всё ещё входит в его планы, он отвечает: — Да, какая разница… свет зелёный, можешь попытаться, хён. Хосок жестом показывает в сторону Чимина и Ыну, вроде как намекая, что он больше не претендует. — Если получится, конечно, — добавляет Чон, — похоже, у Чимина новый фаворит. — Я вообще-то имел в виду не его, а тебя. — Что? — не понимает Хосок. Он вроде выпил всего-то неполную бутылку слабого соджу, но не может взять в толк, что старший хочет этим сказать. — Я хотел узнать, сильно ли тебе нравится Чимин. И если всё-таки нет, то пригласить на свидание. Тебя пригласить. — Что? — повторяется Хосок. Это что, какой-то пранк? Несмешно. В Хосок снова вскипает неприязнь к Юнги, но он сдерживает себя, чтобы снова не нагрубить. — Пойду покурю, — зачем-то сообщает Мину сбитый с толку младший. Он допивает соджу, выкидывает бутылку в мусорку и выходит на улицу. Юнги выходит за ним следом. Он снова без сигареты, и у Хосока дежа вю. — Не знаю, понял ты или нет, но я сказал, что хочу пригласить на свидание тебя, — обращается к нему Мин, — Потому что мне понравился ты. С самого начала. — С какой стати? То есть… ты же вроде флиртовал с Чимином. — Я не флиртовал с ним, это он флиртовал со мной. — А ты ему отвечал. — Я не отвечал. Я просто был вежлив. Вот и всё. Я что, должен был послать его за безобидный флирт? К тому же, в большинстве случаев, флирт ничего не означает. Это я тебе как психолог говорю. — Ну-ну., — Хосок не находится, что сказать в ответ. К тому же он всё ещё переваривает информацию. Он нравится Мину? Да не… это какая-то ошибка. Хосок выпускает очередную порцию дыма после затяжки и, наконец, находится, что сказать. — И чем я тебе нравлюсь, хён? Хосок звучит немного задиристо, хотя он и не собирался. Мин, впрочем, держится уверенно, даже казалось бы в такой уязвимой ситуации. Он признался в симпатии человеку, которому он неприятен. — Разве у симпатии есть логическое обоснование? — пожимает Юнги плечами, — Сначала я просто заметил тебя, выделил среди всех. Наверное, потому что ты мне показался красивым. Потом ты так мило злился, и это почему-то мне тоже понравилось. Я наблюдал за тобой. Ты не болтун, и мне это по душе. Но когда ты всё-таки высказал своё мнение, мне понравилось, что ты сказал и как. Вот и всё. Хосок ошарашен. Юнги между делом назвал его красивым, да ещё и милым. И вроде как умным? . Наверное, это точно розыгрыш. Сейчас он рассмеётся ему в лицо и скажет, что Хосок-идиот, что поверил ему. Но ничего такого не происходит. Юнги курит без особого энтузиазма и до Хосока вдруг доходит: — Ты ведь не куришь, да, хён? — Не курю, — соглашается Мин и в подтверждении своих своих тушит недокуренную сигарету и выкидывает окурок. Хосок вспоминает, как в самую первую встречу Юнги пытался с ним заговорить и даже вышел за ним сюда. И потом тоже… — Прости, что я нагрубил тебе в прошлый раз, хён, — говорит Хосок, — это всё на эмоциях. Но я не оправдываюсь. Я был, правда, груб. — Всё в порядке, забыли, — улыбается Юнги. — Может погуляем? — спрашивает Мин, когда Хосок докуривает. — Давай, — соглашается Хосок. Учитывая события этого вечера, Хосоку больше там делать нечего. Не смотреть же, как Чимин продолжает ворковать с Ыну. Одно расстройство. Хотя, по правде говоря, Чону кажется, что он уже отпустил ситуацию. — Ты, правда, психолог? — спрашивает Хосок, — Или учишься? — Нет, я уже работаю, второй год, — отвечает Юнги, — мне же двадцать пять. Психологи учатся четыре года, а не шесть, как вы, медики. — Точно. Двадцать пять. Хосок, конечно, знал, что Юнги старше, но почему-то думал, что ему двадцать три. Хотя он ведь школьный друг Сокджина, а тому уже двадцать четыре. — Как вы познакомились с Сокджином? — интересуется Чон. — Он заступился за