Паук🕸

— Дыши глубже! Дыши… все хорошо! Ты сможешь! Ты смо-жешь. Тебе все под силу, черт тебя побери! Ясно?! Так что, давай быстренько на три! Раз, два… два… двааааа! Нееет! — отчаянно стонет парень на стремянке с щеткой и совком в руках. Он с ужасом смотрит в одну точку и его глаза начинают блестеть из-за наворачивающихся слез. — Почему ты в моем доме гнездо свое построил, чертень?! Я ещё человеком-пауком становиться не планировал! — отчаянно завывает, искренне и всей душой ненавидя восьминогую жирную, огромную кляксу, что в нашем мире зовется пауком. Чонгук пытается на время успокоить заигравшие нервишки и отвлечь своё внимание чем-то другим. А именно -ампутированнием паутины из своей комнаты, но если говорить чисто по-чесноку… это ни фига не отвлекает, а лишь оттягивает время, за одно и нервы натягивает перед «икс»-моментом. Огромный паук вместе с паучками в его комнате заплели сети паутины возле шторки у окна, так сказать, построили домик с видом на прекрасное небо. Гадость! И все бы нормально, если Чонгук их не боялся и не пищал бы от одного лишь соприкосновения кожи и тоненькой нити паутины. — Фуууу! Гадость! Гадость! Гадость! — Чонгук пищит, бросает свои боевые принадлежности на пол, верно летя следом за ними.

🕷🕷🕷

Омега сквозь свои вопли боли слышит, как в его дверь настойчиво и сильно так стучат. Он, попрыгивая на одной ноге, не успевает дойти до коридора, как с грохотом падает на пол, ещё сильнее повреждая свою и так «раненную» ногу. — Эй! Чонгук! — кричат по ту сторону двери. — Ты там живой? Омега чертыхаясь поднимается, со жгучим стыдом медленно, придерживаясь за стены, направляется к двери, открывая её. — Оу, Тэхен, — Чон быстренько смахивает слёзы, натянуто улыбается, потому что нога все ещё болит, но настойчиво делает вид, будто бы не он несколько минут назад вопил на весь дом. — Что-то случилось? — Это я у тебя хотел спросить, — Ким хмурится, завидев по-красневшие глаза и нос, живя с этим омегой больше года по-соседству, он понял насколько Чонгук любит попадать в разные передряги и этот случай уж точно не стал исключением. — Ты кричал. — Нет. — Это не вопрос, а утверждение, — альфа начинает хмурится сильнее, Чон ведет себя очень подозрительно. — Мы так и будем общаться через дверь? — Кима бесит то, что его потенциальный парень (Чонгук не в курсе о своём будущем статусе) разговаривает с ним через щель, едва ли показывая лицо. Омега явно что-то скрывает. — А почему бы и нет? — без колебаний отвечает на вопрос, чем только сильнее раззадоривает Кима. — Почему бы и нет? — удивленно выдыхает. — Ты что-то скрываешь, — делает вывод, когда Чонгук не дает ему открыть дверь шире. — Во что ты опять вляпался? — Не во что я не вляпался! — обиженно бурчит и по привычке притоптывает ногой, и все выглядело бы менее комично, если он не забыл о своей больной ноге и не притопнул бы именно ей. Чонгук в этот момент буквально увидел звезды перед глазами, проскулив, он просто сел на пол, громко закричав, — а я думал такое бывает только в мультиках! — имеет в виду, что только в глупых мультфильмах персонаж мог удариться одним и тем же местом несколько раз по своей тупости. Тэхён раскрывает рот, чтобы что-то сказать, но не находит ни единого подходящего слова, все произошло слишком быстро, что его мозг не успел даже проанализировать произошедшее. К слову, а что произошло? Давайте проясним ситуацию со стороны Тэхена: Раз — Чонгук бурчал о том, что ничего такого не случилось. Два — Чонгук резко сел на пол. Три — Чонгук почему-то начал сильно кричать что-то о мультиках, параллельно потирая ногу. Ладно… все равно ничего не понятно, Киму не привыкать. Альфа открывает дверь, тут же оказываясь возле омеги на корточках. — Да у тебя вся нога опухла, — Ким закрывает глаза, делает слегка глубокий вздох, с