Абсолютный ноль

Абсолютный ноль – минимальный предел температуры, которую может иметь физическое тело во Вселенной.

273К. Джек смотрит на улыбающегося Кромешника, вспоминая, как мрачно смотрел на него Кролик, как отвернулся Северянин, спрятала лицо в ладонях Фея. Вспоминает снова и снова боль, пронзившую сердце, когда ему сказали: «Уходи». Уходи… Есть ли смысл держаться за тех, кто предал его? Позвал, поманил и предал. К горлу снова подступает комок, он не в силах произнести ни слова. Кромешник улыбается, мягко, понимающе. В его взгляде нет ненависти или презрения. Какова альтернатива? Опять одиночество? Пустота? Джек судорожно сглатывает, зажмуривается и протягивает руку навстречу узкой бледной ладони. Гори оно все синим пламенем! Если он не нужен Хранителям, если Луноликий молчит столетиями, то зачем страдать? И все равно, когда пальцы Кромешника сжимают его ладонь, под сердце вонзается острый клинок, а внутри становится так холодно, что даже мороз Антарктиды подобен кипящей лаве. 263К. Джек мечется по миру, со смехом покрывая коркой льда траву и деревья. Это раньше он уходил вместе с зимой. Теперь не собирается. Он останется, останется, чтобы развлекаться вместе с детьми, наваливать сугробы и устраивать снежные баталии. Пусть достанется Кромешнику ночь, пусть правит в ней безраздельно, а сам Джек будет хозяином светлого времени суток. Он рисует самые красивые узоры, заставляя себя не думать о том, что день ото дня в глазах детей все больше томительной грусти, что новый союз не принес ему пока того, что было обещано: веры людей. Все впереди. Им придется поверить. 253К. Со всех экранов телевизоров звучат сообщения об аномально холодном лете. Хранители еще пытаются бороться, но их силы иссякают, а Джек крупным градом проносится над миром, стучит в окна, замораживает лужи. Какое ему дело до тех, кто его предал? Какое им дело до него? И все же поворачивается под сердцем кинжал, когда Северянин, лишившийся силы, превращается в обычного одинокого старика, когда опадают цветные перья Феи, обнажая дряблую кожу, когда какой-то охотник ловит в капкан Кролика. Холод забирается все глубже в душу. Джек хохочет, хотя ему хочется плакать. Но он давно уже выучил, что слезы не принесут облегчения, лишь растревожат рану. Насмешливые слова Кромешника и то лучше помогают собраться. Люди все еще не видят его. Джек со злостью сжимает посох и мчится засыпать снегом весь мир. 243К. Сентябрь. В этом году нет урожая: он весь побит градом и схвачен заморозками. Люди достают шубы и перешептываются о новом ледниковом периоде, но по-прежнему не желают верить. Даже матери все реже повторяют, закутывая чад, выходящих на улицу, извечное: «надень шапку, а то Джек Фрост за уши схватит». Джек прижимается носом к оконным стеклам, вглядываясь в бледные, испуганные лица малышей, никак не желающих идти в постель. День – его время, ночь – время Кромешника. Только вот веселых забав все меньше. Почему? Почему они не хотят играть? 223К. Вода в трубах замерзла. Отопление отключилось. Люди вспоминают о каминах и очагах, жгут мебель в кострах, пытаясь согреться. Джек тянется к ним, вбирая тепло, пытаясь заполнить пустоту внутри, оставшуюся после того, как замерзла во вчерашней пурге Фея, а Северянин скончался пару недель назад в какой-то больнице. Джемми, с которым Джек так любил играть, больше не выходит на улицу. Он сидит рядом с надсадно кашляющей сестренкой, рассказывая ей сказки о лете. У Софи пневмония. Антибиотики уже перестали помогать, и девочка медленно угасает на руках матери и брата. Кожа ее горит огнем. Джек пробирается в дом через какую-то щель и садится рядом, гладит малышку по спутанным белокурым волосам, а затем целует в лоб. Жар Софи манит к себе, Джек жадно впитывает его, пытаясь побороть засевший внутри холод. И девочка с облегченным вздохом обмякает в его объятьях. Джек опускает на постель безжизненное тельце и уносится прочь, сдерживая рыдания. 