soulmate

Мина, открыв свои глаза, понимает, что оказалась в совсем небольшом пыльном помещении. Здесь было очень тихо, но эту тишину перебивает тяжелое дыхание человека, находившегося рядом с ней. В кладовке был очень тусклый свет, из-за чего детально рассмотреть фигуру было почти невозможно. Но всё же Мина была уверена, что это была она...Чеён. Это точно была она. За всё то время их знакомства балерине запомнилось, как пахнет художница. Вообще, девушке это казалось удивительной штукой, что у каждого человека есть индивидуальный запах, который понять удаётся совсем не сразу. И нет, это не про ярко-выраженный запах дорогих духов или нового парфюма, это про природный запах самого человека, который можно услышать лишь тогда, когда человек становится частичкой самих нас. Вот, например, для Мины запах Чеён запомнился как свежая роса после летней грозы и ароматная клубника, что была выращена на бабушкиной грядке. Звучит может странно, но так и есть. Так пахла Чеён для Мины. Сама же Чеён ещё давно догадалась, что перед ней окажется Мина, ведь за время дружбы с Саной, каким бы недолгим оно было, она уже успела понять, каким человеком та является. Сон знала, что подруга приведёт к ней Мину. И можно сказать, что была совсем не против этого, ведь уже давно хотела высказать все свои недовольства и злость, что она испытывала к японке. Поэтому девушка первая прерывает молчаливую тишину между ними, начав обсыпать Мёи своими вопросами. — С какого чёрта ты сначала целуешь меня, а потом резко отдаляешься, начиная снова становиться холодной сукой? — Почти плача спросила Чеён. Но в ответ тишина. — Зачем ты так издеваешься надо мной? Что я тебе сделала плохого? Зачем ты вообще меня поцеловала? — Уже истерически рыдая, задаёт вопросы той. Снова тишина. — Лучше бы я тебя никогда не встречала. Буду тысячи раз материть судьбу, за то, что встретила тебя, ведь… ты блять мне нравишься, а влюбиться в чёртову гомофобку, которой нравятся только парни… И не успев договорить, Сон замолкает от ощущения чужих губ на своих. Мина резко перебивает её слова своими устами, сливая их губы в чувственном и слегка страстном поцелуе. Чеён же совсем не ожидала такого поворота событий, но продолжать размышлять над этим времени не было, да и смысла тоже. Поэтому пьяная девушка просто отдалась эйфории от действий той, про себя молясь, чтобы Минари не выбросила её потом, как какую-то уже не нужную игрушку. Из-за скатившихся слёз, пухлые губы Сон стали слегка солоноватыми, но старшую это никак не останавливает, ведь сейчас она просто хочет забыться в её губах, и тем самым заткнуть Чеён, чтобы та перестала своими словами делать ей ещё больнее. Но Мина не понимала, было ей хуже от слов вырвавшихся из уст девушки, или из-за самой себя, что боялась своих чувств. В этот миг она просто хотела рассказать Чеён про свои настоящие чувства, которые она начала испытывать к ней, хотела открыться девушке, доказать, что та не права, но она просто-напросто сделать этого не могла. В этом она была самой настоящей трусихой. Но одно она сделала точно — выбрала осознать свои настоящие чувства к младшей девушке, которые хоть и противоречат сложившимися уставам, что толкуют о «правильной» и «неправильной» любви, но все равно наконец кажутся ей верными. Поэтому Минари прижимает девушку, к которой она что-то испытывает, к ближайшей стене, перемещая свои бледные руки на тонкую шею младшей, чтобы сильнее притянуть её к себе. Чеён же в свою очередь ни разу не оттолкнула Мину, а лишь сильнее прижималась к ней. Через несколько секунд их поцелуй начал углубляться, при этом руки Мины уже начали путешествовать по-крошечному телу Сон. Она начала оставлять мелкие поцелуи сначала на её милом личике. Последним делом, девушка поцеловала её большую родинку, которая находилась на левой стороне её пухлой нижней губы. Потом отдалившись, она начала рассматривать эту часть лица Чеён. Думаю, она бы любовалась этой родинке ещё целую вечность, если у той появилась такая возможность. Светловолосая замечает, что та высматривает её роднику, от чего почувствовала нежный прилив «бабочек» внутри живота. Постепенно, она начинала сползать к её шеи, оставляя по обе стороны сильные засосы, от чего та закрыв глаза издала легкий стон. Начиная тяжело дышать, художница переместила свои когда-то свободные руки к тонким волосам Мины, начиная глубоко впиваться в них (ну уж слишком они ей нравились). Мина не стала уходить куда-то ниже шеи. Девушка поняла, что не хочет спешить, торопя события или «пользоваться» моментом, пока есть возможность, когда обе были одни и слегка пьяными. Но обе девушки же несмотря на то, что они пьяные, всё время оставались в своих здравых умах. Резко Минари начала отдаляться от Сон, из-за чего испугала её. Но сразу же через несколько секунд на небольшом расстоянии она кладёт свои руки на узкую талию Ченг, поглаживая её бедра, что и помогло успокоить ту. И сделав маленький шаг вперёд, она медленно приблизилась к левому уху Ченг. — Говоришь, мне нравятся только парни? — горячо прошептала Мина. Вернувшись снова свой взгляд на её лицо и аккуратно положив обе свои руки на лицо Сон. Мина медленно приблизилась к манящим губам, но оставшись в миллиметре от губ, Мина решается посмотреть в глаза Чеён, убедится этим, что та совсем не против. На что та кивает, этим как бы одобряя действия той. — О каких чёртовых парнях идёт речь, когда прям передо мной такая невероятная девушка, — тихо сказала старшая. И Которая мне нравится. У обеих сильно затрепетало сердце. В этот миг они почувствовали странное чувство, как будто обе не хотят ни на миг отпускать друг друга или чем-то навредить, будь это ранее словами или же поступками. Сон почувствовала тепло от сказанных слов Мины, как будто на миг почувствовав себя любимой от любимого человека. И в это время Мина понимает, что хочет по-настоящему быть счастливой, счастливой вместе с Сон. Поэтому японка всё же опускается к долгожданным губам блондинки, чтобы оставить там всего один недолгий поцелуй, который будет пропитан невероятной нежностью и сильной любви, этим ещё раз доказывая Чеён, что её чувства взаимны и что теперь она принадлежит только ей и никому другому.