меня, — отвечает Юнги, — я был мелким, щуплым, и у меня уже тогда было плохое зрение. Ходил в очках. Дети в школе буллили меня. А Сокджин заступился, хоть и был первоклашкой, а я уже во втором. С тех пор мы и дружим. — Почему ты не приходил раньше? Ну на пятничные тусовки? — У меня всё время были клиенты в это время. Не совпадало как-то. А потом пришёл, увидел кое-кого, и у меня появилась мотивация тут быть. Хосок понимает, что речь идёт о нём, но всё ещё до конца не верит словам старшего. Они бредут по улице, на которую уже спустилась темень. Хорошо ещё, что есть фонари, и они освещают дорогу. — Ты работаешь со взрослыми? — спрашивает Хосок, стараясь не думать о том, что ему признались в симпатии, а он толком и не знает, что ответить на это. Одно ему ясно, он уже не испытывает к Мину неприязни, как раньше. — В основном, с подростками. Но есть и взрослые клиенты, — отвечает Юнги, — а ты, почему выбрал медицинский? Хочет помогать людям? — Можно и так сказать, — отвечает Хосок и понимает, что ему никто раньше не задавал этого вопроса, — Мне стало понятно ещё в средней школе, что врачи нашей стране нужны и нужны квалифицированные, а не те, что не лечат, а калечат. Вот я и стал налегать на биологию с химией. Хотел поступить на грант. И у меня получилось. — Ты молодец, — хвалит младшего Мин, — поступить в мед непросто. А учиться ещё труднее. Но ты вроде бы отличник, да? Хосоку приятно. И то, что его хвалят, и то, что Юнги откуда-то знает, что он хорошо учится. А ещё от того, что кто-то задаёт вопросы о нём самом и искренне им интересуется. — Ты из Сеула, да? — спрашивает Хосок в свою очередь, — По твоему сатури понятно. А по моему выговору ясно, что я нет. Чон смеётся, и понимает, что больше не комплексует по поводу того, что он выходец из Чолладо и иногда в его речи проскальзывают словечки присущие их региону. — Ясно, — соглашается Мин, — но я нахожу это очаровательным. Он смотрит на младшего и улыбается. Хосок чувствует смущение. — Кстати, мне нравится та песня, что играла, когда ты первый раз вышел за мной, когда я курил. — Я это понял, — посмеивается Мин, — ты отстукивал ритм ногой, но, видимо, не замечал этого. Они оба смеются. За непринуждённым разговором, что льётся словно сам собой, время идёт быстро, и они проходят довольно большой путь. Юнги расспрашивает Чона о его вкусах и предпочтениях, о его увлечениях в свободное время и отвечает на вопросы младшего о себе. — Кстати, я тут живу неподалёку, — говорит Юнги, — хочешь зайти? Можно и остаться до утра. Этот район Хосок узнаёт. Из Мёндона они оказываются на Хёндэ. До кампуса отсюда неблизко. Пешком будет долго идти, нужно брать такси, которое в ночное время стоит в два, а то и больше раз, дороже, а Хосок всё ещё небогатый студент. Его молчание Мин истолковывает по-своему: — Я не буду к тебе приставать, ничего такого. У меня есть свободное спальное место. И даже отдельная комната. — Я и не думал., — Хосок действительно не думал, но теперь он смущён. — Но если хочешь, я могу вызвать такси. Правда, сейчас уже два часа ночи. В два часа ночи такси едут гораздо дольше, это Хосок тоже знает. — Хорошо, я приму твоё приглашение, хён, — говорит Хосок, — если тебя это не стеснит. — Конечно, не стеснит, я же сам предложил. Они подходят к высотке и заходят в подъезд. Юнги вежливо здоровается с консьержем, и Хосок также кланяется ему. Юнги живёт на восьмом этаже. Жилой комплекс на Хёндэ. Квартира здесь стоит больших денег. — Снимаешь? — спрашивает Чон, когда Юнги включает свет в коридоре, чтобы они могли нормально раздеться и разуться. — Своя, — кратко отвечает Мин. — Круто, — также кратко реагирует Хосок. Квартира двухкомнатная и довольно большая. Видимо, психологи неплохо зарабатывают. Или