Ангел-хранитель

      Иво сразу замечает, что что-то не так: под дверью горит тусклая полоска света, хотя он уверен, что выключал все лампы, когда уходил. Проскальзывающую секундную мысль — он стал параноиком в последнее время, слишком много надумывает, постоянно оборачивается, видит предателя в каждом подчинённом, шугается собственной тени после череды покушений и анонимных угроз — Иво отметает. Позвать некого: Кея он только что отпустил, Гектор уехал кататься на лифте в поисках отчёта Жонсьера и пончиков к ночному чаю, у Даниэль рабочий день давно закончился. Время за полночь, а у Иво в кабинете горит свет.       Дверь оказывается запертой. Иво прикладывает ладонь к датчику, проворачивает ключ и медленно толкает её внутрь, сразу замечая лёгкое движение у стола. Девушка, склонившаяся над голографическим монитором его компьютера, что-то быстро печатает. Кажется, она не особо испугана внезапным обнаружением.       — Отойди от моего стола. Немедленно.       На Иво воззреваются два кристально чистых серых глаза. Девушка усмехается.       — Поразительное рвение к работе в такое время. Мне осталось минут пять, посиди на диванчике.       Иво ошарашенно поднимает брови, сглатывая возмущение — никто никогда не позволял себе говорить с ним в таком тоне. Под сердцем неприятно закручивается тревога.       — Я сказал, отойди от моего стола.       — Угум, как только, так сразу.       Девушка на него даже не смотрит, самозабвенно пролистывая информацию по монитору. Знакомые картинки мелькают с нереальной скоростью — она просматривает засекреченные данные по всем покушениям за последние несколько месяцев, открыв во втором окне досье подозреваемых и казнённых, а в маленьком окошке над строкой инструментов — видео с камер наблюдения. Иво чувствует, как вскипает.       — Ты кто такая и как сюда попала?       — Моё имя — Лу. Ну, человеческое имя. — Она улыбается абсолютно открыто, даже дружелюбно. — Не самое плохое, как думаешь? Мне нравится.       Иво подходит к полке, заставленной безделушками, роняет фотографию заснеженного леса в блестящей рамке и подносит ладонь к небольшой кнопке за нею.       — Не вздумай нажимать.       Иво замирает, вздрагивая от холодного тона. Что это с ним — иррациональный страх перед хиленькой девчонкой, так нагло ворвавшейся в его кабинет? Быть не может.       — Кто ты такая? — Повторно цедит Иво, руку, впрочем, не опуская. Слышит усталый вздох в ответ.       — Я твой ангел-хранитель, Иво. Меня послали разобраться со всем этим цирком с покушениями.       Она сворачивает картинку, смахивая файл вправо — принтер сбоку тут же тихо жужжит, распечатывая выбранный документ.       — Это шутка такая?       — Ты ведь не смеёшься. Я тоже. Посиди на диванчике, а? Отвлекаешь.       Иво выхватывает пистолет из-за пазухи, щёлкает предохранителем — Лу с ироничным удивлением смотрит в пустую бездну дула, даже не дёргаясь.       — Клёвая пушка. Только бесполезная против меня.       — Последнее предупреждение: отойди от моего стола.       Язык во рту ворочается так тяжело, будто его укусила оса — Иво чувствует что-то иррационально неправильное в угрозах этой девушке, но просто отойти и дать ей копаться в делах Инквизиции было бы непозволительной роскошью. Где шастает Гектор, когда он так нужен?       Одинокий свет настольной лампы рисует на незнакомом лице жёлтые росчерки. Иво давится слишком громкими стуками по клавишам, ощущает себя крошечным и бессильным — каким давно не был. Злость подогревает кровь, неизвестно откуда взявшийся страх заставляет действовать, невзирая на кричащее об опасности подсознание — Иво давит на спусковой крючок, и свинцовая пуля влетает Лу в плечо, заставляя её отшатнуться от монитора. Недалеко, правда, всего-то на пару выдохов и медленных наклонов головы.       — Как грубо.       Холодный, стеклянный взгляд прибивает к полу похлеще гвоздей в ступни. Иво сжимает рукоять пистолета до побелевших пальцев, словно металл может переплавиться в его руках в надёжный щит от этого пробирающего до глубины души взгляда. Иво почему-то уверен, что девчонка видит его душу — обходит по кругу, небрежно проминает пальцами, растягивает, как разноцветный склизкий слайм, проверяет на чистоту и прочность.       — Нетерпение — один из смертных грехов, ты знал? А ведь именно мне придётся бороться за тебя перед Вратами, когда придёт время.       