203К. Сахару покрывает снег. В Сибири охотник и медведь вмерзли в одну глыбу льда. Торосы медленно наползают на мир с севера и юга. В лесах почти не осталось животных. Большинство из них погибли от голода или в трескучие морозы, только самые стойкие падальщики пируют над трупами. Вечная мерзлота. Вокруг и в душе. Джек пытается вобрать крохи тепла, исходящие от живых существ, прижимается к ним, стараясь согреться, и они падают в снег ледяными скульптурами. 183К. – Может, хватит? – Кромешник мрачно смотрит на него. Джек только зло смеется и несется дальше, не глядя на теряющую день ото дня силы тень. Люди больше не боятся чудовищ, не видят кошмаров. Что им глупые страхи Кромешника, когда их жизнь превратилась в реальный ужас? 163К. Лед сковал все моря и океаны толстым слоем, в живых остались лишь глубоководные рыбы. Джек чувствует их тепло сквозь толщу воды. Оно манит надеждой на то, что можно согреться. 143К. Белые медведи в поисках пищи бродят по экватору, забираются в последние убежища людей. Воруют младенцев. Кромешник мечется от дома к дому, отгоняя их, но не успевает повсюду. С каждым днем тех, кому можно навевать сны, все меньше. 123К. – Остановись! – черная долговязая фигура встает между Джеком и сжавшимся в комочек у едва тлеющей печки человеком из последнего убежища глубоко под землей. – Что ты делаешь, глупец? Ты всех их убьешь! – Какое мне до этого дело? – Джек зло скалится, делает шаг вперед. – Мне нужно их тепло. – Их вера… – Пустое. Я никогда не зависел от нее. А ты… Ты меня больше не интересуешь. Слова падают колкими льдинками из разбитого сердца. Джек властно отстраняет черную тень и делает шаг вперед, Кромешник пытается оттащить его. Бесполезно. Он слишком слаб, а Джек набрал силы. Ледяной поцелуй. Вот и стало на одну статую больше. 93К. – Ты! – Кромешник сжимает кулаки, глядя, как Джек отстраняется от очередной ледяной скульптуры. – Этот был последним. А я все еще не согрелся. Джек пристально смотрит на Кромешника, и тот отшатывается. В желтых глазах застывает ужас. – Нет… Джек делает шаг вперед, протягивает руку и касается плеча Короля Кошмаров. Некоторое время стоит, вдыхая морозный воздух, лишенный каких бы то ни было запахов, потом размахивается и ударяет посохом. Хрупкий черный лед разлетается на куски. «Это тебе за то, что ты со мной сделал». Джек и сам понимает, что это ложь. Все решения принимал он сам, и от этого только больнее. Он поднимает голову к луне и дико хохочет. – Ну что, молчун, где твой последний Хранитель, избранный от безысходности?! Луноликий не отвечает, лишь печально взирает с небес. 63К. Бескрайние белые просторы. Его царство, украшенное ледяными скульптурами. Иногда Джек со смехом разбивает их, иногда подолгу задумчиво рассматривает, силясь вспомнить, когда заморозил. Только когда. Почему – ответ всегда один. Он пытается согреться. Даже сейчас, когда на Земле не осталось жизни, и даже глубоководные рыбы вмерзли в лед. 33К. Джек спускается к центру Земли, погружаясь в замерзающую от его прикосновения лаву. Некоторое время кажется, что он сможет согреться ее теплом, но нет. Холод сильнее даже этого жара. Скорчившись в своем ледяном дворце размером с целую планету, Джек со стоном расцарапывает себе лицо. Почему все это произошло? Когда все изменилось? Взгляд его поднимается вверх. Пронзает толщу смерзшихся пород. Над горизонтом восходит солнце. Закусив губу, Джек срывается с места и несется навстречу ему. Раскаленная плазма чертит протуберанцами немое космическое пространство. Она справится. Она растопит лед. И пусть он сам погибнет, пусть. Быть может, это даст жизни новый шанс. Возможно, если его не будет, на Земле снова появятся растения, животные, люди. Выйдет из тени Кромешник. Зазвенят бубенцы саней Северянина, взмоет в небо Фея, будет носиться со своими яйцами Кролик. Может быть, даже Песочник воскреснет из небытия. И пусть это будут немного другие Хранители и Кромешник, пусть. Главное, что они будут. 0К. Абсолютный ноль.