квартиру Мину подарили родители. И то, и другое реально круто. — Ипотека, — словно услышав его мысли, поясняет Юнги, — родители помогли с первым взносом, но выплачиваю кредит я сам. Каких-то двенадцать лет осталось. Мин посмеивается, и Хосок подхватывает. Им навстречу выходит заспанный белый кот. — Привет, — здоровается с ним Чон и садится на корточки, чтобы погладить животное. Кот трётся о его ноги и мурлычет, пока Хосок гладит его между ушей. — Это Снежинка, — представляет кота Хосоку старший, Снежинка, это Хосок, — добавляет Мин. Юнги больше не кажется Хосоку заносчивым или чрезмерно уверенным. Он, на самом деле, вполне приятный парень, с чувством юмора. Спокойный к тому же. Хосоку нравится. Они проходят в гостиную, и Юнги предлагает Хосоку какао или чай на выбор. Они останавливаются на какао. Мин уходит на кухню. Хосок идёт следом. — У тебя очень уютно, хён, — говорит Хосок, осматриваясь. Ему нравится, как здесь всё обставлено. И небольшие картины на стенах, и цветы в разноцветных горшках, и причудливые фигурки из глины, явно не из их краёв. На кухне стоит небольшой диванчик, на котором разбросаны декоративные подушки в цвет горшков, — сиреневые, красные и салатовые. На стене висит светильник в форме половинки Луны, который Юнги включил сразу же когда они вошли. — Верхний свет менее уютный, — поясняет Мин, кивая на потолок с которого свисает люстра причудливой формы. Хосок на самом деле согласен. Он в своей комнате тоже предпочитает включать только настольную лампу и гирлянду, лампочки которой закрыты декоративными пластиковыми листочками клёна. Юнги достаёт из шкафа две огромные кружки терракотового цвета. Кот приходит к ним и запрыгивает на диван. Он обнюхивает Хосока и после небольших раздумий садится на его колени. — Вайб чек пройдён благополучно, — смеётся Юнги, — Снежинка всегда чует хороших людей. К Сокджину он тоже в первый же день на колени запрыгнул. Вся эта обстановка, — мягкий приглушённый свет, подушки, какао, кот и низкий грудной голос Мина, — успокаивают Хосока. Он чувствует себя как дома, он совсем забыл о всех своих горестях и разочарованиях. Чон ловит себя на мысли, что с той минуты, как они с Юнги ушли из дома Кимов, он ни разу не вспоминал о Чимине. — Любишь какао с зефирками или без? — спрашивает Юнги, — Если что, у меня есть. Я просто пью без них. — Я тоже предпочитаю без, — на самом деле, у Хосока нет предпочтений в этом вопросе, но он почему-то хочет поддержать мнение Юнги, хоть это и мелочь. В свете ночи и лампы-Луны с близкого расстояния Юнги кажется Хосоку другим. Он будто бы теплее, ярче и он… привлекателен. Даже очень. Особенно его кошачьи глаза и почти детская улыбка, что обнажает дёсна. Юнги уступает ему кровать, хоть Хосок и настаивает на том, чтобы спать на диване в гостиной. На самом деле, это очень внимательно со стороны Юнги, который говорит, что Хосок выше и ему будет неудобнее на диване, чем самому Мину. Хосок не может уснуть, хотя часы уже показывают пол четвёртого. Удивительно, что всего часа четыре назад он думал о Юнги совсем иначе. Тот раскрылся для него с совсем другой стороны. Не пытался понравиться, не заискивал, прямо сказал о своих чувствах, а потом они просто общались. И в течение всего разговора Хосок чувствовал интерес к себе как к личности и человеку. Он помнит, как на их свидании с Чимином тот всё время говорил о себе, а о нём узнать ему, видимо, было неинтересно. Чон не думает о младшем плохо. Не его вина, что он ему не нравится. Пожалуй, сейчас Хосока это уже не расстраивает. Он засыпает после того, как приходит Снежинка и приваливается к нему тёплым боком. Утром Хосок просыпается в одиннадцать. Кота уже рядом нет, а дверь в спальню закрыта. Наверное, Юнги встал