Лу прижимает к простреленному плечу ладонь — пальцы двигаются подобно щупальцам у вымерших медуз. Иво с ужасом замечает, что крови на белой кофте нет. Пуля, застрявшая глубоко в теле, медленно показывается из-под ключицы — Лу обхватывает свинец так брезгливо, будто держит протухший кусок баранины, и смотрит на Иво строго, без прежнего весёлого огонька в клубящихся серых тучах. О приличии приходится забыть.       — Что ты, на хрен, такое?       — Меня зовут Лу. Я ангел Господень. Твой ангел-хранитель. — Она жёстко ухмыляется, кривя губы, и передёргивает плечами — два огромных белых крыла распахиваются за её спиной, лениво покачиваясь, шелестя крупными перьями по полу. — И ты только что подстрелил меня. Нехорошо, Иво.       Иво в ужасе распахивает глаза, роняя руку с пистолетом, оступается, шагая назад, нелепо перебирает пальцами в воздухе, даже не пытаясь совладать с шумным дыханием. Страх затапливает привычно холодный, точный ум. Лу качает головой — с розоватых губ срывается усталый вздох — и вдруг заинтересованно вглядывается в Иво, заставляя мурашки бежать по загривку под чёрным, тугим хвостом.       — Ты не веришь в Бога. Ха-хах. Страж веры, тайно отринувший её. Удивительно.       Она читает Иво как открытую книгу — в груди сдавливает так, что последующий вдох рвётся на куски, подталкивая ком в горле поближе к гландам. Швыряет пулю в сторону — та отскакивает от пола, звонко стуча по плитке, пока не закатывается за горшок с цветком — и возвращается вниманием к экрану. Клацанье возобновляется. Шуршащие крылья с резким хлопком исчезают, не оставляя после себя даже пёрышка в подтверждение, что всё это реально, что Иво не тронулся умом от стресса.       — Ангелов не существует.       — Я же перед тобой. — Лу подмигивает ему так, будто секундой назад не шептала угрозы человеческими буквами. — Пора бы уже поверить в то, что ты так яро защищаешь. Ух, представляю, какая история будет — Ему явно придётся по вкусу твоя безбожность.       Иво не двигается, загипнотизированный шоком и ужасом. Узкая ладонь нервно проглаживает ткань кителя. Лу отсылает очередной файл в принтер, разворачивает новое досье, через секунду смахивая его в корзину за ненадобностью — Иво даже пискнуть не может о такой невообразимой наглости, будто выстрелили в него, в рот, задев голосовые связки и продырявив гортань прямо над кадыком.       — О, а вот и оно.       Принтер выжёвывет бумажку, плюясь в маленькую ладонь информацией, которую Иво держит под строжайшим секретом, не доверяя даже Жонсьеру. Лу сворачивает напечатанное, прячет в карман и гасит монитор, наконец-то освобождая стол.       — Ну вот и всё. Надо было так нервничать? — Она проходит мимо Иво, мягко улыбаясь. — Ещё увидимся — искренне надеюсь, что нескоро. В делах и помыслах, Иво.       Он бесцеремонно хватает Лу за руку, рывком подтаскивая к себе — в обычной ситуации такой жест посчитали бы крайне непривлекательным для репутации Приора Инквизиции. Иво на одних отходняках от первородного страха позволяет себе отключить натасканную на правила приличия часть личности.       — Вопиющая грубость. — Лу заглядывает ему в глаза смело, с вызовом, оказывается так близко, что Иво давится сладковатым запахом её парфюма, — или сущности? — почти влетает ему в грудь от рывка. Улыбается — Иво на её улыбке залипает, теряя крохи рациональности, не имея никакой власти, чувствуя, как в душе смешиваются страх и подобострастное воодушевление. — А я слышала, что ты джентльмен до мозга костей. Получается, слухи врут. Как и всегда.       Иво не находится с ответом — просто пялится, вдыхает, впитывает богобоязненное восхищение, впервые ощущая наличие души больше, чем теоретикой в религиозных книжках. Лу спускает рукав его кителя, касается запястья тёплым уколом и хрипло смеётся в лицо, не насмехаясь, но веселясь от борьбы, внезапного озарения, проступающего на бледном лице неуловимыми тенями под скулами, цветными пятнами в зрачках.       — Сходи в храм, Иво. Помолишься — и я тебя услышу. — Мягкий выдох касается его губ, стекает по углам челюсти, оседая на плечах невесомыми прикосновениями, прожигающими плотную чёрную ткань. — Обещаю.       Лу легко выпутывает руку из мёртвой хватки, щёлкает ручкой на створке окна и, изящно оттолкнувшись, выпархивает — буквально. Иво кидается к окну, смотря, как её фигура растворяется в воздухе, сливаясь с ночным небом Нью-Пари. Под грудой неразобранных папок он всё-таки находит крохотное белое пёрышко — капля крови с очина мажет Иво по пальцу, и он растирает её между подушечками, ощущая затапливающее душу деликатное тепло.       Следующую службу в храме Иво не пропускает и молится, — впервые в жизни — лишь бы задохнуться серым дымом вновь.