этим омегой определенно не соскучишься. Со стороны вся эта ситуация и их поступки в целом могут показаться странными, в особенности забота друг о друге странна для тех, кто едва год являются соседями и при этом имеют различный вторичный пол. Но все это основано на том, что они как бы нравятся друг другу, вроде как с первого взгляда. Звучит приторно, да? Тогда так, если и не с первого взгляда, то со второго уж точно влюбились. — Креветка, — обращается к омеге, смотрит на лодыжку, вздыхая и качая головой, а после переводит взгляд на красные, стеклянные глаза. — Ты как умудрился так? Утром ведь бегал. — Тэхён осторожно поднимает Чонгука и уносит его к своей машине, омега помогает открыть дверцу, за что получает благодарность и его осторожно усаживают на переднее сидение, предварительно пристегнув ремень безопасности. — Тэхён, — зовет Чонгук, пытаясь что-то сказать, но предугадав его вопрос, Ким отвечает: — Я сейчас пойду и закрою на ключ твою квартиру. — И… — только начинает, как его тут же перебивают. — И обувь тебе не нужна. Ничего, что ты босиком, я буду тебя на руках нести. — А… — Сразу говорю, предугадывая твои возмущения, нет, ты не тяжелый. Я быстро, креветка, — альфа закрывает дверь машины и уходит, оставляя смущенного Чонгука одного. Чонгук ладони прижимает к покрасневшим щекам, счастливо улыбаясь. Креветка — так его начал называть сосед после совместной прогулки в магазин, в котором он умудрился верх тормашками упасть в морозилку, когда дотягивался до креветок, что прятались на дне. Хорошо, что Тэхён тогда был с ним, только с его помощью он смог принять исходное положение. Чон тогда выглядел так смешно и очаровательно, что альфа ещё долго в тот день угорал над ним, но тут же сдулся, получив неодобрительный взгляд и полный игнор. Если бы Ким не приготовил вечером вкусные креветки по семейному рецепту, с ним не разговаривали бы ещё несколько дней. С того самого дня Чонгука Ким ласково начал называть «креветкой». Чон со смущенной улыбкой наблюдает за тем, как альфа направляется к машине, в руках держа свои тапочки, ветровку и его ключи от квартиры с брелком Губки Боба. К слову, да, Ким знает, где они хранятся. Чонгук сидит и любуется своим красивым соседом, альфа, конечно, красив в домашнем виде, но он особенно красив в своей рабочей форме, в этих классических черных брюках в полоску, в белой рубашке, закатанной до локтей, он выглядит очень горячо, а отросшие волосы, уложенные назад, и его слегка хмурый взгляд делают из него горячего мафиозника… — Хах… мафиозника? — Чон смеется своим дурным мыслям, которые перетекли не в то русло, потирая лицо ладонями и покачивая головой, — взрослые романы про оборотней и мафиози до хорошего не доведут, — шепчет себе под нос. Когда Ким садится в машину, Чонгук отрывает руки от лица и с некой неловкостью смотрит на альфу. — С тобой все хорошо? — сильнее хмурится Тэхён. — Твоё лицо покраснело. У тебя температура? — недождавшись ответа, он тут же ладонью коснулся омежьего лба. — Вроде нет… — У меня нет температуры. — Да? Но ты весь красный. — Это румяна, — ага, румяна, на всё лицо, что за глупость! Оправдывается Чон первой отмазкой пришедшей в голову. — Румяна? — Тэхён удивляется, но после твердого кивка Чонгука, решает не придавать этому большого значения. — Ладно. Я принес тебе свои тапочки, чтобы тебе в случае чего не было не комфортно. — А почему мои не взял? — У тебя нога опухла, притеснять её нельзя, только сильнее повредишь, — Ким оставляет тапочки возле него. В попытке надеть их Чонгук как-то не так дергает ногой, из-за чего острый и неприятный импульс распространяется по всей ноге и омега стискивает зубы, чтобы не простонать от боли. Ким, заметив вздрог и мурашки от холода, поджимает губы и со словами: — На улице прохладно, — накидывает на него