Незабываемая поездка

Это просто... немыслимо. Несколько дней назад она спорила с друзьями, что съязвит перед эпистатом, затем едва не спалилась перед ним, а теперь едет с ним в одной колеснице и откровенно лапает его, просто потому что другой опоры поблизости, до которой она могла бы без последствий дотянуться, попросту нет. Подобное может случиться только с ней. Даже начиная с того, что ни один здравомыслящий черномаг не полезет в колесницу с эпистатом. А вот с её здравием и мыслями в последнее время совсем плохо. В этот момент Эвтида проклинает всë: начиная от жаркого палящего солнца, дурно действующего на её голову, и заканчивая собственными пальцами, что цепляются за его торс и дрожат сильнее, чем от испуга. Когда же это всë закончится? Посмотрев на него в крайней степени смущёнными глазами, сердце Эвы замирает в груди, а после пускается в пляс от того, каким взглядом Амен одаривает её. Не самоуверенным и даже не ужасно-похотливым, от которого она тут же спрыгнет с колесницы на ходу, а спокойным? Кажется, будто его совсем не напрягает их нынешнее положение. Эпистат не насмехается над ней, не шутит. Он просто молчаливо смотрит на неё своими глубокими светлыми глазами, такими же пронзительными и пробирающимися прямо в душу, как и всегда. А Эва только и может, что глядеть на него в ответ, надеясь, что не покраснеет ещё больше. Но больше уже некуда. Если бы она до этого не спала даже три дня совсем, сейчас весь румянец скрыл бы всë без особого труда. Она же никогда не была такой! Да что же с ней творится? Светлая бровь выразительно изгибается на его бледном лице, но он продолжает молчать. Возможно, если бы он попытался сейчас подшутить над ней, Эве стало бы куда легче, ведь вступать в словесные перепалки она мастер. Небольшой спор и обмен колкостями был бы очень кстати. Но Амен вообще ничего не делает. Если он хочет выведать у неё всевозможные тайны, то сейчас самый подходящий момент, ибо она готова сказать буквально что угодно, лишь бы хоть немного развеять эту неловкость между ними. Хотя, кажется, что неловкость здесь испытывает только Эвтида. Потому что Амен не выглядит напряжённым или раздражённым. Он явно не против подобного расклада. И её рука, периодически сжимающая его бок, эпистата вовсе не волнует. Эва не может не заметить: его кожа довольно приятная на ощупь, да и сам он тоже...весьма ничего. Может быть, если бы он не представлял опасность для неё, нет, если бы он не являлся главным источником опасности, она бы смогла посмотреть на него под другим углом. Но она и без того уже под всеми углами поглазела на него, к тому же ещё и потрогала тоже где только возможно. «Не о том думаешь, Эва!» — кричит её разум, когда она неосознанно начинает кружить большим пальцем по тазобедренной кости, которую не скрывают штаны Амена. Она тут же испуганно убирает руку от его торса, будто обжегшись. Лёгкая ухмылка трогает губы эпистата. —А за что держаться будешь? Эва хмурит брови, полностью готовая парировать насмехательство с его стороны, когда колесница снова подскакивает на камне, и черномаг едва не вываливается из неё. Амен снова успевает схватить её за руку прежде, чем она повидается с землёй, и тянет её на себя, но не рассчитывает силы. Эвтида буквально врезается лицом в его грудь, что, вообще-то, весьма неприятно и почти больно. — Полегче нельзя было?! — раздражённо рычит она, отрываясь от него, и хватается руками уже за широкие плечи эпистата, — Не с мешком обращаешься же! Амен помещает руки ей на талию, почти заботливо придерживая её. — Так лучше? — в его привычно серьёзном и спокойном тоне даже не сквозит и намёком на насмешку, но она там определённо есть, вырывается в выгнутых белых бровях. Если до этого момента ей было жарко от солнца, с каждым мгновением припекающего всë больше, то теперь совершенно от иного. Они находятся друг к другу просто непозволительно близко, а теперь, когда он притягивает её к себе, Эва готова задохнуться от контакта оголённой кожи. Потому что она прижимается животом к его торсу, и это не должно быть чем-то настолько интимным, но происходит ровно наоборот. Почему ей стыдно так сильно, будто они здесь непотребством занимаются? А хотя...против непотребства именно с этим эпистатом она ничего не имеет. Эва поспешно отворачивается от его лица, всë ещё направленного в её сторону, и замечает другие колесницы неподалёку. Она встречается взглядом с до безумия изумлëнным Реммао, который глядит на неё, вытаращив глаза. Весь его вид говорит о том, что он думает. «Куда снова лезет эта Эвтида?» И она с ним полностью согласна. Лезет она явно не туда, куда следует лезть приличным девушкам. Не зря Амен в их первую встречу принял её за проститутку. Сейчас Эва уже и сама не уверена ни в чем. Если только в том, что ей напекло голову. Окончательно и бесповоротно. И не только из-за солнца. Его руки на её талии большие и тёплые, и, как ни странно, нежные. Амен держит её не так, как подобает держать простую незнакомку из вежливости. Есть в этом жесте нечто такое, пробуждающее огонь внутри. Она близко к нему настолько, что у неё получается разглядеть глубокий шрам на его груди. Достаточно свежий. Розоватая полоска тянется к плечу, скрываясь под белым плащом. Эва тоже была бы не прочь укрыться от беспощадных лучей под накидкой. — Боитесь потемнеть на солнце, очиститель от черномагов? — едко усмехается она, не в силах перенести молчание и его изучающий взгляд на себе. — Дерзкая, — замечает Амен; краешек его губ дёргается в сдерживаемой ухмылке, — Договоришься когда-нибудь своим острым языком. — Как договорюсь, так и отболтаюсь. Эпистат не говорит ничего в ответ, отдав предпочтение очередному изучающему взгляду, беззастенчиво смиряющего её сверху вниз на лицо и ещё ниже... Вот наглец! Эве вдруг захотелось прикрыться, но после того, как она вовсю облапала его, простой взгляд на её грудь уже не кажется чем-то ужасно извращённым. Если это смутит его так же, как смутил её он, то так даже лучше. Эва чувствует усилившуюся хватку Амена на своей талии и понимает, что безоговорочно готова ехать так до самых Фив.