Ночь

Ночью каждый таков, каким ему бы следовало быть, а не такой, каким он стал.

Эрих Мария Ремарк

      Эвтида любила ночь. Когда заходит солнце и весь город накрывает звездный полог, её словно наполняет особая магия, которая действует лишь пока светит луна. Людей на улицах с каждой минутой становится всё меньше и начинают загораться огни в домах. Юной девушке нравилось наблюдать за тем, как весь город словно погружается в сон. Исман в детстве часто жаловался, что не может уснуть, пока Эва где-то бродит, но саму девушку это никогда не останавливало. Наоборот, каждую ночь она исследовала всё больше мест, куда днем не могла сунуться в силу своего возраста и пола.       Подул ветер, приятно остужая нагретую за целый день кожу. Прикрыв глаза, девушка подставила под прохладные дуновения лицо, слушая музыку ночи. Её слуха достигал шелест деревьев, пение ночных птиц и… чьи-то шаги. Открыв глаза, Эвтида оглянулась. Внизу, около небольшой постройки, на которой и устроилась девушка, проходили двое охотников. Поджав губы, юная шезму старалась не двигаться, чтобы не раскрыть своего местоположения. Не хватало снова попасться ночью не пойми где. Эве уже с лихвой хватило выговоров Реммао о её ночных похождениях. Еще и эпистат в последнее время, словно специально, оказывается каждый раз там же, где и сама она. И если бы девушка не догадывалась, что тот всё же её подозревает, то уже надумала бы себе всего.       Стоило охотникам скрыться за поворотом, Эвтида решила всё же вернуться в комнату. Хватит ей проблем на сегодня. Уже собираясь слезать, Эва неудачно поставила ноги и подошва сандалии соскользнула с циновки, которой была покрыта крыша. Не успев ни за что схватиться, девушка уже приготовилась к падению и последующим нравоучениям от Исмана, к которому пойдет за мазью от ушибов. Но падения не произошло. Вместо жесткого песка она оказалась в крепких мужских руках. Эвтида вся напряглась, боясь пошевелиться. Ей в волосы прилетел смешок.       — Вот так удача. Птичка сама в мои руки прилетела, — этот глубокий голос, который Эва узнает теперь везде.       — Эпистат… — она поднимает на него взгляд и замирает. Бесцветные глаза Амена смотрели прямо на неё. Обычно холодные и отстраненные днем, сейчас выглядели иначе. Девушка не знала, что за эмоции в них скрываются. Да и не была уверена, что хотела бы.       — Снова гуляешь по ночам, Эвтида? — в голосе верховного эпистата сквозило недовольство. Но несмотря на это, он довольно осторожно поставил девушку на ноги.       — Сейчас я просто гуляла, честное слово, — дерзкая днем, при свете солнца и такая робкая сейчас, под луной и один на один с самим эпистатом.       — То есть ты подтверждаешь, что до этого ты гуляла не просто так? — в бесцветных глазах появляется усмешка. Мужчина приподнимает бровь, глядя на Эвтиду.       — Я такого не говорила. Не переиначиваете мои слова, — возмущенная очередным обвинением, Эва сложила руки на груди и вздернула подбородок, поджимая губы. Взгляд эпистата проследил за этим движением, на несколько секунд задерживаясь, но почти сразу вернулся к её зелёным глазам. Сам мужчина никогда бы не признался, что ему нравится смотреть в её глаза. Такие ясные и светлые, чем-то напоминающие амазонит, который так полюбился женщинам в Фивах. Сморгнув наваждение, Амен распрямил плечи.       — Уже поздно. Я провожу тебя, иначе сама никуда не дойдешь, — на такое предложение Эвтида уже собиралась фыркнуть, но что-то её остановило. То ли слишком отстраненный взгляд эпистата, то ли усталость, накопившаяся за день.       — Как скажете, эпистат, — девушка послушно пошла за Аменом, иногда поглядывая на него. Мужчина шел, смотря вперед и почти не моргая. Только сейчас Эва заметила, что на его плечах не было привычной белой накидки, закрывающей от солнца.       «Солнца же нет, глупая!» — закатывает глаза Эвтида. Взгляд снова возвращается к нему. Белые волосы, не прикрытые сейчас капюшоном, легко развеваются на ветру. Эва только чудом удерживает свои руки при себе, что бы не коснуться их и не удостовериться, такие ли они мягкие как выглядят или наоборот, жесткие, словно солома?       