свою ветровку. — Я бы взял твою, но копаться в твоем доме без твоего ведома как-то неприлично, — мужчина с удовольствием наблюдает за тем, как у его соседа «румяна» становятся ярче, сгущаясь на скулах, и распространяются на кончики ушей. — Спасибо за заботу, Тэхён, — улыбаясь, искренне благодарит за всю заботу Чонгук. Нет, и как после этого в него не влюбляться? Ну, как? Не влюбиться в этого красавчика невозможно! Особенно после его заботы, ласковых слов и внимания. Вот Чонгук и попал в коварные сети Кима, из которых сам выходить не хочет, однако хочется большего. Не отношений близкий-сосед, а отношений близкий-любимый, чтобы обнимать можно было в любое время, чтобы целовать можно было и, конечно, засыпать вместе в теплых объятиях. Чонгук этого тааак хочет, вы даже не представляете насколько. Однако признаться боится… — Вредная креветка, — начинает, заводя машину, — ещё и дверь не хотел мне открывать, да? — наигранно-грозно ворчит, выезжая из стоянки. — Тебя отшлепать надо, чтобы старших уважал и не прятался раком у себя в раковине, когда помощь нужна. Чонгук смущенно пыхтит и шлепает альфу по плечу под чужой смех. Он говорил, что его сосед невыносимый? Нет? Тогда знайте, его… минуточку, давайте тут остановимся и повторим… Его (Тэхён ещё не знает, что принадлежит ему) красивый сосед бывает порой невыносимым, но не менее прекрасным. — Так, как ты так умудрился? — задает очень интересующий его вопрос, кажется, во-второй раз. — Ну… — мямлит, не зная, как начать, — ты же в курсе каким я бываю загруженным из-за учебы? — начинает с вопроса и ждет ответа со стороны альфы. Ким, вспоминая недавнее изнеможенное состояние юноши, кивает. — Так вот, из-за учебы… как бы сказать, — прикусывает губы, формулируя в голове предложение. — В доме я все это время убирался поверхностно и совсем не заметил, как в моей комнате оказались эти исчадия ада! Эти черти! Возле моего окна построили гнездо и размножились! Плодящиеся твари! Да чтобы у вас климакс начался и член отсох! — Чонгук не на шутку начинает набирать обороты. — Стоп, — прерывает гневный поток слов Тэхён, не понимая о чем речь, — Какие черти? Что за плодящиеся твари? — Как что? — удивляется омега, будто это и так очевидно. — Ну… приспешники чертей, что в нашем мире зовутся пауками! — юноша бьёт альфу в плечо за то, что бесстыдно смеётся над ним. — Не смейся! Это не смешно! — пыхтит и сильнее бьёт из-за того, что красный загорелся. — Ким Тэхён! — Ладно, ладно… я не смеюсь, креветка. Видишь? Я не смеюсь, — завидев недовольное, надутое, очаровательное лицо омеги он только сильнее смеётся. Ну, как тут не смеяться, когда это обиженное чудо злобно проклинает пауков? — Все, я спокоен, честно, — с неким усилием приводит себя в более спокойное состояние. — Можешь продолжать, — зеленый, он продолжает двигаться по маршруту в больницу. Чонгук недовольно зыркает, но все же продолжает. — Ну вот, сегодня я заметил своих соседей по комнате и решил избавиться от них. Поднялся на стремянку, хотел убить… но ты же знаешь, у меня душа добрая, — невинно хлопает глазами, прикладывая руки к сердцу, Ким на это только смеётся, — не смог я убить живое существо, — Тэхён поглядывает на младшего с прищуренным взглядом, хмыкая. — Я уже хотел дать им добро на совместную жизнь… Серьёзно? Совместная жизнь? Да Чонгук не в этой жизни осознанно согласится жить с пауками в одном доме, тем более комнате. — Но эти нечестивые существа явно наслали на меня порчу, ведь больше никак не объяснить того, что я грохнулся со стремянки! — злобно выплевывает, хлопая себя по бедру. — Боже, что за ребенок? — с улыбкой бормочет себе под нос, заезжая на стоянку больницы. «И кого я люблю?» — в мыслях добродушно и без всяких плохих смыслов звучит вопрос. «Неповторимого», ответ сразу находится в его мыслях.