пораньше, и чтобы не разбудить Хосока, прикрыл её. Несмотря на то, что ночь была наполовину бессонной, Хосок чувствует себя прекрасно. Он выспался и ощущает прилив бодрости. Очевидно, Юнги ощущает тоже самое, судя по тому, что он развёл бурную деятельность на кухне. — А, встал уже? — улыбается ему старший, одетый в светлую футболку и шорты и синий фартук поверх них, — Доброе утро! — Доброе утро, хён, — Хосок трёт глаза. — Иди умывайся, завтрак почти готов, — говорит Юнги бодрым голосом, — Там на раковине новая зубная щётка. Хосок заходит в ванную. Действительно, новая щётка. Даже ещё не распечатанная. Мелочь, а приятно. Юнги такой заботливый и внимательный. Вдруг Чон вспоминает слова старшего о том, что он ему нравится и отчего-то краснеет. Умытый и уже более свежий Хосок возвращается на кухню. Его кормят вкусным завтраком и наливают горячий кофе. Юнги снова говорит с ним о разном. — Кстати, песня Sing у Travis тоже очень даже ничего. — Согласен, — Хосок и, правда, согласен, — вообще у них много сильных треков, но я люблю больше всего альбом The Boy With No Name. — Я тоже! — глаза у Юнги горят от воодушевления от такого совпадения, — А Coldplay? Что думаешь о них? — Люблю, — коротко отвечает Чон, и видно, что старшему такой ответ по душе, — Особенно, самое ранее творчество. — Именно! Раннее самое лучшее у них, — снова они оказываются на одной волне. Всё происходит как-то само собой, естественно. Они обмениваются контактами, общаются в какао часами, порой жертвуя сном, а в следующие выходные идут на первое свидание, а потом на второе и третье. На гаражной тусовке Юнги и Хосок появляются лишь спустя месяц. Они ещё не говорили о статусе своих отношений, у них ещё пока ничего толком и не было. Одни поцелуи и прикосновения. Но Хосоку Юнги очень нравится, хотя он ничего пока старшему о своих чувствах не говорил. — Хосоки-хёёё-ёёён, как я рад тебя видеть! — Чимин буквально с порога повисает на Хосоке. Юнги, который уже здесь и разговаривает с Намджуном, поднимает глаза и смотрит в их сторону. — Ты какой-то другой, изменился, — Чимин говорит так, словно они не видятся в универе, — Выглядишь супер! Хосок вежливо улыбается младшему и благодарит за комплимент, но всё его внимание сейчас на том углу, где стоят Ким и Мин. — Кстати, — довольно громко и слегка демонстративно заявляет Чимин, — а как же наше второе свидание? Один раз сводил в меня кино и всё! Я ещё хочуууу… Чимин тянет гласные и почему-то именно сейчас Хосока это раздражает. За ними вдруг наблюдают сразу несколько пар глаз, видимо, Чимин говорил слишком громко. Особенно напряжённо смотрит Юнги. Намджун замечает это напряжение и пытается сообразить, что происходит. — Извини, Чимина, — Хосок тоже говорит громко и чётко, — но у меня уже есть парень. И с этими словами он идёт через всё помещение к Юнги и встаёт с ним рядом. — Оу, — Намджун выглядит удивлённо, — так вы встречаетесь? — А я тебе говорил, Джуни, — со своего места говорит Сокджин, -неспроста они тогда вдвоём сбежали. Чонгук и Тэхён подходят и поздравляют их. Чимин выглядит несколько растерянным, но тоже потом говорит: «Поздравляю». — Надеюсь, ты не против, хён, — шепчет своему парню на ухо Хосок, — что я вот так вот объявил нас парой. — Я только за, — отвечает Юнги и обнимает младшего за плечи. Когда все расходятся по своим делам, Юнги и Хосок выходят на улицу. Хосок закуривает. — Это же было не для Чимина? — спрашивает Мин тихо. Сейчас он вовсе не выглядит уверенным. — Я хоть нравлюсь тебе? — продолжает он. — Нравишься, хён, очень нравишься. И нет, не для Чимина. Для всех, чтобы знали. И прежде всего для тебя. Для Нас. Хосок тушит недокуренную сигарету, подходит к Юнги, обвивает его шею руками и касается его губ своими.