Когда они дошли до комнаты, где жили Эвтида и Дия, оба замерли. Амен не хотел так быстро уходить, желая насладиться этой единственной близостью с этой неферут, что он может себе позволить. Эва же не знала даже стоит ли ей что-нибудь сказать ему. Её разрывает между желанием прямо так скрыться в комнате и желанием встать ещё ближе к этому мужчине, не пойми откуда взявшемуся. Может это так влияет на неё ночь? Ведь это её время — время онейромантии. Сейчас она как никогда сильна, но всё, что может себе позволить, так это коснуться теплой ладони Амена своей хрупкой рукой. Его рука большая, горячая и грубая от использования оружия. И близко не стоит с её. Маленькой и тонкой, нежной от использования кремов или масел. Не державшей ничего тяжелее свитков и письменных принадлежностей. Полные противоположности. Как и их владельцы. Мужчина и женщина. Охотник и шезму. Эпистат и обычная неферут, не знавшая до этого так близко мужчину. Эвтида не могла не согласиться как её начинает тянуть к нему. Но ей страшно. За себя. За её друзей и наставника. Ведь если он узнает…       — Эвтида? — его голос отвлекает от мрачных мыслей. Он мягко сжимает её ладонь. Она даже и предположить не могла, что он так может.       — Спасибо, что проводили. И что поймали тогда, — она опустила взгляд, но он пальцами приподнял её за подбородок и смотрел своими бесцветными глазами.       «Не бесцветными…» — вдруг понимает Эвтида. Они голубые. Просто настолько светлые, что кажется, будто они белые. И больше ничего её не волнует, как взгляд мужчины напротив. Мужчины, имя которого она боится произносить даже в своих мыслях.       — Просто больше не забирайся так высоко ночью, — его голос, низкий и тягучий, завораживал её, — Или хотя бы одна.       — Хотите составить мне компанию, эпистат? — она улыбается. Не она начала эту их игру в кошки-мышки, не она и закончит.       — Если ты этого хочешь, Эвтида… — ни из чьих уст её имя не звучало так очаровывающе. Словно это не она черномаг, а он. И прямо сейчас ему так удачно получилось её приворажить.       — Хочу. Уверена, звезды в Гермополисе видны лучше, чем в Фивах, — на её слова Амен ничего не говорит. Он не знает, какие звезды в Гермополисе, какие в Фивах. Даже не в курсе, видно ли их в Мемфисе. Он не смотрит в ночное небо и никогда до этого так не смотрел ни на одну женщину.       Было ли ошибкой то, что он поддался своим потаённым желаниям и наклонился, касаясь губ Эвтиды своими? Возможно. Но именно сейчас он ни о чём не жалел. Он поддался её женским чарам еще при первой их встрече, хоть и посчитал её жрицей любви. Амен словно забыл, что до этого подозревал её в служении культу черной магии. В голову, будто специально, лезут мысли о том, могла ли эта девчонка сейчас использовать его в своих целях. Дать ему то, что он желал в обмен на неприкосновенность и закрытые глаза на всё, что происходит вокруг неё. Но эпистат старался хотя бы сейчас отбросить свои мысли, заставить замолчать интуицию, которая прямо кричит о присутствии шезму под его носом.       А эта неферут, словно потеряла весь свой страх, позволяя ему целовать себя. Её руки обняли мужчину за шею, всё же забравшись в такие желанные волосы. Мягкие, легко поддающиеся под её пальцами. Для Эвтиды сейчас не существовало ничего, кроме мужчины, который её сейчас целовал. Его губ, дарящих такие теплые чувства, и рук, сжимающих её талию.       Магия не пропала, когда они отстранились друг от друга, тяжело дышащие и с покрасневшими губами. Она просто поутихла, возвращая их в земные заботы. Они еще к этому вернутся. Но позже. Когда будет лучшее время.       «Если оно будет…» — выдохнула Эвтида.       — Доброй Вам ночи, эпистат, — она слабо улыбнулась и, не сдержавшись, провела по его щеке.       — Доброй, Эвтида… — поддавшись моменту, Амен прикрыл глаза и прижался к её руке, но вскоре она отстранилась и исчезла за дверью комнаты, оставляя мужчину одного в коридоре. Глубоко выдохнув, мужчина выпрямился и направился в сторону своих покоев. Если бы кто-нибудь его сейчас встретил, то точно бы испугался. На обычно безэмоциональном лице сейчас была улыбка.       А вечером следующего дня Эвтида обнаружит на своей постели небольшой сверток с запиской. Её взгляд будет сиять, когда она, стоя перед зеркалом, будет смотреть на аккуратную подвеску с небольшим серо-зеленым камушком.       «Увидев его, вспомнил твои глаза, неферут.»       Эвтида знала, что эта сказка закончится как только Амен всё узнает. Но хотя бы сейчас ей очень хотелось верить, что всё будет хорошо… Что сказка окажется правдой.