🕸🕸🕸

— … Ты понял, да? А вот это ты будешь мазать перед сном. — Да, понял, — кивает, сидя на своей кровати у себя в комнате. Как оказалось у него вывих, ему вправили лодыжку и наложили повязку, запретив делать резкие движения. А ещё Тэхён все оплатил сам и отказался от денег, которые Чонгук хотел ему вернуть. — Спасибо тебе, Тэхён, — в который раз благодарит омега. — Одним спасибо ты не отделаешься, с тебя токпокки на ужин. — Без проблем, Ким, — Чонгук от неожиданности ойкает, когда его щелкают по носу. — Никакого уважения к старшим, Чон, — цокает, качая головой. — До этого тебя все устраивало и ты не обращал на это внимание, — возмущается юноша. — Неужто ты наконец-то понял, что являешься старым дедом? — подкалывает и громко смеётся. Старший лишь с особым трепетом наблюдает за ним, хочется Чонгука такого радостного у себя под боком. Чтобы вместе каждый день, иметь возможность целовать его, ласкать его в самых разных местах и любить его во всех видах. Ким решает, лучше не тянуть и признаться в любви при первой же возможности. Нет, не в симпатии, а именно в любви, он достаточно взрослый мужчина и достаточно долгое время узнавал омегу с разных сторон, чтобы уже наконец разобраться в своих чувствах. Чонгук, насмеявшись вдоволь, вспоминает кое-что очень важное. — Тэхён, ты можешь мне помочь? — Да, конечно, — соглашается, не зная даже на что. — Можешь убить этих тварей? — кивает в сторону окна, где предварительно и должна быть семейка пауков. — Да, конечно. Тэхён берет нужные принадлежности, поднимается на стремянку и… — Тут нет никаких тварей. — Как так? — Чонгук резко вскакивает и со скулением садится обратно с болью в ноге. — Осторожно, — спускается со стремянки. — Наверное нашли всей семьей место по-лучше, — шутит, пытаясь рассмешить омегу. — Не смешно, — бурчит. — Они могут ходить повсюду, я не могу так жить… зная, что где-то ходит это восьмипалое чудище! — обиженно пыхтит он, раскрыв глазки, так смотрит на Тэхёна, что тот начинает чувствовать себя виноватым. Будто это он собрал чемоданы пауков и помог им с переездом. — Я позвоню в санитарные услуги дезинфекции, а до того, как они закончат, Тэхён, можно я поживу у тебя? — Чонгук честно боится пауков и не хочет, и не может жить с ними так по-соседству. — Нет, — твердо отвечает альфа, Чонгук в неверии смотрит на него, поджимает пухлые губы и кивает, показывая что понял. — Ты не можешь жить в моем доме под статусом «соседа» или «друга», — продолжает с такой же твердостью в голосе. — Только под статусом «второй половинки». — Что? — хлопает глазами, не веря в услышанное. — Но если ты станешь моим парнем и начнешь жить, тебе придется жить со мной даже после дезинфекции твоей квартиры. Чонгук прикрывает рот ладошками. — Чонгук, хочешь ли ты стать моим парнем? — О боже! Да… Омега уже хочет встать и накинуться на Тэхёна, совсем забыв о своей поврежденной ноге, однако Ким не забывает и первым сокращает расстояние, обнимая младшего. — Это ведь не шутка? — запоздало остерегается. — Нет, конечно же, — Ким поднимает младшего, одной рукой придерживая за ягодицы, а второй поглаживает спинку, пока его в ответ обнимают за шею. — Ты мне очень нравишься, — смущенно шепчет в чужое ухо. — А я тебя люблю, креветка, — так же шепчет, не желая разрушить эту уютную атмосферу.